Никто не целовал ее так страстно.

По крайней мере, Шери так думала. Она провела пальцами по припухшим губам, вспоминая жар поцелуя. Значит, она не ошиблась, когда подумала, что он собирался поцеловать ее вчера на подъездной дорожке.

Поцелуй оказался намного лучше, чем она воображала. Ее тело ожило. Она забыла о том, где они и как встретились всего несколько дней назад. У нее сложилось ощущение, будто они давным-давно знают друг друга. Он рассказал ей о своем прошлом, словно старому другу. Она поделилась бы с ним своими секретами, но до сих пор не знала, кто она такая и откуда родом. Что произойдет, когда она вспомнит свое прошлое?

Она не забыла, как он отстранился от нее после поцелуя. А потом извинился перед ней. Вряд ли он снова ее поцелует. Хотя кто знает?

Но сохранится ли их взаимное влечение после того, как к ней вернется память? Она не знала ответа, но не представляла, что будет равнодушна к Антуану.

Шери продолжала искать чистящие средства. В дальнем коридоре было все, что она искала. Старый пылесос. Стопки тряпок для пыли. Чистящие средства.

Девушка принялась работать на кухне. Она вымыла пол, шкафы и стену. Закончив уборку, поняла: ей придется прибраться заново, поскольку пыль из верхних шкафов осела на столах и полу, который она ранее вымыла. Странно, что это она не предусмотрела. Если собиралась работать горничной в отеле, почему у нее нет навыков человека такой профессии?

Накрашенные розовые ногти Шери облупились. Зачем ей такие длинные ногти, если постоянно что-нибудь убирает? Она ведет себя непрактично. Хотя она могла быть в отпуске. Шери закрыла глаза и сосредоточилась на своем прошлом, надеясь вернуть хотя бы проблеск воспоминаний. Врач сказал, что память может возвращаться к ней понемногу или сразу, но она до сих пор не сдвинулась с мертвой точки.

Она не допускала, что не вспомнит ни себя, ни свою семью. Надо верить, что ее память вернется. Рано или поздно.

Она бросила тряпку в ведро с отбеливателем, которым мыла окно. Вода выплеснулась и попала на ее шорты. Она попыталась стереть раствор, но было слишком поздно. Капли оставили на синих шортах белые пятна. Шери застонала. Нельзя портить свою одежду.

Помимо чистящих средств она нашла униформу экономки в маленькой спальне рядом с кухней. Она бросилась туда и обнаружила в шкафу серо-белый костюм, который был ей велик. Надо подогнать его по фигуре. Она обыскала комнату в поисках иголки и нитки. Наконец она нашла корзину для шитья.

Внезапно ей вспомнилась серебряная шкатулка для шитья. В ней были яркие нитки и маленькая красная подушечка с десятками булавок.

Воспоминание пришло и тут же исчезло. Шери улыбнулась. Она наконец-то кое-что вспомнила.

Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить больше о своем прошлом. И сосредоточилась на шкатулке для шитья. Где она ее видела? Была ли она не только экономкой, но и швеей? Ответы не приходили.

Возможно, сегодня вечером, когда она будет перешивать в коттедже униформу, к ней придут новые воспоминания.

На следующий день Антуан оставался в поле до тех пор, пока солнце не начало опускаться за горизонт. Он убеждал себя, что работает допоздна, потому что хочет сделать как можно больше перед выставлением поместья на продажу. Но это была не единственная причина.

Он не мог забыть поцелуй с Шери. Работая в поле, он думал о ней. Закрывая глаза ночью, засыпал с мыслью о Шери. Просыпаясь утром, первым делом вспоминал ее.

Настоящее безумие. Он едва знает ее, но все же тянется к ней. Следует избегать ее. В конце концов, им обоим надо работать. И поэтому после поцелуя он держался подальше от замка.

Когда солнце зашло, Антуан направился к замку. Поднявшись по лестнице, вошел в парадную дверь. Он не знал, чего ожидал, войдя в дом, но только не теплого света лампы в фойе. Казалось, Шери включила лампу, ожидая его возвращения.

Он вспомнил себя мальчиком, когда бабушка ждала, пока он вернется домой от друга. Она приветствовала его теплой улыбкой и спрашивала, хорошо ли он провел время. Потом кормила его поздним ужином и задавала вопросы о том, как прошел его день. Она сидела, попивая чай, и слушала его так, будто он выдавал ей сверхважную информацию.

Антуан затосковал. Он вспоминал последние годы жизни своей бабушки. Он позволил гневу на дедушку выгнать его из замка. Он все-таки вернулся в поместье, но на похороны бабушки. К тому времени было уже слишком поздно говорить ей, как ему жаль, что он не был рядом с ней. И как позволил злобе на своего деда затмить любовь к ней. А теперь и дед, и бабушка мертвы, как и его мать. И ему достался в наследство этот мавзолей с воспоминаниями.

Как бы ему ни хотелось продать замок и оставить прошлое позади, он еще не решился позвонить агенту по недвижимости. Он убеждал себя, что просто ждет, чтобы подготовить поместье и запросить за него соответствующую сумму. Дело не в том, что ему трудно расстаться с единственным местом, которое было его настоящим домом.

Шери вышла в холл:

— Я услышала, как кто-то вошел.

Он удивился, встретив ее в такой поздний час.

— Это я. Я не ожидал тебя увидеть.

Она поморщилась:

— Я работала допоздна. Я приготовила тебе ужин.

Ему было интересно, что она приготовила.

— А что там?

— Ничего особенного, — сказала она. — Если я умею готовить, то не могу вспомнить. Но я на шла старые кулинарные книги, которые мне по могли.

Он принюхался. Пахло горелым.

— Ты давно проверяла ужин?

Шери тоже почувствовала неприятный запах.

— О нет!

Она побежала обратно на кухню. Он шел за ней следом. Она открыла духовку, и дым повалил на кухню.

— Ужин сгорел, — уныло произнесла она.

— Наверное, его можно спасти.

Он повернулся, чтобы открыть окна, и понял, что они все чистые. Шери много работала.

Она поднесла кастрюлю к раковине и включила воду.

— Не получится. Если только ты не любишь хорошо поджаренную еду.

Ему захотелось ее подбодрить.

— По крайней мере, ты знаешь, что кулинария не твой конек.

— И уборка тоже.

— Почему ты так говоришь? Кухня выглядит очень хорошо, и фойе тоже.

— Я пролила отбеливатель на свою одежду и испортила ее. Вот почему я переоделась.

Она повернулась к нему лицом.

В ярком свете кухни он рассмотрел на ней униформу горничной и с трудом сглотнул. Еще никогда униформа не выглядела так хорошо. Белый фартук, рубашка и юбка чуть выше колен. При виде ее красивых ног он опять с трудом сглотнул.

Как же ему не думать о поцелуе с ней, если она так хорошо выглядит? Очень хорошо. Ему не терпелось обнять ее. Он ухватился рукой за столик рядом с собой, чтобы не подойти к ней.

Шери потрогала кружевной край фартука.

— Я знаю, мне следовало спросить, прежде чем брать униформу.

— Все в порядке.

— Мне пришлось подогнать ее по фигуре.

Он сглотнул:

— Она тебе идет.

Шери покраснела.

— На кухне такой беспорядок. Я сейчас приберусь.

Антуан знал: если он не уйдет отсюда немедленно, то подойдет к ней и прижмется губами к изгибу ее шеи.

— Я принесу нам еды. Я скоро вернусь.

Он не стал ждать ее ответа, а повернулся и пошел к входной двери.

Он уже понял, в каком виде Шери будет сниться ему сегодня ночью.

Она испортила ужин.

Но Антуан даже не упрекнул ее.

Шери сидела напротив него за кухонным столом. Их тарелки были пусты, и она знала, что ей следует привести себя в порядок и вернуться в коттедж, но она не могла отвести от него взгляда.

Перед ужином он переоделся из грязной рабочей одежды в темные джинсы и рубашку с закатанными рукавами. Он был невероятно красивым.

В униформе девушка чувствовала себя неловко. Ей следовало сходить в коттедж и переодеться перед едой, но она так спешила прибрать на кухне, что просто не успела.

Как бы ей ни хотелось, чтобы вечер не заканчивался, ужин был съеден, а разговор сошел на нет. С величайшим сожалением она встала.

— Я все уберу перед уходом.

Антуан тоже встал:

— Я помогу тебе.

Они оба потянулись к пустому контейнеру из-под еды. Кончики ее пальцев тут же начало покалывать, а сердце забилось чаще. Шери повернула голову, и они с Антуаном уставились друг на друга.

В глубине его карих глаз горело желание. У Шери засосало под ложечкой. Она тоже изнемогала от вожделения.

— Я возьму.

Антуан вырвал контейнер из ее рук, разрушив чары, взял тарелку и повернулся к кухне.

Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя. Она взяла другой контейнер с едой и тарелку. И пошла за Антуаном на кухню. Не следует просто ставить грязную посуду в раковину и оставлять ее на потом.

Она добавила в горячую воду средство для мытья посуды, и мыльная пена заполнила раковину. Она опустила руки в мыльный раствор.

— Тебе не обязательно ее мыть.

От его глубокого голоса по ее спине пробежала дрожь.

— Я так хочу.

Он подошел ближе и поставил стакан в раковину, а потом дотронулся пальцами до руки Шери. У нее перехватило дыхание. Знает ли он, как ей трудно оставаться к нему равнодушной? Она могла думать только о том, как приятны его прикосновения.

Видимо, ей не удалось скрыть свое желание. Антуан уткнулся лицом ей в спину. Ее сердце колотилось как сумасшедшее. Она запрещала себе прижиматься к нему.

Другая его рука скользнула вниз по ее руке и погрузилась в пену. Их пальцы переплелись.

Когда он заговорил, от тепла его дыхания руки Шери покрылись мурашками.

— Мне вдруг захотелось принять пенную ванну, — сказал он.

Она подумала о большой ванне на когтистых ножках наверху. Его губы прижались к изгибу ее шеи, и Шери ахнула. Она дрожала от желания. Он продолжал целовать ее, и она прислонилась спиной к его груди.

Повернувшись лицом к Антуану, она посмотрела ему в глаза, поднялась на цыпочки и прижалась губами к его рту. Сначала он не двигался, словно она ошеломила его своей напористостью. Что-то подсказывало ей, что она не из робких. И привыкла получать то, что хочет. И прямо сейчас ей хотелось близости с Антуаном.