Через короткое время в дверь постучали.

— Входите! — крикнула я.

В кабинет с улыбкой на лице вошел Василий Олегович.

— Добрый день, — произнес он, — вы меня попросили побыстрее приехать. Есть новости?

— Садитесь, пожалуйста, — защебетала я. — Чай, кофе?

— Спасибо, лучше сразу к делу, — попросил посетитель.

— Как скажете, — улыбнулся Володя. — Первая новость — вообще не радостная. Человек с татуировкой «Н.П.», которого вы видели в интернате, скончался.

— Ох! — покачал головой наш клиент. — Упокой, Господи, душу раба Твоего! Печально, очень печально!.. Но вы сказали, это первая новость? Надеюсь, вторая — не такая плохая…

— Вы не против посмотреть видео? — прищурился Даниил.

— Будет приятно, если оно позитивное, — рассмеялся Светов.

— Внимание на экран! Я буду останавливать запись и задавать вам вопросы.

— Хорошо, — согласился Василий Олегович.

В кабинете послышался гул, какой обычно стоит в том месте, где присутствует много народа, — фойе театра, кафе… Потом появилась картинка: столики, люди. И возник Василий Олегович. Он приблизился к месту, где сидят Генрих и Алеша.

— Присаживайтесь, — сказал Альтов.

— Здрассти! — весело воскликнул Алексей. — Мы уедем, да? Правда?

На лбу нашего гостя выступили капельки пота. Даня остановил видео.

— Вам плохо? Позвать врача?

— Нет-нет, — ответил гость. — В комнате душно, наверное, давление поднялось… Давайте перенесем встречу на завтра — мне с утра не очень хорошо.

— Да, конечно, — согласился Костин. — Сейчас позову человека, он проводит вас до машины.

— Спасибо, — тихо произнес Светов. — Забыл таблетки принять. Я гипертоник.

Когда Василий Олегович ушел, Володя посмотрел на Даню.

— Ты у нас мастер всем делам названия давать. Это, которым мы сейчас занимаемся, как назовешь?

— «Суп из лопаты», — без секунды задержки выпалил командир наших компьютеров.

— Почему так? — удивилась я.

— Можно ли из копательного инструмента бульон состряпать? — ответил вопросом Северьянов.

— Нет, — усмехнулась я.

— Один мужик кашу из топора сварил, — вспомнил Володя. — Читали эту сказку?

— Конечно, — кивнул Даниил. — Только он туда, помимо топора, положил еще масло и крупу и молока налил, поэтому вкусно вышло. А у нас не пойми что в деле творится. Оно прямо как суп из лопаты — его сварить можно, но в кастрюле просто горячая вода будет. Вот и у нас так. Образно говоря, нет навара, не получится вкусно. Вероятно, не из лопаты следует супчик-то варить? Ну и нам следует подумать: почему мы не понимаем, что происходит?

— Ты о чем? — удивился Володя.

— Ну, — протянул Северьянов, — у меня возникло в процессе работы ощущение, что… ну… не знаю, как объяснить… Как будто мы картонные фигурки в кукольном театре. Кто-то сценарий написал, и теперь нас передвигают… Суп из лопаты никто варить не станет, это глупо. Не существует такого блюда. Но я его готовлю. И вы тоже все у плиты стоите, поварешкой в кастрюлю лопату толкаете.

Я тихо рассмеялась.

— Даня, ты прямо писатель!

— Поэт, — уточнил Костин. — Отдохнуть Северьянову надо — вон чего придумал. Кто-то им управляет. Здравствуй, шизофрения.

— Вас тоже двигают, — буркнул Даня. — Короче, назовем дело «Суп из лопаты».

— С сумасшедшими не спорят, — вздохнул Костин. — Ладно, вернемся к нашим баранам, продолжим работу. Есть идея. Бредовая, на мой взгляд, но, поскольку простых, нормальных, нет, можем эту рассмотреть. Генрих и мальчик нормально себя вели, когда сидели в кафешке?

— Да, — кивнул Даня. — Алеша, похоже, очень радовался приключению. Он прямо расцвел, когда они по улице шли. Да и Генрих тоже выглядел откровенно счастливым. Приятно было на них смотреть: школьник с рюкзаком, Генрих с чемоданчиком… Вот, гляньте.

На экране появилось уже знакомое видео. Две фигуры, высокая и маленькая, быстрым шагом идут по улице. У Альтова — поклажа на колесиках, с такой можно войти в салон самолета. У Алеши — туго набитая заплечная сумка. Мальчик подпрыгивает на ходу.

— А вот они в сетевой харчевне, — продолжил Северьянов. — Багаж с ними. Я проверил аэропорты — они не улетали, и на поезд билеты с их именами не продавали.

— Есть еще автобусы, машины, люди, которые тебя куда угодно отвезут, только заплати, — заметил Костин.

— Чемодан и рюкзачок у них с собой, — прокомментировала я. — Есть видео, когда они из забегаловки выходят? Куда парочка пошагала?

Послышался тихий звук.

— Ага! — обрадовался Даня. — Новое «кино» примчалось! Мои ребята не спят! Сейчас глянем!

Мы с Володей молча ждали. Наконец на экране появилось изображение.

Василий, Генрих и Алексей сидят в кафе, мимо их столика народ с подносами туда-сюда бегает. Нужная нам компания, наверное, о чем-то беседует. Альтов и мальчик сидят к залу спиной, камера не берет их лица. А Василий расположился к объективу вполоборота, видны одно его ухо и часть щеки. Вдруг в заведение врывается орда. Именно орда, иначе не сказать. Школьники лет четырнадцати, мальчики и девочки, причем последние ведут себя хуже первых. Глядя на подростков, кажется, что настал последний день существования планеты Земля и они возжелали поесть перед кончиной. Визг, мат, вопли… Все школьники высокие, верхнюю одежду не снимают, поэтому кажутся слонами. Они закрывают собой весь обзор той части кафе, где находятся те, кто нам интересен. Когда администратор, девушка чуть старше членов разудалой компании, пытается урезонить детишек, они становятся еще громче и наглее. Появляется охрана. Мрачные мужики без долгих воспитательных бесед выкидывают буянов на улицу.

Экран погас, но через пару секунд мы переключились на новое видео.

Тинейджеры не желают уходить, начинается драка на тротуаре перед кафе. Вскоре ожидаемо приезжает полиция. Операция проходит громко, с вдохновенными оборотами ненормативной лексики. Полицейские — не мелкие, подростки тоже не комары. Драка длится некоторое время, но в конце концов ребята в форме побеждают. Безобразников запихивают в воронок и увозят. Что остается? Разбитое окно, осколки, чьи-то потерянные вещи.

Очередное видео демонстрирует зал бургерной изнутри. Перевернуты несколько столиков, на полу лужа из напитков и ломтики жареной картошки. Посетителей почти нет. Одни сумели покинуть забегаловку во время первой драки внутри помещения, а другие ухитрились удрать в момент мордобоя на улице. Тех, кто нас интересует, нет, в общей суматохе они, не замеченные камерой, испарились.

Даниил поднял указательный палец.

— Увы, не все люди ведут себя интеллигентно. Другой «объектив», висящий чуть подальше, снял для нас интересное кино. Там находится магазин дорогой одежды, у них хорошее наружное и внутреннее наблюдение. Костик (он в бутике на камере) дружит с Витей, который отвечает за обзор бургерной. И…

— Остановись, — рассмеялся Костин. — У тебя приятелей тьма. Есть запись из лавки шмоток?

— Да, — радостно подтвердил Северьянов. — Парочка ухитрилась покинуть харчевню, не попав в объективы — у каждой камеры есть «слепая» зона. И наш клиент господин Светов тоже утек.

— Учитывая побоище, я бы тоже не захотел угощаться котлетой в разгар боевых действий, — хмыкнул Костин.

На экране замелькали кадры: Альтов и мальчик быстрым шагом идут мимо бутика. Вроде все нормально, но почему мне кажется, что что-то не так?

— А где багаж? — удивился Володя. — Мальчик без рюкзака, а у Альтова нет чемодана. Куда все делось?

— Осталось в харчевне? — предположила я. — Хотя вряд ли они бы убежали, бросив вещи.

— Сейчас посмотрим еще раз видео из кафе, — решил Северьянов.

Мы вновь увидели безобразие в зале, но нужных вещей там не было.

— Вероятно, поклажу забрал Василий Олегович, — предположил Даниил.