Я отмокал в ванне с ароматными травами и приходил в себя. Откуда приходил – это другой вопрос, а что я там, в себе, при этом находил – совсем третий. Конечно, нужно было всё как следует обдумать, составить план действий. Но как это делается, и с чего нужно начать, я не мог сообразить. А потому просто болтал в горячей воде рукой, стараясь взбить как можно больше пены.

Неожиданно дверь ванной распахнулась. Да что же такое, подумал я – уже второй день никто ни во что не ставит моё право на уединение! Сначала все ломятся в мой кабинет. А теперь уже и до ванной добрались! Нигде от них не спрячешься!

В дверь, толкаясь и препираясь, попытались пролезть сразу двое – Бивус и тётушка Кустинда. В общем, хорошо, что я как следует взбил пену, а то бы даже не знаю, что делал.

В любом случае, я на время лишился дара речи – в моих обстоятельствах это было несложно.

А они, наоборот, попытались заговорить вдвоём и очень живо. Но тётя быстро показала Бивусу, кто тут, в моей ванной, самый главный. Стоило ей сдвинуть брови и он, прикусив язык, отодвинулся на задний план.

– Арчи! – вскричала Кустинда. – Что ты натворил?!

– Я ещё сам не знаю, тётя. Никак не могу вспомнить.

– Как ты можешь не знать?! Что у тебя вчера произошло с этим Суддой?

– С Гобором? А, так я его нашёл?

У меня что-то замелькало в голове. Действительно. Я же его разыскивал.

Из-за плеча Кустинды высунулась голова Бивуса.

– Говорят, ты бродил по «Болоту» и звал Гобора. Все решили, что собираешься вызвать его на дуэль.

Я перевёл взгляд на тётю.

– Дуэль. Про дуэль я услышал от вас, тётя. А каким образом про неё услышали в «Болоте»?

Тётя пожала плечами.

– А ты разве не собирался его вызвать? Мы же с тобой решили, что…

– Нет, тётя, это вы решили. А я ничего такого не собирался…

– Так или иначе, – опять встрял Бивус, – но Гобор и Аллиулия пропали вчера между одиннадцатью и двенадцатью вечера. То есть между рестораном и гостиницей.

– Как можно пропасть в самом центре города… – пробормотал я. – Ах, ну да. В этом сезоне, говорят, модно…

– Что ты там бормочешь, Арчи?! – воскликнула Кустинда. – У тебя отчаянная ситуация. Если бы баронет Окска не обратился ко мне, как только ему сообщили, что баронесса пропала. Если бы я не была дружна с женой генерала городской полиции… ты бы сейчас не в ванной нежился. А сидел бы в камере!

Вот и с «серьёзными покровителями на самом верху» стало понятно.

Я пожал мокрыми плечами.

– Ну пропали и пропали… Вон, сам баронет Окска уверял, что в городе творится Хрёт знает что.

– А что ты делал у Метрополь-Паласа? Один твой приятель сказал, что вы вчера расстались недалеко от него. А потом человека, похожего на тебя, видели на заднем дворе гостиницы в половине двенадцатого. Это мне генерал Кропиц рассказал. Они уже всех опросили, кто тебя вчера вечером видел. И прислугу в Метрополе. Ну что ты там мог делать?!

В голове у меня неровно задёргались картинки. Вот мы выходим из Варьете, перед нами вечерний Парадный, залитый газовым светом. Мы идём с каким-то малым. Нам улыбаются встречные медамы… нет, только мне. А потом я сообразил, что никуда не успею, ну просто совсем! И, ничего не объясняя, я свернул в первый попавшийся переулок. Получается, тогда мы и расстались… Нашёл место поукромней… Ну что поделаешь, против природы не попрёшь! И в этом отношении даже благородный монцар ничем не отличается от ломового извозчика. По крайней мере, если переберёт.

Я вздохнул и ничего не сказал. А что тут скажешь? Особенно тёте.

– Ну скажи, Свархом заклинаю! – тётушка заломила руки. – Что у вас произошло вчера с этим Суддой? Он напал на тебя? Ведь так? Ты защищался? И где баронесса? Она решила на время скрыться от публики? Прячется от газетчиков? Я права?

– Я не знаю, тётя! Я ничего не помню!

В отчаянии я шлёпнул по воде ладонью, и хлопья пены, взлетев, налипли на тётушкино платье. Она совершенно равнодушно стряхнула пену. И даже не сказал мне ничего уничижительного или оскорбительного. Что весьма удивительно. Вот как её проняла эта история со мной. Кто бы мог подумать, что она будет так из-за меня переживать.

– И не мудрено, – сказала она, с осуждением глядя на меня, – что ты не помнишь. Если так напиваться. Тебе нужно лечиться от этой пагубной страсти! Причём, не мешкая. Знаешь, я тебе оставлю адрес профессора Плюнкива. Да ты с ним знаком. Я же представила вас друг другу на приёме у Окских. Арчи, вылазь из ванны и немедленно езжай к нему! Он мигом прочистит тебе мозги, и ты вспомнишь всё, как миленький.

Странно, подумал я. Тётушка так орала на бедного профессора тогда на приёме. А теперь рекомендует его как ни в чём ни бывало. Неужели у меня тоже начнётся маразм в её возрасте?

– Тётя, если я вылезу и немедленно поеду к профессору, то меня точно заметёт полиция.

– Почему? – Кустинда подозрительно посмотрела на меня.

– Потому что жандармы вряд ли дадут далеко уйти мокрому человеку, вся одежда которого состоит из клочьев мыльной пены…

Тётя с оскорблённым видом покачала головой.

– Значит, так, Арчи. Всё, что я могла для тебя сделать, я сделала. Дальше выкручивайся сам.

Кустинда развернулась и, тяжело вздохнув, покинула ванную.

Мы с Бивусом напряжённо вслушивались в её шаги. Затем Зюв вежливо пожелал ей хорошего вечера. Наконец, хлопнула входная дверь.

– Ну а теперь рассказывай! – заявил Бивус.

– Что? – не понял я.

– Как что! Как прошла дуэль? И почему ты не меня взял в секунданты? Вижу, с тобой всё в порядке, а Гобор? Неужели того? И где Аллиулия?

– О, Сварх ослепительный, как много вопросов! И нет ни одного ответа. Хотя нет, один есть – не было никакой дуэли! Думаю, её бы я запомнил.

– Так ты действительно ничего не помнишь?

Мой друг закусил губу.

– А если ты их действительно обоих укокошил?! В невменяемом состоянии. Я слышал, такое бывает. Арчи-Арчи! Ну нельзя же быть таким ревнивцем! Нужно хоть немного держать себя в руках.

Я спрятал лицо в ладонях.

– Биви, что ты несёшь?! Я никого не убивал! Почему все решили, что я должен прикончить этих несчастных?

– Да потому – ещё вчера днём в «Болоте» все шептались, что ты собираешься вызвать Гобора на дуэль.

– Ах, вот что. Ну, это моя тётя, значит, всем и каждому, вернее, всем и каждой – своим подругам рассказала эту гениальную идею. А те разнесли дальше.

Бивус потупился.

– Должен тебе сказать, что, вероятно, это не она. Или не только она.

– А кто?

– Вероятно я. Но, правда, не всем и каждому. А только одному.

– И кому же?

– Фициусу Осмину.

– Что?! Ну конечно, можно больше никому не рассказывать! Это тоже самое, что выйти на Парадный проспект и кричать на всех углах.

– Извини, Арчи, но я не подумал…

– Да уж, действительно, «подумал» – это не про тебя. Скажи лучше, что там вообще произошло? И почему все решили, что Гобор и Аллиулия пропали?!

– Тут всё просто. Они уехали после одиннадцати из ресторана. Но на полпути к гостинице отпустили экипаж – решили пройтись пешком. И – с концами. То есть в гостинице их не дождались. И вообще – никаких известий. Пропали, одним словом.

– А причем тут я? Ну, допустим, собирался бы я вызвать Гобора на дуэль. Чушь какая-то! Ну пусть! Но на это ж нужно время – найти секундантов, выбрать время, место. Что-то ещё, я уж не помню.

– Не знаю, Арчи, но сегодня утром, я пришёл позавтракать в «Болото», и первый, кто мне встретился, был всё тот же Фициус Осмин, будь он не ладен. Он мне и говорит – вчера, мол, Арчи Штокер, то есть ты, напился и решил обойтись без формальностей. Ну то есть не вызывать Гобора на дуэль, а рассчитаться, так сказать, за всё без лишних свидетелей.

– Что?!

Я резко откинул голову и со всего маху врезался затылком в твердый чугун ванны.

– О-о!!! Хрёт!.. Сварх восхитительный!

Я совершенно забыл, что лежу в ванне, и только сейчас заметил, что вода уже порядком остыла.

– Дружище! Позови Зюва! И подожди меня в гостиной.

Когда спустя пять минут я вошёл в гостиную, Бивус сидел за столом и задумчиво вертел в руках бокал со Штоссом, судя по оранжево-жёлтым тонам содержимого. Я поморщился – с него, то есть со Штосса вчера всё и началось. И полез в бар за чем-нибудь полегче. Придирчиво покопавшись в его тёмных и прохладных внутренностях, я выудил бутылочку Кутаири – очень лёгкого фруктового вина. То, что мне сейчас нужно.

Усевшись напротив Бивуса, я налил немного вина в бокал и пригубил.

– Ты знаешь, – сказал я, – я что-то начал припоминать и тут – бац! Ушиб затылок об эту проклятую ванну. Что там с Осмином?

– Он с утра всем растрезвонил, что ты собирался рассчитаться с Гобором.

– Хм! Рассчитаться…

И тут я вспомнил! Тем «ещё одним малым», третьим в нашей весёленькой вчерашней компании был… никто иной как Фициус Осмин. Это же надо было так напиться!

– Ой-ой! Биви, дружище, кажется, «подумал» – это и не про меня. Хотя, конечно, я был сильно подшофе. Но это меня не извиняет. Я же сам всё вчера выложил Фициусу… О, Сварх великолепный! И про ужин Гобора с Аллиулией, и про то, что я знаю, куда они едут после ужина. И рассчитаться… я же хотел отдать Гобору долг! Десять фрустов. Это что получается? Фициус по своей подлой привычке пускает сплетню, что я жажду крови Гобора, а тут становится известно, что толстяк и Аллиулия куда-то запропастились… Нет, уму непостижимо!

– Тебе совершенно необходимо алиби. Ты помнишь, где был ночью, Арчи?

– Мы были на Парадном. Ну это ещё с Кугелем. И Фициусом, будь он неладен! А потом… не помню.

Я допил вино.

– Бивус, надо что-то делать. А не то меня упрячут в кутузку. Я не представляю, куда подевались эти раскормленные голубки. У меня такое чувство, будто вокруг моей шеи затягивается невидимая петля. И давит, давит!.. – я сделал драматический жест, показывая, как петля затягивается на моей бедной шее.

Думаю, все мои коллеги-актёры из театра «Курам на…» обзавидовались бы, увидев эту сцену.

– Если монцар позволит, я бы хотел уточнить, – сбил драматический пафос мой дворецкий, неожиданно материализовавшийся за нашими спинами. – Господин Фициус Осмин разболтал всем о том, что у вас якобы имеются претензии к господину Гобору Судде? Я правильно понял?

– Верно, Зюв.

– А потом господин Фициус Осмин, воспользовавшись тем, что вы были не совсем в форме, разузнал у вас планы баронессы и господина Судды? И сопровождал вас во вчерашней прогулке по Парадному проспекту?

– Ну, да. К чему ты клонишь?

– Могу ли я ещё задать вопрос, прежде чем, объясню своё любопытство?

– Валяй, Зюв. Хоть десять вопросов. Если это поможет делу.

– Когда ваша тётя сказала, что полиция опросила всех свидетелей, то, вероятно, это означает, что и вышеуказанный господин Фициус Осмин также был опрошен? Он мог дать полиции исчерпывающую информацию о вашем маршруте. А также о том, что вы вчера вечером разыскивали господина Судду?

– Что?.. – я уставился на Зюва. – Ты совершенно прав, старина! Ещё как мог. Да ведь это он меня и сдал полиции! Я почти уверен. Зюв, дружище, ты гений!

Я хотел было налить себе ещё вина, но Зюв уже убрал бутылку. Ну и Хрёт с ней!

– Прекрасно! – воскликнул я. – Теперь мы знаем с чего, вернее, с кого нужно начать расследование. С нашего приятеля-вурдалака.

Я вспомнил нашу встречу с ним в воскресное утро. М-да. Что-то Фици действительно слишком часто мелькает на моём горизонте в последние дни.

– Биви!

– А? – Бивус рассеянно отодвинул пустую рюмку.

– Ты не знаешь, где сегодня можно найти Фициуса Осмина?

– Нет. Но могу разузнать. Думаю, если его не будет в «Болоте», то справиться там всё равно стоит. Кто-нибудь что-нибудь да скажет.

– Вот и отлично! Езжай, дружище! А мне там пока появляться не с руки.

– Угу, – понимающе хмыкнул Биви.

– А встретимся через час в… скажем, «Утре холостяка». Идёт?

– Идёт!

Бивус не стал раскачиваться и тратить время на пустые разговоры. Он подскочил со стула, как будто в сидушку была встроена пружина, и двинул в прихожую. Вот, что значит настоящий друг!

Когда Бивус покинул моё скромное жилище, я обратился к Зюву, застывшему у выходной двери.

– Собирайся, голубчик. Подбери мне что-нибудь неброское из одежды. Но удобное. У нас сегодня назревает интересное, интересное… это… – я пощёлкал пальцами, – в общем, назревает.