— Ты что не позвонил им и ничего не сказал?! — взорвался я на Арона, отрывая Рину, но она уже хихикала, её губы коснулись моей щеки.

— Ты же должен был позвонить! — рассердился Арон в ответ, отстраняя Киру, которая тянула к нему свои губы.

Так. У нас есть пять минут, чтобы выкинуть их в окно, пока не проснулась Аня и не пошли мы со своей свадьбой... в пешее эротическое путешествие!

Глава 21

Арон

Я тащил Рину и Киру к выходу, как два мешка с... ну пусть будет, с перцем.

Периодически отмахиваясь от их цепких, наглых ладошек, которые всё норовили залезть мне под комбенизон. Раньше меня возбуждала подобная прыткость, но теперь, буквально выводила из себя.

Мои бицепсы напряглись до стальных канатов, вены вздулись, а внутри всё кипело от смесь раздражения и злости на самого себя.

Как?! Как мы вообще могли забыть их предупредить?!

Сладкие, приторные, с нотами ванили и специй духи маравиек били в нос, и я едва не рычал от отвращения.

Ещё вчера они казались мне огнём, а сегодня… сегодня в голове была только Аня. И страх ее потерять из-за такой глупости.

— Ароша-а-а! — ныла Рина, её длинные рыжие волосы хлестали меня по лицу, как плети, а зелёные глаза наполнились слезами, которые она мастерски умела включать. — Что случилось? Почему вы такие холодные? Мы же ваши любимые тигрицы!

— Никакой я вам не Ароша, — шипел я сквозь стиснутые зубы, ускоряя шаг по широкому мраморному коридору, где каждый мой шаг отдавался гулом, будто я маршировал по плацу. — Мы женимся. На землянке. И вам лучше прямо сейчас провалиться в ближайшую чёрную дыру, пока моя жена не проснулась и не оторвала вам головы!

В голове крутилась одна мысль, как заклинание: Адам, брат, держи её! Отвлеки! Придумай что угодно — хоть на руках носи, хоть шоколадом корми, только не дай ей выйти!

Я буквально молился всем звёздам Маравии, чтобы он успел увести Аню в другую часть дома. Потому что если она увидит этих двух… всё.

Конец нашей свадьбе, конец спокойствию, конец моей жизни. Я чувствовал, как пот стекает по спине под комбезом, мышцы горят от напряжения, а сердце колотится так, будто я в бою, а не в собственном доме.

Но Рина и Кира вдруг встали как вкопанные посреди холла, вынудив меня резко затормозить, чуть не врезавшись в них.

Зелёные глаза маравиек расширились, губы надулись, как у обиженных детей, и я понял, что сейчас будет драма уровня космической оперы.

— То есть вы женитесь… не на нас? — Кира театрально прижала ладонь к груди, её длинные ногти блеснули, будто я ей нож в сердце воткнул. — На какой-то грязлянке?!

— Землянке, — на автомате поправил ее.

— Да что в ней такого?! — подхватила Рина, её голос поднялся до визга, который мог бы разбудить даже мёртвого. — Мы же маравийки! Горячие! Настоящие! А она… она вообще с планеты Грязь!

— Земля.

— Не суть. В чём проблема? Так и прекрасно, мы продолжим наши встречи, а она будет сидеть под лавкой и не тявкать!

— Да, под лавкой! — вторила Кира, гордо вскинув подбородок, её грудь вздымалась от возмущения. — Подумаешь, какая-то-а-а-а…

БАМ!

Тряпка, точнее полотенце, ещё влажное после душа, прилетела точно в затылок Кире с такой силой, что та взвизгнула, как сирена, и схватилась за голову.

Я медленно повернулся, чувствуя, как кровь стынет в жилах, а внутри всё замирает от смеси ужаса и... гордости.

За их спинами стояла Аня.

В одной моей футболке. Чёрной, с символом маршальского ранга, которая едва прикрывала её бёдра, обнажая длинные ноги.

Волосы растрёпаны после ночи, глаза горят, как два изумруда в огне, а в руке, у нее явно туалет Мурки, уже готовый к броску.

Жена была босиком, маленькая, но от неё веяло такой яростью, что даже я, двухметровый маршал, почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Под лавкой, значит? — обманчиво спокойно и тихо переспросила Аня.

От ее тона у меня мурашки побежали по коже. В нём звенела сталь, и я понял: мы влипли.

Позади неё маячил Адам, скрестив руки на груди, его лицо было смесью «я сделал всё, что мог, но против астероида не попрешь» и «это будет весело». Он даже не пытался скрыть ухмылку, будто наслаждался шоу.

— Это она? — Рина фыркнула, оглядывая Аню с ног до головы с таким презрением, что я едва не зарычал. — Та самая... землянка?

— Какая ты догадливая, — расплылась Аня в хищной, просто волчьей улыбке и сделала шаг вперёд, её босые ноги шлёпали по мрамору. — Это мой дом. Мои мужья. А вам, девочки, чётко указали на дверь.

Я замер, чувствуя, как меня начинает распирать от гордости. Это же чистый кайф, когда твоя женщина ревнует.

Стоит босиком, в одной футболке, и готова разорвать двух маравиек голыми руками. Всё попал окончательно... Люблю её.

Рина открыла рот, чтобы что-то сказать, но Аня уже метнула в нее кошачий лоток...

— Пошли вон, — стальным тоном, спокойно сказала она. — Пока я добрая.

Кира пискнула, Рина схватила её за руку, и они, спотыкаясь, понеслись к выходу, визжа что-то про «бешеных землянок» и «что зря отменили прививки». Дверь за ними захлопнулась с таким грохотом, что кристаллы на люстре задрожали.

Аня повернулась к нам, уперев руки в бёдра. Футболка задралась ещё выше, обнажая мои любимые места, и я сглотнул, чувствуя, как кровь приливает совсем не к мозгу.

— Моё место под лавкой, значит? — переспросила она, глядя на нас с прищуром.

Глава 22

Аня

Я проснулась в невероятном настроении. Тело ещё гудело после ночи и приятно ныло в самых интересных местах, а на губах сама собой появлялась улыбка.

Постель была тёплой, пропитанной их запахом эвкалипта. Адама и Арона рядом не было, но я знала, что они где-то в доме и скорее всего готовят мне завтрак.

Мурка дремала в ногах, свернувшись пушистым клубком. Я потянулась, чувствуя, как мышцы сладко протестуют, и направилась в душ.

Горячие струи ударили по коже, смывая остатки сна и оставляя только блаженство. Я закрыла глаза, откинув голову, позволяя воде стекать по груди, животу, бёдрам.

Жизнь повернулась так резко, что я до сих пор не верила, что ещё недавно я была одна, с Джуной на руках и кучей долгов, а теперь… теперь у меня два мужа-маршала, которые готовы ради меня звёзды с неба достать.

И, чёрт возьми, я была абсолютно уверена, что достанут. Я улыбалась, проводя руками по телу, вспоминая их губы, пальцы, языки… и понимала, что счастлива. Как никогда.

Выйдя из душа, я не стала искать свою одежду, а просто схватила футболку Арона, валявшуюся на стуле. Она была огромной, доходила почти до колен и пахла им.

Вдохнула этот запах поглубже, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежности и желания.

И тут услышала шум из гостиной. Голоса. Высокие, визгливые, женские...

Сердце ухнуло в пятки.

Не теряя ни минуты, я вышла в коридор босиком и застыла, прислонившись к стене.

Две рыжие марамойки, точнее, маравийки, висели на моих мужьях, как новогодние гирлянды. Одна обнимала Арона, другая пыталась поцеловать Адама в щёку.

Последних спасало от травм только то, что они были явно не в восторге от происходящего. Лица напряжённые, руки отталкивают липучек, но деликатно. Всё равно зрелище было отвратное и вызвало во мне вспышку ярости.

Я молнией вернулась в спальню, схватила первое, что попалось под руку. Им оказалось влажное полотенце и лоток Мурки (прости, котёнок, это ради благого дела).

В этот самый момент в комнату влетел Адам. С выражением лица «я сейчас буду тянуть время».

Глаза бегают, улыбка нервная.

— Аня, солнышко, ты такая красивая утром, пойдём позавтракаем…

— Либо ты не мешаешь, — холодно перебила его, сжимая полотенце, как оружие, — либо будешь расцениваться как соучастник.

Адам мгновенно поднял руки вверх, отступая к двери.

— Я не мешаю, я даже помогать готов! — выпалил он и выпустил меня из комнаты, склонившись в галантно-клоунском поклоне.

В гостиной две наглые маравийки продолжали вещать:

— …а она будет сидеть под лавкой и не тявкать!

— Да, под лавкой! Подумаешь, какая-то-а-а-а…

Дальше всё случилось на чистых рефлексах.

Я даже не успела подумать. Просто услышала «под лавкой», «землянка» и «тявкать», и внутри щёлкнул какой-то древний земной переключатель «не трогай моих».

Ну не позволено никому так неуважительно отзываться о землянках. Точка.

Где вообще воспитывали этих двух рыжих фей? В каком-то межгалактическом детсаду для высокомерных принцесс? Даже у нас на Земле, где люди до сих пор делили друг друга по цвету кожи, языку и району проживания, считалось дурным тоном открыто плеваться в сторону целой расы.

А тут, пожалуйста: «подумаешь, какая-то землянка».

Да я пол-вселенной перевернула, чтобы спасти Джуну. Зубами выгрызала каждый кредит, каждую возможность, каждую надежду. Да я подписала контракт на фиктивный брак с инопланетянами, потому что на Земле мне никто не дал шанса.

И после всего этого я должна молча слушать, как меня и таких же, как я, ставят ниже плинтуса только потому, что мы родились не на Маравии?

Нет уж.

Если кто-то думает, что землянка — это синоним «второго сорта», пусть попробует сказать это мне в лицо ещё раз. Я покажу им второй сорт. Лотком Мурки по башке.

Так что да, полотенце полетело автоматически.

За себя. За Джуну. За всех земных девчонок, которых когда-либо называли «какая-то».

И знаете что? Я ни капли не жалела об этом.

Мой снаряд угодил маравийке точно в затылок. Лоток Мурки я пока приберегла.

Рыжие развернулись, их зелёные глаза расширились. Я стояла в одной футболке Арона, босиком, с кошачим лотком в руке, и чувствовала себя королевой.

— Это мой дом. Мои мужья. А вам, девочки, чётко указали на дверь.

Та, что стояла справа, взвизгнула, схватила сестру за руку, и они, спотыкаясь, понеслись к выходу, визжа что-то про «бешеных землянок». Дверь захлопнулась.

Я повернулась к мужьям.

— Моё место под лавкой, значит? — переспросила я, прищурившись так, что, кажется, мои глаза стали тоньше лазерного прицела.

— Нет. Твое место во главе этого дома.

Арон решил взять весь удар на себя, как всегда, когда чувствовал, что я на взводе.

— Не слушай их, Аня. Они никто, — торопливо сказал он, подходя ближе, его янтарные глаза горели искренностью. — Очень никто. Настолько, что мы даже не вспомнили о них. Честное маршальское.

Адам подошёл сзади, его теплые губы коснулись моей шеи, оставляя мурашки.

— Землянка, маравийка — мне плевать. Ты — наша жена. Наша истинная. И если кто-то ещё раз позволит себе такое сказать, то я лично оторву им голову. Обещаю.

Я почувствовала, как внутри всё теплеет. Они не просто защищали меня, они гордились мной. И это было… чертовски приятно.

— Прекрасно, — я фыркнула, не собираясь так быстро сдаваться. — Подумаешь ерунда, бывших забыли предупредить, что женились. С кем не бывает? — легкомысленно протянула я, отстраняясь и направляясь к лестнице, покачивая бёдрами чуть сильнее, чем нужно. — Вы тогда, если завтра приедет мой бывший, которого я забыла предупредить о замужестве… не удивляйтесь тоже, ладно? Он такой милый, до сих пор шлёт мне голограммы с… котиками.

Я сделала шаг, два… и услышала, как за спиной что-то хрустнуло.

«А что это мы такие нервные? — подумала я с лёгкой злорадной улыбкой. — Думали, что я вам кровь не буду портить? Ошибаетесь, мальчики. Я только начала».

Обернулась.

Адам стоял, сжав кулак так, что костяшки побелели, а вены на предплечьях вздулись, как стальные тросы. Янтарные глаза потемнели до цвета расплавленного золота, в них плескалась ярость. Не на меня, а на невидимого «бывшего», которого он уже мысленно разрывал на куски.

Арон уже рванул ко мне. Буквально в два прыжка преодолел расстояние. Глаза у него горели, как два вулкана перед извержением, и я почувствовала, как от его взгляда у меня по спине пробежали мурашки. Не от страха, а от того, как дико, по-животному сексуально выглядела эта их ревность.

— Какой ещё бывший?

Глава 23

Я сделала осторожный шаг к лестнице, чувствуя, как внутри всё ликует от их реакции.

Футболка Арона едва прикрывала бёдра, и я знала, что каждый мой шаг — это чистой воды провокация.

Я специально виляла бёдрами чуть сильнее, позволяя ткани скользить по коже, зная, что они смотрят, как голодные волки. Их взгляды жгли спину, как два лазерных прицела, и я едва сдерживала злорадную улыбку.

Смотрите, мальчики. Это вам за рыжих.

— Какой ещё бывший, Аня?! — повторно взревел Арон, и в следующую секунду мои запястья оказались прижаты к стене над головой одной его рукой, вторая властно легла мне на горло. Он не давил, но давал понять, что мне никуда от него не деться.

Янтарные глаза пылали чистой, животной ревностью. Дыхание обжигало лицо, грудь вздымалась так, что я чувствовала каждый удар его сердца.

Адам оказался сбоку быстрее молнии. Широкие ладони легли мне на бёдра и рывком задрали футболку до талии.

Горячая, твёрдая эрекция впилась в моё бедро через ткань его брюк, и я выдохнула стон, который он тут же заглушил, вцепившись в мою шею зубами.

— Он покойник, — прорычал Адам,и горячий язык тут же прошёлся по укусу, оставляя влажный след, а рука скользнула между ног, одним движением разрывая трусики.

Пальцы проскользили по клитору, немного надавили на него, и я дёрнулась, ноги подкосились.

Арон не отставал. Захватил мои губы в жёстком, голодном поцелуе. Язык проник глубоко, без спроса, без нежностей. Только требование и власть.

Он с рокотом стонал мне в рот, пока его свободная рука сжала мою грудь, а после пальцы стали оттягивать сосок так сильно, что я вскрикнула прямо ему в губы.

— Повтори, — прорычал он, отрываясь на секунду. — Про бывшего.

Я едва дышала, но ухмыльнулась сквозь стоны:

— Он… шлёт… голограммы… с котиками…

Не успела выдохнуть последнее слово, как Арон взревел. Низко, почти по-звериному, и его губы снова впились в мои, заглушая всё.