Анечка

Санкт-Петербург. 2008 год.

Анечке было 24 года. Она жила в Санкт-Петербурге и трудилась секретарём в небольшой инжиниринговой компании на Петроградской стороне. Небольшого росточка, ладненькая, с девчачьим личиком, в очочках. В неизменном свитерке-самовязе и джинсах. Со всеми была мила и приветлива. На вид, ну совершенно безобидная девушка-подросток. Делала что попросят и никогда не кобенилась. Чай, кофе, напечатать — без проблем.

С дисциплиной в этой компании было как у всех в Питере, неважно. Но Анечка всегда приходила к 9−00 и начинала отвечать по телефону. Из-за этого, в тёмном, холодном, полусонном городе с автобусами по расписанию, компания незаслуженно пользовалась славой компании, где люди начинали работать как в Москве, с 9−00, а не как в Питере, с обеда, при этом ещё потягиваясь и позёвывая.

Новый директор компании москвич, зимою, в свой первый рабочий день прибыл на службу в 8–55 и никого в офисе не застал, поэтому мёрз на улице. В 9−00 Анечка открыла офис. В 9–30 директор спросил у Анечки по селектору:

— Аня, а со скольки мы работаем?

— По идее, с 9−00, — ответила ему Анечка.

В 11−00 директор опять спросил:

— Аня, а где у нас люди?

— Да Вы не волнуйтесь, подойдут!

И точно, к 12−00 все уже были на рабочих местах, а к 18−00 дневные задания выполнены. Директор-москвич просто приху_л от такого!

* * *

Жила Анечка на Пискарёвском проспекте с мамой и бабушкой. Отец их уже давно бросил, ну да и чёрт с ним. Анечка его никогда не видела и видеть не желала. Впрочем, как и он её. Где он? Что с ним? А кто же его знал.

Бабушка-блокадница, дедушка погиб на войне. В Питере так было у многих. 18 января — в день прорыва блокады Ленинграда, семья ходила на соседнее Пискарёвское кладбище, поклониться тому полумиллиону горожан, что лежали в общих ямах. Благо что до кладбища было два шага. Народу на Пискарёвке в этот день не протолкнуться.

В компании, где трудилась Анечка, тоже много блокадников и этот день всегда объявлялся директором выходным, всё равно все пьяные. А ещё в компании было много евреев, почитай все конструктора. Они были очень умными и технически грамотными, вот и работали конструкторами, да начальниками.

Чёрный день

Но сегодня у Анечки был «чёрный» день и она с утра незаметно плакала за тёмными очками, наклонив голову к столу на своем Reception. Вчера вечером на её глазах застрелили её любовника Андрея, руководителя боевой ячейки «National Socialism/White Power» на Северо-Западе России. Да, да, той самой, за которой уже числилось не одно убийство иностранцев, грабежи, акты вандализма на воинских захоронениях, сожжение двух еврейских женщин и другие «милые шалости». Идеология ячейки базировалась на учении национал-социализма, почитаемой фигурой являлся глава Третьего Рейха Адольф Гитлер, сами члены ячейки зиговали почём зря направо и налево, а в качестве своей символики использовали фашистскую свастику.

Всё произошло так…

Анечка сидела на лавочке возле своего подъезда и ждала Андрея. Он позвонил ей с какого-то левого номера и велел ждать его именно на этой лавочке. С тех пор как он был в розыске после убийства студента из Ганы, в котором он случайно засветился на камерах наблюдения, молотком крушащий череп тому негру, они так и встречались. Он звонил, назначал время и место, потом такси, дешёвый пригородный мотель и с утра она ехала на работу к своим блокадникам и евреям, всех бы их одной очередью… Особенно Дмитрия Исааковича Кофмана, главного конструктора компании. За что? А за то что он еврей и всегда при ней матерился, а ей приходилось улыбаться как ни в чём не бывало, хотя мат она не выносила.

Всё произошло очень быстро, чтобы ей хоть как-то отреагировать. Как всегда бритоголовый, Андрей, здорово похудевший во время жизни «в бегах», но всё такой же резкий и быстроглазый, вошёл в её узкий двор и улыбаясь пошёл к Анечке. Не дойдя до лавочки трёх шагов, он развернулся и начал от неё убегать. Что случилось, что он увидел⁈ С интервалом в секунду раздались два пистолетных выстрела. Андрей, взмахнув руками, боком упал на брусчатку. Во двор въехала полицейская «буханка» и два крепких оперативника, прятавшихся за мусорными баками, закинули тело Андрея внутрь машины и уехали.

А Анечка так и осталась сидеть на лавочке. К ней у полиции претензий пока не было.

Sieg Heil!

Только не спрашивайте, как русские ленинградские девочки с хорошим образованием и блокадниками в семьях становились нацистками. Как-то становились. Так Анечка пришла в ячейку из-за Андрея, своей первой любви. В боевой ячейке NS/WP таких девочек было не много, но были. Сама Анечка, Лидка-продавщица, Наташа — она самая взрослая, тридцать лет, работала заместителем главного редактора по юридическим вопросам в крупном питерском издательстве.

Девочки в ячейке на равных, поэтому бить и насиловать их было нельзя. Они сами выбирали себе партнёра для постели. Разумеется из членов ячейки.

Парни в ячейке были разные. Откровенные отморозки, ультрас, хулс — это те кто пришёл в нацизм из футбольных фанатов. Им было всё равно кого бить, лишь бы бить. И были идейные — Денис, покойный Андрей, Максим-студент и ещё несколько человек, таких же. Они были сильные, волевые, решительные, хорошо образованные и надёжные. Не то что слизняки из инжиниринговой компании, где Анечка трудилась секретарём.

20 апреля, в день рождения «Святого Адольфа», Анечка и вся боевая ячейка NS/WP ездили в Москву, отметить, погулять, отдохнуть. Хорошо провели время.

«Вот уж где заповедник чёрных, раком до Питера не переставить, а-ха-ха! Ходят абсолютно раскайфованные. В Питере их по одному уже и не встретишь на улице, наша работа, а в Москве, пожалуйста. Да ещё и с белыми девчонками под ручку, тьфу, мерзость» — вспоминала поездку Анечка.

В Москве они сходили на Поклонную гору, пофоткались там в майках c надписью White Power и зигами на фоне танка Т-34, прикольно. Ультрас тут же предложили замочить какого-нибудь чёрного, так сказать, в ознаменование! Но Денис, он теперь был за руководителя ячейки, сказал:

— Камрады! За одного чёрного хватит нам и Андрея, земля ему пухом! Не будем заниматься мелочами и начнём готовить крупное дело, чтоб как можно больше биомусора отправить на тот свет сразу! И чтобы уже все знали, кто их туда отправил, что мы реально существуем! Sieg Heil!

— Sieg Heil! — дружно ответила ячейка.

Взрыв поезда

16 мая 2008 года. Пятница, утро. Москва.

Я стоял по стойке «смирно».

— Кадет Волошин! Слушайте меня очень внимательно! Вася ты наш, Василиск! От тебя сейчас многое зависит.

Видно, что генерал-майор Титов был весьма и весьма озабочен. Такого ещё не было, чтобы он лично, на своём чёрном Mercedes-Benz S-500 с номерами «АМР», работающими мигалками, сиреной и крякалками влетел на территорию школы и выдернул меня прямо с занятий. Наверное уже и не будет. 11-й класс, весна, занятия по предметам заканчивались и начиналась подготовка к выпускным экзаменам.

Мы с дядей Толей находились в кабинете коменданта Кадетского интерната — старшего прапорщика Бориса Михайловича Захарченко, Михалыча. Однако сам комендант и его помощник в своём кабинете отсутствовали. Значит разговор с генералом у нас предстоит не для чужих ушей.

— Я только что от Президента, Вася. Беда у нас. Большая беда. Сегодня рано утром на перегоне под Тверью на скорости 200 км/ч пущен под откос скоростной поезд Москва-Санкт-Петербург. Два управляемых взрыва на путях, первый — под электровозом и одновременно под последним вагоном. Очень грамотно всё рассчитали, до метра! По предварительным данным погибло не менее 130 человек. Но это не точно, спасатели ещё работают. Среди погибших — государственные чиновники высшего ранга, делегаты съезда партии «Единая Россия», включая руководство Государственной Думы, руководство Следственного комитета, высокопоставленные лица РЖД, крупные бизнесмены, в том числе близкие друзья Президента и несколько беременных женщин.

Генерал некоторое время помолчал, как бы собираясь с мыслями, и продолжил:

— Такое бурление сейчас началось в верхних эшелонах власти, Вася, не дай Бог! Понятно, что будет следствие, в итоге преступников найдут и осудят, но когда это случится, не знает никто. И до этого силовиков распнут, мол, дармоеды, куда смотрели и т.д. Поэтому Президент попросил наше Управление, меня лично… Заметь, попросил, а не приказал, как можно скорее найти и покарать взрывников. Любым способом. Это значит, Вася, что нужно найти и уничтожить их нашими методами, по-тихому. И потом сообщить Президенту, где, кого и сколько уничтожили! Понятно, что официально этот подвиг совершит кто-то другой, из ФСБ скорее всего. Но у нас всегда так, дело сделали, всё шито-крыто, значит молодцы. Такое уж у нас Управление, Вася, привыкай. Поэтому мы и под сердцем у Президента, а не где-то там в недрах многочисленных спецслужб. Поэтому есть я, есть ты и есть весь наш штат, включая твой Кадетский интернат. Вот так!

Я внимательно слушал, понятно, что всё так и было.

— Из зацепок… В информационное агентство Росбалт уже прислали е-мэйл, что ответственность за взрывы берёт на себя некая «Белая сила» из Питера, что не факт. Много их ещё будет, пытающихся примазаться к славе, но эти первые и похоже осведомлены о происшествии не из телевизора. Во славу Адольфа Гитлера взорвали, написали. Уже их проверили. Да, есть такая организация, светилась в сводках происшествий. Скинхеды из Питера. Бьют и убивают иностранцев, грабят их и всё такое. Недавно полиция застрелила их главаря при попытке к бегству при задержании. Он в розыске был по убийству иностранного студента. К девушке своей шёл, там его опера и встретили. Вот адрес и фото этой девушки, Аней зовут. Вот и все зацепки. Ни поимённого состава группы, ни материалов оперативного сопровождения. Менты убийство раскрыли, да и ладно. Но это мы с Управлением «Э» (экстремизм) питерского ФСБ ещё потолкуем, как так случилось, что именно эта группа осталась ими неохваченной и без осведомителей. Всё!

— Какие у меня полномочия? — спросил я.

— Да любые! Всё на твоё усмотрение, по обстоятельствам. Видишь же, нет ничего, но раскрыть очень нужно. Президент на нас надеется. Даже если просто оперативную информацию по существу принесёшь, уже будет хлеб для силовиков. Не дай Бог всё это ещё в западную прессу попадёт. «Армия неонацистов в России берёт реванш!», представляешь?

— Разрешите приступать к выполнению⁈

— Давай, Вася-Василиск, удачи тебе и всем нам!

Тетрадь

16 мая 2008, пятница, день. Санкт-Петербург, Пискарёвский проспект.

На адресе я увидел — в кровати на смятых простынях лежал на спине здоровенный и совершенно голый парень с характерными татуировками — сдвоенные руны «зиг», эмблема СС, кельтский крест, свастика, «мёртвая голова», «14/88» и др. В соседней комнате бабушка смотрела телевизор. Ага, а вот и сама хозяйка. Зашла в комнату с кроватью, обмотанная пушистым полотенцем, видимо из ванной.

— Спасибо тебе, Денис, что приехал, пожалел девушку. Вроде отпускает. Давай ещё разик, чтоб уже точно отпустило, ладно? А то я сама не своя. Как Андрея убили, прямо трясёт. А не с нашими я не могу, ты же знаешь, это грязь какая-то.

— Ну что-ты, Анечка, мы своих не бросаем, обращайся. А ты чего дома, не на работе?

— Да уволилась. С утра новый директор, москвич, сцуко, вызвал и положил передо мною пачку наших фоток. Ну тех, из Москвы, где мы в наших майках зиговали на Поклонке. Это я лоханулась, Наташе в издательство их послала со служебной почты, а он видимо сервер чистил, наткнулся.

— И чего теперь?

— Да ничего! Написала при нём по собственному, сказала пару ласковых, да ушла. В ФСБ побежит? Да пусть бежит, если успеет, ты ж к нему зайдёшь сегодня? Или кого из ребят попросить?

— Э-э-э… как его говоришь, директора этого? Зайду конечно. Адрес дашь? Щас, закончим с тобою и поеду. Я пацанов вызвал к 16−00 на Чкаловскую. Всё равно собирался их сегодня встряхнуть хорошенько, замочить кого-нибудь чёрного, а то они сами не свои, трясутся. Один он там, директор? А то пацанов шестеро, ультрас наших грёбанных.

— Ещё один там есть, еврей-матерщинник, Дмитрий Исаакович Кофман. Его тоже нужно угомонить. Спросите, его там все знают. А что такое, чего ребята трясутся-то?

— Меньше знаешь, крепче спишь. Смотри телевизор, сегодня покажут обязательно! Говорил я Андрею, земля ему пухом, нужно большие дела делать, чтоб тебя все узнали, вот. Узнаешь короче из телевизора, что да как. И эта… можно я у тебя свою тетрадь оставлю на время, на всякий случай. У тебя если что точно искать не будут. Ну там, кто, что, явки, пароли. Всё зашифровано, но всё же… как говорят, бережёного Бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт, а-ха-ха! Ага, сунь её за батарею, пусть там полежит. Ну иди ко мне, что ли.

Анечка молча засунула сложенную вдвое тетрадь за радиатор отопления, размотала полотенце и залезла в кровать к Денису.

КАМАЗ-убийца

16−00 того же дня. Санкт-Петербург, рядом с метро «Чкаловская»

У метро я увидел Дениса, а с ним ещё шестерых парней его комплекции. Ну и рожи! У кого-то даже на лбу что-то было выколото! Ах-х, вы сволочи, просто бить, грабить и убивать людей вам показалось мало⁈ Взорвали целый поезд, сотни жертв, а сейчас пошли ещё двоих убивать в качестве оттяга. Ну как же, нервы вам нужно успокоить! Не-на-ви-жу!

Стояли парни на тротуаре возле стены старинного дома на повороте с улицы Большая Зеленина на Чкаловский проспект. Улочки на дореволюционной Петроградке были узкие, а тротуары ещё уже, но местные не роптали, все давно к этому привыкли, дома же не раздвинешь. Была узкая щель для прохода людей и ладно.

Да и не нужно здесь дома раздвигать. Мне сейчас это было ни к чему, наоборот, пусть так. Вот вывернул трамвай. У него внизу рельсы, а стало быть траектория его движения на повороте была заданной. А сразу за трамваем ехал огромный КАМАЗ-мусорщик. Так-то здесь грузовым было запрещено, но он мусорщик, ему можно. Молодой водила-таджик вместо того, чтобы немедленно начинать притормаживать и выкручивать руль влево, вдруг инстинктивно схватился за штаны. Не дотерпел парень до гаража. И огромная махина на колесах вместо того, чтобы повернуть влево, поехала прямо и тут же буквально размазала по стене старинного дома семерых пешеходов, у которых, КЛАЦ, и в ту же секунду остановились сердца.

И уже через час на перекрёстке как ничего и не было. Семь изувеченных трупов и трясущегося вонючего водилу увезли менты, КАМАЗ-убийцу отогнали в гараж. И всё, жизнь продолжилась. Город, переживший три революции и Блокаду, даже не вздрогнул.

А главный конструктор инжиниринговой компании Дмитрий Исаакович Кофман и её директор-москвич так ничего и не узнали.

Программа «Время»

21−00 того же дня.

… глава ФСБ России уже доложил Президенту РФ о том, что в результате сегодняшних спецопераций в разных городах России, при попытке оказать вооружённое сопротивление во время задержания уничтожены семнадцать членов ваххабитского подполья, которые подготовили и осуществили данный теракт. Материалы возбуждённых уголовных дел дают исчерпывающие основания считать, что именно эти люди разработали и приняли участие в преступлении. Обнаружены вещественные доказательства, которые имеют непосредственное отношение к подрыву поезда. Так, найдены компоненты взрывных устройств и подпольная мастерская, использовавшаяся для изготовления самодельных взрывных устройств. Кроме того, в ходе обысков обнаружена тетрадь с зашифрованным списком участников подполья, схемой закладки взрывчатки и пистолет-пулемёт «Кедр», маркировка которого идентична маркировке обнаруженного на месте теракта снаряженного патронами магазина от пистолета-пулемёта «Кедр». Ведётся поиск пособников.

Пресс-секретарь Президента РФ подтвердил нашему корреспонденту, что все организаторы и исполнители подрыва поезда были сегодня уничтожены. Все участники спецопераций будут награждены высокими правительственными наградами.

«Наши спецслужбы справились со своими задачами блестяще!» — сказал он.