Вася «Василиск» Волошин
Москва. Сентябрь 2008 года.
К обеду погодка разгулялась. Хотя и облачно, но дождя не было, +10°С, лёгкий ветерок. Как у нас в Кропоткинском зимою. Я закрыл глаза и попытался представить родную Кубань. Нет, не как там… Дома были похожи, да, такие же старинныуе и ухоженные особняки, которые утопали в зелени. Тогда что не так? Фон. Да! Звуковой фон! Здесь немного слышно недалёкую магистраль — Садовое кольцо.
Мне очень нравилась старая Москва. И когда-нибудь я буду здесь жить. Именно здесь, внутри Бульварного кольца. Откуда у меня возьмутся деньги на здешнее жильё, одно из самых дорогих в мире? Ну не знаю… откуда-нибудь да возьмутся, время было.
А пока я жил в казарме. Ну как в казарме. Большая комната на четверых в общежитии на территории спецфакультета Академии внешней разведки (АВР). Похоже на Кадетский интернат — лес, КПП без вывески, на территории — плац, спортплощадка и пара пятиэтажных корпусов, соединённых застеклённым виадуком. В одном корпусе — учебные кафедры, лаборатории и аудитории, а в другом жильё — казармы, общежитие и столовая. Но конечно в интернате условия жизни были значительно лучше. Но как раньше было написано в Уставе? Правильно:
«Военнослужащий обязан стойко переносить все тяготы и лишения военной службы».
Сейчас такого в Уставе уже не было, но тяготы и лишения остались.
Да, да, 19 августа мне исполнилось 17 лет и я уже настоящий военнослужащий. В конце августа я даже принял Военную Присягу. Но для первокурсников военных училищ это обычное дело, когда Военную Присягу принимали несовершеннолетние. Бывало и в 16 лет её принимали, у кого день рождения осенью.
Воинская Присяга
1-го августа всех курсантов, зачисленных на первый курс спецфакультета АВР, погрузили в автобус и отправили в обычную воинскую часть в Подмосковье, проходить «Курс молодого бойца» и присягать Родине. Там нас всех постригли под «ноль», переодели в солдатскую форму и поселили в палатках.
И началось…
То ли местных старослужащих сержантов не предупредили о некоторых особенностях отдельных представителей опекаемого контингента курсантов, то ли они сами не поверили в «бабкины сказки»… В общем лично я не был против занятий по окапыванию саперной лопаткой и строевой подготовки с изучением уставов и стрельбой из АКМ. Но вот ночные внеплановые тренировки «отбой/подъём» с полным одеванием формы и заправкой кровати с отбивкой одеяла и подушки, в просторечье именуемые «скачки» или «попрыгушки», мне совсем не понравились, впрочем как и остальным моим товарищам.
В итоге старослужащих сержантов нам заменили и с новыми командирами с сержантскими погонами мы благополучно дотопали до Присяги. А тем любителям ночных «попрыгушек» я считаю крупно повезло. Они сразу же попали в санчасть с лютой диареей и не успели встретиться на узкой дорожке с первокурсниками, тоже выпускниками Кадетского интерната Управления «Л» АП России, с характерными фамилиями Волков, Медведев и Кабанов.
На присягу в часть ко всем приехали родители и родные, понавезли вкусняшек. А ко мне… приехали старший прапорщик Борис Михайлович Захарченко — комендант Кадетского интерната, и дядя Толя — генерал Титов, который, как бы приехал ко всем нам, но ко мне думаю немного больше. Он произнёс короткую патетическую речь и больше мы военной формы не видели.
На занятия в академии, которые, как положено, начались 1-го сентября, мы ходили как обычные студенты, кто в чём. А ещё нам уже выдали первую стипендию, кстати очень неплохую! Но всё относительно… Это в интернате всё что нужно нам приносил Михалыч, здесь же всё было нужно покупать в магазине.
И сегодня у меня было первое увольнение после начала занятий и я свободно гулял по Москве, при том, что в интернате увольнений вообще не было. Была пара экскурсий — в Кремль, Бородинскую панораму и всё. Да и некогда там было в увольнение ходить.
Патрули мне не страшны, волосы уже отросли, одет я был в гражданское — футболка, джинсы, короткая кожаная куртка, кроссовки. А в качестве документа прикрытия мне выдали мой настоящий общегражданский паспорт гражданина России. Приду вечером, изымут до следующего раза. Ещё на самый крайний случай у меня был номер дежурного по Управлению «Л» Администрации Президента России. Те по звонку приедут и заберут хоть откуда. Но это всегда ЧП, так что лучше этим номером не пользоваться.
Да, вспомнил диспозицию! Недалеко, на углу у Патриарших прудов здесь было тихое кафе с уличной верандой и потрясающими тортиками с какао в меню, м-м-м!
Михаэль Плотник
— Разрешите я присяду? — спросил меня какой-то человек, приветливо улыбаясь.
Передо мною стоял моложавый, хорошо одетый мужчина лет 35. Он был бы неотличим от себе подобных деловых московских мужчин его возраста — дорогой костюм, рубашка без галстука, если бы не загар. В Москве в середине сентября такой загар был большой редкостью и возможно его носитель был большой шишкой или олигархом, не вылезающим с южных курортов.
— Швободных штоликов штоли мало? — не очень вежливо ответил я с набитым ртом, доедая третий кусок тортика — бисквит с клубникой. Ну какие же они здесь вкусные эти тортики!
— Василий, не груби старшим, это невежливо. Мне нужно с тобою поговорить!
— О-о-о! А откуда Вы меня знаете⁈
— Служба такая. Так я присяду?
Я кивнул. Какой-нибудь проверяющий? Но бояться мне нечего, ничего такого я не сделал, да и трезвый как стекло.
— Я представлюсь, — сказал мужчина, присаживаясь за мой столик, — Полковник Михаэль Плотник из МОССАД, Израиль. Управление «Тевель» — политические акции и связи с иностранными спецслужбами. Прямой аналог вашего Управления «Л». Вот моё служебное и командировочное удостоверение. У нас кое-какие общие дела с ФСБ и вот пригласили. Да и с тобою нужно было встретиться поговорить. На каком языке? На русском конечно. Дед мой из Астрахани, поэтому в семье мы говорим по-русски.
Я полностью охреневший сидел тихо. В центре Москвы за мой столик в кафе ненароком присел старший офицер вражеской спецслужбы, которому видите ли нужно было со мною встретиться… и шпарил по-русски без акцента.
— Во-первых, хочу тебя поздравить, Василий, с принятием Воинской Присяги, — улыбаясь сказал полковник Плотник, — Теперь ты полная собственность государства, обязан выполнять любые его приказы и погибнуть за него в любое время. Впрочем как и все мы, военные.
Я опять кивнул. А ведь здорово он сформулировал, я про такое и не думал!
— Во-вторых, я тоже госликвидатор и хорошо знаю, что пока мы умерщвляем криминал и террористов… а на худой конец сбежавших предателей, которых суд приговорил к смерти, никаких проблем с химерой «Совесть» у нас не возникает. Но вот когда нам приказывают уничтожить семью оппозиционного политика с красавицей-женой и двумя маленькими детьми…
— Вы меня вербуете? — перебил я его.
— Нет, — коротко ответил Плотник, — Для этого ты ещё слишком юн, толком не осведомлён и неопытен. Мир, в котором ты живёшь, очень мал — интернат, КПП, ещё одно КПП, вот и вся твоя Родина, которую от тебя требуют любить и которой ты уже присягнул на верность. Но кроме этой твоей Родины существует другой Мир — огромный и прекрасный. Но он уже не для тебя. Более того, если кто-нибудь сейчас захочет тебя убить вместе с твоим Даром, доставшимся тебе от отца… то сделает это без проблем. Думаю генерал Титов говорил тебе об этом, когда вербовал.
Но ухмылка судьбы в том, что наши с ним отцы, полковник Александр Титов (КГБ) и полковник Иеримия Плотник (МОССАД) были вместе, когда они на Кубани взорвали новейшим русским термофугасом твоего отца — Кима Волошина. Вместе они тогда же и исчезли. И с ними исчез ещё один полковник из ЦРУ, Майкл Хайтауэр. А его сын Джеймс сейчас тоже полковник, и тоже госликвидатор из ЦРУ, и он передаёт тебе привет. Теперь понял, как всё закручено?
Ох-х, это что, ещё один сын «сослуживца» отца? И еще один… ЦРУ мне сейчас как раз не хватало. Ой-й мама!
— А как же Вы меня нашли в этом кафе? Я не планировал сюда…
— Москва, Вася, еврейский город, особенно центр Москвы. Всё понял? — перебил меня Плотник.
И опять я кивнул головой, чего тут не понять.
— Так вот, — продолжил полковник Плотник немного помолчав, — Две самых мощных спецслужбы мира — ЦРУ и МОССАД… ваше ФСБ я не могу таковой назвать, слишком уж часто её кардинально реформировали в последнее время, в связи с произошедшим с твоим отцом и исчезновением наших — старших офицеров, по поручению своих правительств самым тщательным образом разбирались с источником происхождения его Дара. Как и почему он стал василиском. И ответ вот здесь и он очевиден!
Плотник кивнул головой на соседний стул, на котором лежал обычный полиэтиленовый пакет с символикой магазина ЦУМ:
— Здесь копия следственного дела твоего отца, по которому он получил большой тюремный срок — донос, протоколы допросов, справки, фото вещдоков, обвинительное заключение и т.д. Прочитав эти документы ты сразу поймёшь, что твой отец — Ким Сергеевич Волошин, взошёл на свою Гологофу очень умным, сильным, совестливым, бесстрашным и справедливым человеком. Поэтому на четвёртом курсе института он осознано присоединился к антисоветскому «Союзу демократической молодёжи против правительственного произвола» (СДМПП, двадцать шесть человек) и стал активным распространителем «Информационного листка», разоблачающего противоправные действия КГБ, прокуратуры и партийной элиты. Кроме того он участвовал в заговоре на убийство Хрущёва, так он ненавидел всю эту проклятую Советскую власть.
Я боялся пошевелиться слыша такое.
— В тюрьме «Матросская тишина» ему выбили глаз, — продолжил полковник, — В лагере Котлаг «Болотный мыс» за отказ выходить на работы «суки» отрубили ему долотом палец, который он там же сам и похоронил. В лагере Ворлаг «Медвежья свадьба» в лютой драке на выживание ему сломали половину рёбер и измолотили голову палками. Один лишь Бог — или дьявол? — ведает, как ему тогда удалось остаться в живых. Но зная его характер, нетрудно предположить, что в долгу он не остался. Года за два до освобождения из Сурлаг «Соплечистка» его оставили в покое. Паханы распорядились и он смог слегка восстановиться.
Полковник Плотник откашлился и продолжил:
— Его освободили досрочно. То ли вина его была сочтена не столь уж великой… То ли угодили в немилость следователи, которые оформили его дело… То ли возымели силу ходатайства влиятельных родственников кого-то из его подельников… А скорее всего прошли какие-то таинственные процессы в системе карательных органов.
А потом Дьявол посетил СССР и случился Чернобыль! — резюмировал полковник, — И там твой отец два месяца вкалывал бульдозеристом: то ли забивал какой-то тоннель, то ли его расчищал. Он был хорошим механиком и водил все виды автотранспорта. Ещё и опасался, что его туда не примут из-за увечий. Напрасно. Там никого не интересовало, сколько у тебя глаз и пальцев на руках. Вот тебе противогаз и вот тебе бульдозер. А после Чернобыля всё и случилось, твой отец стал василиском! Теперь ты понял, кто его таким сделал?
— Советская власть? — тихо спросил его я.
Не отвечая прямо, полковник Михаэль Плотник встал со стула и напоследок сказал:
— Спасибо, что выслушал, Вася. В общем так! Мировое госликвидаторское сообщество, оно небольшое. Все всех знают и все за всеми следят. Официально, я здесь встречаюсь с тобой, чтобы предупредить — если будешь ликвидировать политиков и оппозиционеров по приказу этой своей Родины, и тем нарушать политический баланс в мире, будешь уничтожен без суда и следствия. Это я тебе говорю как представитель государства Израиль с примкнувшему к нему США. А так был очень рад знакомству, уверен, ещё увидимся. В пакете, кроме папки с копией дела, лежит листочек с московским телефоном. Запомни его, а листочек уничтожь. Если что, спроси по нему Мишу, мне передадут.
И полковник Плотник ушёл. А я остался, обалдело пялясь на соседний стул с пакетом магазина ЦУМ. Вокруг всё было тихо. И почему-то из кустов не выскочили оперативники ФСБ с криком:
«Сидеть! Вы арестованы!».
А потому что их там не было. А вместо них ко мне подошёл официант и спросил:
— Может быть ещё пару кусочков, молодой человек? Свеженькие привезли, с малиной и клубникой.
Шифрограмма:
Лэнгли, SOG, полковнику Джеймсу Хайтауэру. Особая секретность. Касательно операции «Basilisk Hunting».
Вербовочный подход к объекту осуществлён. Подготовленные материалы и связь объект принял. Полковник Плотник.