После похорон

25 августа 2005 года. Город Кропоткинский Краснодарского края. Квартира семьи Волошиных.

Я уже не плакал. Слёзы давно закончились, пришло оцепенение. Врач-психолог, который со мною занимался сразу после нападения, говорил, что так всегда бывает после сильного стресса и чтобы я этого не боялся. Пройдёт со временем. А я и не боялся.

Я сидел на диване и тупо смотрел в стену. На стене висел отрывной календарь с датой 19 августа 2005 года (пятница). Так и не оторвали листочки, некому было, это всегда делала мама.

А в голове ни одной мысли.

После похорон жертв бандитского нападения черкесов на город прошло уже три дня. Справиться с печальными обязанностями: организацией похорон, поминками мамы и сестры мне здорово помогли соседи. Приходили из школы, из Горадминистрации, из ТСЖ, из Депо. В общем я был не один, но всё равно один. И таких как я, кто провожал в последний путь своих близких в городе было ещё много.

В эти дни город буквально утонул в вязком погребальном звоне. В разных концах прощались с отцами, матерями и детьми. Колокола местных храмов били не переставая. Священники сбились с ног. Отпевали и провожали на кладбище убиенных — застреленных пулями, разорванных осколками гранат, зарезанных ножами и забитых коваными берцами.

А сколько ещё было пострадавших… Раненых и тем кому была необходима психологическая помощь. С очевидцами, кто остался в живых общались врачи и следователи. Меня тоже опросили. Помощь врачей мне не понадобилась, а следователь всё внимательно записал. Рассказал я ему как всё было. Кроме разумеется того моего сна, который в итоге оказался вовсе и не сном. А чем же он оказался, если четверо бандитов в психушке, а остальные в морге горбольницы?

Генерал Титов

Звонок и защёлку на дверном замке кто-то заблокировал ещё тогда. Чтобы всякий раз не ходить открывать множеству людей. Да так и не разблокировал. Ничего. Вот ещё посижу и сам всё сделаю.

Я не слышал как он вошёл в комнату. На вид ему чуть за 50. Высокий, стройный, с правильными чертами лица и офицерской выправкой. Умный и внимательный взгляд серых глаз. Почти без седины. Идеальная причёска. Немного похожий на известного актёра Пирса Броснана, сыгравшего Джеймса Бонда. Я смотрел все серии про агента 007 и видел это. Дорогой импортный костюм, шёлковый галстук, незнакомый одеколон с горькой отдушкой, золотые часы на запястье левой руки и вообще… Какой-то он был весь нездешний. Иностранец?

— Здравствуй, Вася! — глядя на меня произнёс «иностранец» на чистейшем русском языке, — Я звонил, но звонок не работает и дверь открыта. Позволишь пройти?

— Да, проходите, — сказал я, очнувшись, — Вы из Горадминистрации? Я уже говорил вашим. Ни в какой детский дом я не поеду. Даже не уговаривайте. А силой заберёте, всё равно сбегу. Никакой помощи мне не нужно. Деньги у меня пока есть. Квартиру продавать я не собираюсь. Закончу девятый класс, а там видно будет. Может здесь в колледж поступлю. А может и в Краснодар махну.

— Нет, Вася, я не из Горадминистрации, — спокойно сказал «Джеймс Бонд», — Вернее, да, я из администрации, ты правильно угадал, но из другой. Администрации Президента России. Из Москвы. Я генерал-майор Титов, начальник Управления «Л». Вот моё служебное удостоверение. Но тебе можно звать меня Анатолий Александрович или просто дядя Толя. Кстати наши с тобой отцы погибли считай в одном месте и в одно время.

Вот это да! Сослуживец отца⁈

— Ваш папа воевал с моим в Южной Осетии⁈ — взволновано воскликнул я, — Я же знал! А пацаны говорили… Расскажете, что и как там было⁈

— Э-э-э… да, верно. Мой папа полковник КГБ Александр Борисович Титов воевал с твоим папой Волошиным Кимом Сергеевичем. Но не в том смысле, в котором ты подумал. Оба погибли, да. Давай я тебе пока не буду ничего рассказывать, а просто дам две папки. Ты их при мне внимательно прочитаешь за то время, которое тебе для этого понадобится. Я никуда не спешу. Из них ты много чего узнаешь и поймёшь. И про себя и про своего папу. И в том числе, почему я так срочно приехал из Москвы поговорить с тобою. Идёт?

Я молча кивнул, идёт!

И мой новоявленный дядя положил передо мною две папки. Одна была пухлой и на ней написано:

«Совершенно секретно. Записки главного врача Ташлинской больницы Алексея Андреевича Корнакова, выполненные им по настоянию майора милиции С.».

Вторая папка, тонкая казённая с надписью:

«Совершенно секретно. Протокол осмотра места происшествия. Взрыв термофугасной мины большой мощности. Просёлок рядом с истоком реки Бейсуг, 7 км. южнее города Кропоткинского».

Две папки

Сказать, что после чтения этих папок я расстроился? Тут было другое слово, не знаю какое. В общем мой привычный мир обвалился! Толстая папка вся была про моего отца, Кима Сергеевича Волошина или дьявола, василиска, как его там называли.

В жизни отца почти не было положительных моментов. Не жизнь, а какой-то Ад на земле: война, гибель родных, детдом, обвинение в антисоветской пропаганде, лагеря, Чернобыль, умершая жена, вторая жена — моя мать, с глухонемой дочерью-инвалидом.

Любил ли я отца после этого? Наверное да, хотя я его и не помнил совсем. А мать ничего не рассказывала про него, только плакала. И вот такой оборот! И я теперь, как и он, тоже остался без родных.

Я не знал, что бы сделал на моём месте кто-то другой. Закричал бы, что этого не может быть⁈ И я закричал бы. Если бы не тот самый сон в ТЦ.

И теперь я знал, что я сын самого настоящего василиска. И только поэтому у меня был тот самый сон! Дар передался мне от отца генетически и разом проснулся в результате сильнейшего стресса. И похоже, что в отличие от папы я мог его сдерживать, контролировать. Иначе бы уже кучу народа намолотил вокруг себя, как он.

И поэтому со всем этим уже нужно было жить дальше а не кричать «караул» как девочка!

Вербовка

— А как же мой папа с этим его Даром не заметил термофугас, заложенный прямо под ногами⁈ — спросил я генерала, закрыв тонкую папку, — Термофугас в просёлок, как я понял, Ваш папа закладывал?

Генерал Титов тоже выходит пострадал. И он потерял отца, полковника КГБ Титова.

— Вообще-то это государственная тайна, — ответил мне сын полковника, убившего моего отца, — Но тебе я её открою. Тем более, что это необходимо для дальнейшего разговора. Всё было так… Просто экскаваторщику не знавшему твоего отца и тем более не злоумышлявшего против него, втёмную дали письменный приказ — вырыть посередине просёлка яму, положить в нее некую тяжёлую сумку, а яму зарыть и заровнять.

А сами полковники сидели в двадцати километрах и смотрели в телевизор. На такое расстояние твой папа своей силой не добивал. А телефонные провода, хоть и передавали психоволны — человеческие мысли и эмоции, которые собственно он слышал и за них карал, сильно их искажали. Вот твой папа и не заметил мину. Да и смеркалось уже, а у него был один глаз. Как только он подошёл к месту закладки, нажали кнопку. Кто нажал конкретно, не установлено. Их же там трое полковников было. Один из КГБ, один из Моссад и один из ЦРУ. Потом они все поехали к воронке, убедиться, что всё. И всё! Не нашли ни одного из них. Вот и скажи, мой папа твоего убил или твой моего?

Помолчали. Что тут сказать.

— Но ты, Вася, должен понимать что не убили бы твоего папу так, — продолжил генерал, — Нет, «убили» к василискам не подходит… то уничтожили бы его по-другому. Как конкретно? Не знаю. Но так всегда бывает, когда аггелы начинают убивать людей вокруг себя почём зря. Кто такие аггелы? Это как ангелы, но не от Бога, а от его оппонента — Дьявола. Их ещё иногда называют Разнузданными. Но это если много крови на них. В толстой папке есть про это.

Дядя Толя сделал паузу и грустно сказал:

— И тебя бы Вася уже уничтожили в тот же вечер «Кровавой пятницы». И я бы с тобою сейчас не разговаривал, если бы Дар у тебя проявился именно как у папы. Все твои четырнадцать лет мы за тобою присматривали. Проявится или не проявится? Вот и проявился… Но уже не как у папы, спонтанно, а похоже что контролируемый и управляемый при определённых условиях. Я только что из морга. И в психушку заезжал. Да, это он, твой Дар от папы, без сомнения.

— И что же Вы от меня хотите, Анатолий Александрович? — спросил я, несколько ошарашенный той невероятной информацией, которую довёл до меня генерал.

— А то, Вася, я от тебя хочу, что бы ты понял прямо сейчас, как бы это не было сложно для четырнадцатилетнего ребёнка. Любой нечеловеческий Дар, это проклятье для того, кому он достался. Тем более Дар, который способен изменить мир. И государство в лице своих спецслужб от тебя уже никогда не отстанет. До самой твоей смерти, желательно от старости. Ты грозное оружие, да ещё такое специфическое и эффективное. Но самому тебе сейчас не разобраться, где находится та этически тонкая грань, отделяющая твой контроль этого Дара от дьявольского владения им тебя самого.

Генерал замолк и внимательно посмотрел на меня. Понял ли? Я кивнул головой, понял.

— И выход у тебя, Вася, сейчас только один. Если не хочешь чтобы тебя завтра же уничтожили как твоего папу, несмотря на юный возраст, то тебе нужно сотрудничать с государством и работать на него. Пока в моём лице. А государство в свою очередь даст тебе все необходимые блага — образование, деньги, звания, награды, квартиры, машины, почёт и уважение.

— И что я должен делать? — спросил я.

— Да пока ничего особенного. Поедем с тобою завтра в Москву. Квартира твоя здесь никуда не денется. Закроем её и пусть стоит. Потом решишь, что с ней делать. Документы твои из школы я уже забрал. Жить будешь в нашем Кадетском интернате. Не волнуйся, там хорошо и ребята интересные. Есть твоего возраста. Тоже необычные. Учиться будешь в самой обыкновенной средней школе на районе, правда, с углублённым английским языком. Там все наши учатся. А после уроков у тебя будут другие занятия. На нашей базе. Поизучаем тебя. Нет, нет, не бойся, никто тебя резать на кусочки не собирается. Да и бесполезно это, уже пробовали на других.

Генерал усмехнулся:

— Установим на тренажёрах силу твоего Дара. Максимальное расстояние для эффективного применения. Разработаем методы активации, роста и контроля. Ну там много ещё чего. По твоей сестричке Тасе, земля ей пухом, похоже Дар твой от папы, это не только убивать, но и лечить. Тася же глухонемая была от рождения. А потом прошло, заговорила. Прочитал об этом в папке? Вот! Как и что ты можешь вылечивать, мы тоже выясним. Есть у нас там специальная аппаратура.

Немного помолчали. Я вспомнил Тасю и маму, а генерал продолжил:

— После школы поступишь в наш Краснознамённый институт на спецфакультет. Станешь офицером, получишь звание, квартиру и здравствуй военная служба в Управлении «Л»! Аж до пенсиона по выслуге лет. В общем, всё как у всех. Ну что, согласен?

Управление «Л»

В голове был смерч! Как в кино. Ну какой мальчишка откажется от такого? Все мечтали о такой жизни! И как будто у меня был выбор…

— Я согласен, дядя Толя!

— Ну и отлично! Тогда собирайся и поехали. Через два часа проходной поезд на Москву. Снимем билеты с губернаторской брони. Много вещей не бери, только до Москвы доехать. А там тебе всё что надо дадут. Лучшее дадут, увидишь. Ещё вопросы есть?

— А чем занимается Управление «Л» Администрации Президента России?

— Ликвидациями, — просто и по-доброму ответил мне дядя Толя.

От неожиданности я остолбенел! Убийства по приказу⁈

— Да что ты так испугался-то, Вася? Ничего противозаконного. Предатели, перебежчики. Кто успел до ареста и суда смотать удочки на Запад. В одном Лондоне знаешь их сколько, кто с заочной высшей мерой по суду или трибуналу? И вообще, ты когда черкесов в ТЦ кончал, про суды думал? Ну так и вот! Преступник, он что с судом, что без суда преступник. Террорист например. Так что пустое это, что «только суд может признать человека преступником». Сопли! На войне как на войне!

И вот что на это было возразить?