Под торжественные громовые раскаты на арену из главного выхода выбралось мерзкого вида чудище. У него было не очень крупное, но довольно упитанное человеческое туловище серо-зелёного цвета, за спиной трепыхались перепончатые крылья, по песку волочился длинный хвост. Но самым кошмарным было то, что у него на плечах, на трёх длинных шеях покачивались три головы.

Правую я сразу узнал – это была голова Якива. Левая подходила под описание Ёксамы. А средняя принадлежала не человеку. Вытянутая морда больше всего походила на крокодилью. Человеческие головы, вероятно, пребывали в трансе, глаза их были закрыты. Жёлтые глаза средней были устремлены на нас. В них светился холодный злобный разум.

– Зачем вы пришли? – проквакала крокодилообразная голова. – Вы так хотите умереть? Своему другу вы не поможете. Как и Ёксаме, – морда скосилась влево. – Его я прибрал очень давно – он мой и всегда будет моим. А вас я, пожалуй, не стану убивать. Я распоряжусь вами с большей пользой. Вы станете моими слугами и поможете прибрать этот городок.

От вида этой твари у меня мороз шёл по коже, кровь стыла в жилах, душа уходила в пятки и происходило всё остальное, что должно происходить в подобных ситуациях. Но я всё-таки преодолел оцепенение и легонько пихнул локтем Мелиссу, пытаясь её приободрить. На это-то меня хватило.

Закончив с приветствием, демон раскрыл пошире пасть. Из его глотки стал исходить зеленоватый дым, который жирным червяком потянулся в нашу сторону.

– Пора звать маму, – тихо сказал я Мелиссе. – По-моему, самое время. – Она едва заметно кивнула и передала мне бабушкин зонтик.

– Ага, – прошептала она, – вместе.

Я не совсем понял, что она имела в виду под этим «вместе».

– Ма-мааа!!!

Мелисса закричала, перекрывая сердитый рокот грома.

Это был не просто крик – об этот крик можно было порезаться, он мог просверлить дыру в дубовой доске, мог разнести вдребезги черепную коробку, неудачно под него подставленную. И нам очень повезло, что этот крик был направлен не на нас. Думаю, чудовищу тоже повезло, что крик был направлен и не на него. Но ему всё равно очень не понравилось. Оно перестало дымить и зажало ушные отверстия руками. Глаза у человеческих голов широко раскрылись.

Не знаю, что я хотел сделать на самом деле, возможно просто защититься от этого крика, но я вытянул руку с зонтиком и взмахнул им. И нате! Зонт легко раскрылся. Это был обычный медамский зонтик, не очень большой, слегка потрёпанный, с потёком ржавчины в центре. Но он неожиданно рванулся из моих рук, словно испуганная птица. Я еле удержал его и направил туда, куда он стремился – к стоявшему с зажатыми ушами монстру.

Внутренняя сторона зонта засияла мягким светом. Этот тёплый свет куполом накрыл нашу четверку, и я испытал ни с чем не сравнимое чувство покоя и безопасности. Я словно превратился в маленького ребёнка, сидящего на коленях заботливой, любящей бабушки. Я даже чуть было не прослезился от нахлынувшего чувства. Хотя ни одна из моих многочисленных бабушек или тётушек не позволила бы мне рассиживать у неё на коленях. В лучшем случае меня бы ущипнули за щёку и заставили читать наизусть какое-нибудь скучное стихотворение.

Мелисса кричала. Зонт подрагивал в моих руках, как живое существо. Его внешняя сторона испустила луч тьмы – я не знаю, как это иначе описать. В общем, демон оказался в пятне глубокой тени. И вдруг его начало тянуть к зонтику. Его словно всасывало в зонт невидимой и неощутимой для остальных силой. Эта сила не действовала также и на головы Якива и Ёксамы. А вот морда упирающегося демона всё больше вытягивалась в сторону зонта, и шея всё удлинялась.

Мелисса продолжала кричать, но я, можно сказать, уже не слышал самого звука, я ощущал его всеми своими трясущимися поджилками.

С омерзительным влажным чпоканьем крокодилообразная голова с нелепо растянувшейся шеей, с крыльями и хвостом выдернулась из общего тулова. Что при этом произошло с головами Якива и Ёксамы я не уследил.

– Демон Пьюзис, добро пожаловать домой! – произнёс спокойный голос, показавшийся мне смутно знакомым.

Мелисса замолчала.

Зато её дело продолжил демон Пьюзис – с жутким воем и всхлипываниями он втянулся в зонтик. Свет и тьма втянулись следом за ним. Стало наконец-то тихо.

Я некоторое время стоял неподвижно, пытаясь понять, не превратился ли случайно в статую. А когда понял, что, к сожалению, нет, обернулся. Зюв хладнокровно таращился куда-то во тьму цирка. Бивус лежал на песке. Похоже, бедняга грохнулся в обморок. Да и было с чего.

А рядом со мной стояла моя троюродная бабушка Агрифизия. От неё пахло не то лавандой, не то ладаном. Она была одета как в нашу последнюю встречу – в бело-коричневое платье с оборками и шлейфом. Её голову украшала широченная шляпа с искусственными фруктами – последний писк моды прошлого столетия. Ужасная безвкусица на мой взгляд, но кто я такой, чтобы указывать на это своей бабушке, тем более покойной.

Мелисса молчала.

И тут до меня начало доходить.

– Бабушка Агрифизия? – пролепетал я. – Феёри?

И обернувшись к Мелиссе, глупо спросил:

– Твоя м-мама?

Мелисса неуверенно улыбнулась. А медам Агрифизия всплеснула руками.

– Аркача (именно так она меня называла, да!), как ты мог такое ляпнуть?! Что за глупости! Да, мама этой милой девочки действительно Феёри. Но в нашем, вернее, вашем слое Мироздания Феёри крепко спят, по своему обыкновению укутавшись в лепестки цветов. Их, сонь, не так-то просто разбудить.

– Тебе, милочка, – бабушка обратилась к Мелиссе, – нужно хорошенько попрактиковаться, если хочешь повидаться с матушкой.

Мелисса снова растерянно улыбнулась и зачем-то сделала книксен.

Агрифизия неопределённо хмыкнула и продолжила.

– Я пришла за своим зонтиком. Он вам сослужил хорошую службу, но пора и честь знать.

– Бабушка Агрифизия! – потрясённо воскликнул я. – Ты же умерла.

– Для кого умерла, а для кого и нет, – сварливо ответила Агрифизия.

И тут же лукаво улыбнулась.

– Кстати, о моём зонтике. Ты догадался, что он развязывает язык всем существам, в которых есть хоть капля волшебства? Достаточно лишь держать его в руках. Вот спроси эту молодую особу, – бабушка невежливо ткнула пальцем в Мелиссу, – что она к тебе…

Но бабуля не договорила. Мелисса выхватила зонт из моих рук и с поклоном передала Агрифизии.

– …ах, вот как! Ну, ладно… Дети, дети! – пробормотала моя невероятная бабуля, распахнула зонт над головой и стала таять.

– Бабушка! – закричал я, – а как же Якив? И этот, Ёксама? С ними-то как?

– А что с ними? Проспятся и займутся каждый своими делами.

– А откуда у тебя такой зонт? – спросил я тающую бабушку.

– Много будешь знать, в ушах пауки заведутся, – язвительно ответствовала Агрифизия. – Да, если он, то есть зонтик, тебе всё-таки понадобится… Для серьезного дела. То ты его найдёшь. Но только для серьезного, а не для всякой ерунды, – Агрифизия махнула прозрачным зонтом в сторону арены и окончательно исчезла.

– Я что-то пропустил? – сказал Бивус, усаживаясь на песок.

Я только молча покачал головой.

Мелисса подошла к двум телам, лежащим у выхода на манеж.

– Они спят, – сообщила она. – Просто спят.

Я присмотрелся к телам – одно из них, без всяких сомнений, целиком и полностью принадлежало моему старому знакомому – картёжнику, пьянице, богачу и любителю чудес Якиву Нальчичу. Другое, стало быть, имело отношение к главе древенских циркачей Ёксаме Чудовёрту. Оба довольно громко, и я бы сказал, художественно, храпели.

– А Феёри была? – снова подал голос Бивус, всё также сидя на песке. – Неужели я пропустил Феёри?! Какая жалость!

Со всех сторон слышались охи, стоны и тихая ругань. Но никто на нас больше не пытался напасть.

Мы решили не злоупотреблять гостеприимством древенских циркачей и убраться из этого чудесного места как можно быстрее.

Мы с Зювом подняли Якива и повели к выходу.

В парке было свежо и сыро, с листьев падали капли. Гроза прошла. Занималась ещё очень робкая, но неотвратимая, как наказание сказочного злодея, ранняя летняя заря.

«А ведь у нас в Невербухе сейчас самый сезон млечных ночей! Так вот живёшь-живёшь и не замечаешь» – неожиданно подумал я.

____________________

Что вам ещё сказать в завершение этой истории. Якив и Ёксама вышли из передряги совершенно целёхонькими, это если говорить о материальной, физической стороне дела. Не так благополучно обстояло дело с нематериальной стороной.

С магическими силами Ёксамы случилась незадача – он их почти полностью утратил. Да и получил он их в своё время не очень честно – приютил в себе древнего лесного демона. Того самого Пьюзиса, которого втянуло в зонтик Агрифизии. Долгое время демон спал, никак себя не выдавая. Когда же два разных чародейства – Ёксамы и ведьмы Гердулии – столкнулись друг с другом, то демон очнулся. И решил активно вмешаться в происходящее.

Когда Ёксама проснулся утром в понедельник, после заключительного представления и попойки с Якивом Нальчичем, то понял – у него получилось! Он был в теле Нальчича и знал всё, что знал тот. А его собственное прежнее тело находилось в бессознательном состоянии – что Ёксаму вполне устраивало. В кармане своей жертвы он нашёл записку от Бивуса и отправился на встречу – проверить, как служит ему новое тело. Сначала всё шло хорошо, но буквально через полчаса украденная память стала его покидать.

Якив в это же время проснулся в гримёрке, но даже не понял с тяжелейшего похмелья, что произошло. Он вспомнил про встречу с Бивусом, сообразил, что опоздал, и написал моему другу письмо с извинениями. Передал письмо со слугой своему секретарю.

Когда вернулся Ёксама в его теле – то это стало самым жутким моментом в жизни Якива.

Потом они снова стали меняться телами, но на середине процесса дело застопорилось. В таком виде они и посетили Бивуса и Гердулию.

Гердулия ошиблась на счёт будущего этой парочки. Она ничего не знала о Пьюзисе. А тот, проснувшись, быстренько слепил из ставших податливыми, словно глина, тел Ёксамы и Якива того дурацкого трёхголового красавца, которого мы лицезрели в цирке. Если честно, никакой фантазии у этих древенских демонов!

Это мне, кстати, потом Гердулия поведала. Она, как узнала, что я родственник медам Агрифизии, прониклась ко мне большим уважением. И много ворожила, чтобы удовлетворить моё, да, думаю, и своё любопытство.

На другой день после нашего визита в цирк, Ёксама со своими артистами, с которыми я и мои друзья имели сомнительное счастье близко познакомиться, убрались из Невербуха.

После той весёленькой ночи у них оказалось не так уж и много потерь – две простреленные ноги, пронзённое кинжалом Мелиссы плечо шталмейстера, несколько сломанных костей, ну и по мелочи – порезы, ушибы. Погибла только рысь Снежинка, застреленная Бивусом. Вот её жалко, хоть она и тяпнула моего друга за руку.

Все быстро забыли о цирке Ёксамы Чудовёрта. Кроме Якива Нальчича. Он забросил своё увлечение чудесами, почти прекратил пить и с головой ушёл в бухгалтерские книги папаши. Не знаю, надолго ли!

Долг Бивусу он отдал. Да ещё каждому из нашей четвёрки выплатил по тысяче фрустов – вознаграждение за спасённые жизнь и душу. Я думаю, невелика цена.

Десятка, проигранная мне, почему-то начисто вылетела из памяти Бивуса. Вероятно, сказались потрясения той ночи. Уж не знаю, как ему вернуть память – может, стоить вызвать маму Мелиссы?