Очнувшись, Тея ощутила, что спиной упирается в крепкие мышцы, а ее талию придерживает на удивление нежная рука, обхватив пальцами изгиб бедра. Несмотря на прохладу ночи, ее окутывало тепло, такое успокаивающее и надежное. Инстинктивно она прижалась к его источнику, наслаждаясь теплом, прикосновениями и тонким ароматом розового дерева и кожи. Рука, обнимавшая ее за талию, напряглась, и Тея замерла.
Голова девушки пульсировала. Она распахнула глаза и взглянула на звезды, которые сливались в одну яркую полосу. Постепенно зрение стало более четким, и благодаря лунному свету Тея начала понимать, где она. Также она осознала, что сидит в одном седле с Боевым Мечом.
Все еще ощущая слабость, Тея потянулась ладонью к виску, но пальцы Хоторна остановили ее, обхватив руку и опустив обратно.
– Кровь только остановилась, – проворчал он. – Не трогай.
Его дыхание обожгло ей затылок. Он был близко, слишком близко, его тело прижималось к ее. Она пошевелилась, и его рука слегка коснулась нижней части ее груди, от этого прикосновения Тея ощутила легкий импульс желания. Она сдержала порыв прижаться к Хоторну и заставила себя глубоко вздохнуть. Очевидно, она сильно ударилась головой. Иначе почему ее бедра непроизвольно раздвинулись? Почему пальцы заныли от желания прикоснуться к нему?
– Что случилось? – Она старалась звучать спокойно.
Тея посмотрела на свою кобылу, которая шла рядом с ними, ее поводья были привязаны к рожку на седле Хоторна.
Он вложил в ее слабую руку флягу:
– Выпей.
Все еще в растерянности, Тея подчинилась. Вкус холодной воды на распухшем языке казался божественным.
– Ты потеряла сознание. Судя по звуку, ударилась довольно сильно.
Ее голова гудела.
– По ощущениям, так и есть.
Ей почудилось или его руки прижали ее к себе крепче? Она проглотила подступивший к горлу ком, пытаясь отвлечься от того, как его грудь прижимается к ней, а внутренняя часть мускулистых бедер обхватывает ее.
Тея вспомнила их недавнюю перепалку, и щеки залил румянец. Они кричали друг на друга, она попыталась ударить его… А теперь?
– Я могу поехать на своей лошади.
Она потянулась к поводьям.
– Судя по недавним событиям – нет, – ответил Хоторн, от его глубокого голоса ее кожа покрылась мурашками.
– Я в порядке.
– Здесь неподалеку есть неплохое место для лагеря. Дотуда едешь со мной.
– Но…
– Ты не в состоянии ехать сама, если теряешь сознание в седле.
Тея стиснула зубы. Боги, ее это злило, но он был прав.
– Полагаю, мое падение лишний раз подтверждает твое мнение, что я не гожусь в воины и не смогу им стать.
– Я никогда этого не говорил. Ни разу.
– Ты говорил…
– Несколько вещей, – оборвал он ее. – Все слова – правда, но они о другом. Если уж на то пошло, благодаря твоей невероятной тупости и желанию самоутвердиться…
Она выпрямилась, готовая взорваться.
– Ты идеально вольешься в компанию этих идиотов.
Тея охнула.
В мелких зарослях неподалеку что-то зашуршало. Различить очертания местности было трудно. До того, как Тея упала, они находились неизвестно где, перед ними были лишь поросшие травой равнины.
– Ты тоже слышала… – прошептал Хоторн.
– Что это было?
– Пока не знаю. Но как только мы разобьем лагерь, я выясню.
К тому моменту, как Хоторн остановил своего жеребца, голова Теи начала кружиться. И настолько сильно, что, когда Боевой Меч спустился на землю и потянулся к ней, она не стала возражать, позволяя его большим рукам обхватить ее талию и помочь слезть. Не говоря ни слова, он усадил ее на вальтрап и подал воды.
Спорить с Боевым Мечом было бесполезно, Тея и не пыталась. Она не могла понять, на кого он больше зол – на нее или на себя. Он молча привел в порядок лошадей и развел небольшой костер. Затем дал девушке немного сушеного мяса, и, поев, она почувствовала себя лучше.
Тея решила, что воин придумывал себе задания, чтобы избегать ее. Возможно, она довела его до крайней точки.
«Больше всего на свете я хочу избавиться от тебя», – кричал он ранее.
«Что ж, он почти получил то, чего так хотел», – подумала она, продолжая жевать мясо.
Должно быть, Тея задремала, потому как проснулась оттого, что кто-то осторожно тряс ее за плечи.
Она вздрогнула, в голове вновь запульсировала боль.
– Что?
Быстро моргая, она проследила за устремленным вдаль взглядом Боевого Меча.
Сквозь траву на них уставилась пара светящихся желтых глаз. Монстр?
Хоторн встал между ней и чудовищем и вытащил из-за пояса ее кинжал.
– Заметила, что у нас компания? – пробормотал он, грациозно двигаясь – легко и бесшумно, точно тень.
– Да, – выдавила из себя Тея, вглядываясь в темноту.
Готовясь к нападению, Хоторн, прирожденный хищник, пригнулся.
– Он преследовал нас с тех пор, как мы покинули Кровавые леса, – прошептал мужчина. – Странно, однако он, видимо, ждал нашего возвращения. Еще более странно, что одинокий волк оказался в этих краях…
Тея нахмурилась и наклонилась вперед, ее рука потянулась к руке Хоторна, принуждая опустить оружие.
– Это не волк.
– В смысле? – спросил он, посмотрев на их руки.
– Это не волк, – повторила она, ей не хотелось позволить ему приблизиться к созданию с кинжалом. – Это Дакс, пес Малика, бывшего Боевого Меча.
Хоторн напрягся всем телом. Казалось, он вглядывался в ночную тьму еще пристальнее. В итоге мужчина тяжело вздохнул.
– Ты знаешь… – Он замолчал.
– Дакса? Малика? Невозможно знать одного из них и не знать другого.
– Откуда ты их знаешь?
Убедившись, что воин не собирается нападать на Дакса, Тея вновь прислонилась спиной к валуну.
– Малик мой друг.
Услышав имя хозяина, долговязая дворняга подбежала к ним. Пес сел рядом с ней, и она поморщила нос.
– Ты пахнешь отвратительно, – обратилась она к нему.
Хоторн изумленно наблюдал за ними.
– Твой друг? – с недоверием переспросил он.
Он выглядел более напряженным, чем обычно.
Тея с вызовом вздернула подбородок.
– Да.
– И как же простому алхимику удалось подружиться с Боевым Мечом Тезмарра? Как ты с ним познакомилась?
Его внезапный интерес вызвал рой мурашек на ее коже, Тея зарылась пальцами в шерсть Дакса.
– А что? – поинтересовалась она. – Зачем тебе это знать?
– Такое, очевидно, случается нечасто. – Он многозначительно посмотрел на пса.
– Пожалуй, – вынужденно призналась она.
– И все же – как тебе удалось подружиться с Маликом? – Голос Хоторна звучал иначе, мягче, будто его интерес был искренним, будто ему было действительно не все равно.
Тея не понимала, почему этот вопрос так его волновал, почему из всех возможных тем, казалось, именно эта стала причиной едва заметных изменений в его поведении. Но таким Боевой Меч нравился ей куда больше, чем тот ворчащий и нетерпеливый воин, сопровождавший ее в пути.
– Полагаю, постепенно, – ответила она, ощущая, как головная боль утихает. – Я увидела Малика, как только его привезли в лазарет. На Тропе скорбящих я нашла тот самый кинжал и, веришь или нет, пошла вернуть его.
Тея взглянула на кинжал, который теперь висел в ножнах на поясе Хоторна.
– Я не знала, кто он. Тогда было более трех Боевых Мечей…
Она давно не вспоминала о тех временах.
– Раньше нас было больше. Но с годами многое изменилось. Одни отказались от своих тотемов и от наарванской стали ради более спокойной жизни, другие ушли в отставку ради почетных должностей при королевских дворах… Многие покинули Срединные Королевства единственным для них способом.
– Ты имеешь в виду – в бою?
Хоторн кивнул:
– Величие в смерти – вот что в нас закладывают задолго до того, как допускают к Великому Обряду. Но мы говорили о Малике, алхимик.
Тея задумалась. Она решила, что если Боевой Меч отвечает на ее вопросы, то тоже имел право на ответы.
– Он не захотел забирать кинжал. Ну, когда я принесла его в лазарет. Малик не хотел его обратно.
– Он говорил с тобой?
– Ну да… Но не об этом.
– Что он сказал?
Тея закусила внутреннюю сторону щеки, подбирая слова.
– Он получил серьезную травму головы. То, что он сказал, не имело смысла.
– Все равно скажи.
– Он сказал: «Остерегайся гнева терпеливой дельмирки»… Это что-то значит?
Губы Хоторна приоткрылись, он нахмурился.
– Не знаю. – Голос его звучал отстраненно. – После этого он больше не разговаривал?
Тея покачала головой:
– Он доносил свои мысли без слов. Когда я попыталась вернуть ему кинжал, он оттолкнул его ко мне. Хотел, чтобы я сохранила его. Он словно…
– Словно?
– Словно он увидел меня. Не просто девчонку, которая изучает алхимию, а… настоящую меня. Или ту, кем я хотела стать. – Тея засмеялась. – Звучит глупо, да?
– Нет, – твердо сказал Хоторн. – Не глупо.
Тея улыбнулась:
– С тех пор… не знаю… Когда он поправился, я часто встречала его. Он всегда был таким одиноким. Думаю, я тоже чувствовала себя одинокой. Мы оба не могли быть теми, кем хотели. Вскоре он нашел меня в библиотеке. Он… Ему было плохо. Его ранение и сейчас дает о себе знать. Иногда ему очень тяжело от масштабов того, что происходит вокруг, иногда он не может что-то вспомнить. Кажется, Малику лучше, когда я ему читаю, поэтому с тех пор я это делаю.
Хоторн молчал. Тея видела, как мускул на его челюсти напрягся, а руки нервно подергивались.
– Ты читаешь ему? – наконец спросил он.
– Да. А что такое? Ему нравится слушать.
– Ничего.
Все еще хмурясь, Тея продолжила:
– Я думала о том, была ли у него когда-нибудь жена или семья. Может, кто-то читал ему раньше.
– Боевые Мечи не женятся. Это одна из клятв, которые мы даем во время Великого Обряда.
Тея понимающе охнула.
На мгновение Хоторн заколебался, а затем снова заговорил:
– Ему повезло, что у него есть ты, – тихо произнес он.
Не ожидав услышать такие слова, Тея удивленно посмотрела на него. Боевой Меч был соткан из противоречий. Он сидел неподвижно, стиснув зубы, но его серебристые глаза… их переполняла печаль.
Любопытство взяло над ней верх, и она спросила:
– Откуда ты знаешь Малика?
– Все Боевые Мечи знакомы друг с другом.
– Значит, ты можешь рассказать мне о каждом из них? Можно начать с того, который тебя обучал.
Резкие черты его лица на мгновение смягчила улыбка.
– Неплохая попытка, алхимик.
У Теи вырвался тихий смешок:
– Ты не можешь винить девушку за старания.
– Полагаю, ты права. – Хоторн потянулся к огню и подбросил в него веток. – Тебе нужно немного отдохнуть.
На этот раз Тея поступила так, как велел Боевой Меч.
Уайлдер грел руки о языки огня, в то время как алхимик спала, а пес его брата стоял на страже рядом с ней.
Он сразу же узнал кинжал Малика и ни на секунду не поверил, что это подарок. Боевые Мечи не дарили свое оружие никому, Малик – тем более, но… возможно, с тех пор все изменилось.
Уайлдер встретился с желтыми глазами Дакса. Дворняга появилась вскоре после возвращения Малика в Тезмарр и практически не отходила от него. Она была рядом с хозяином, пока тот учился заново ходить и есть. Казалось, пес сильно привязался к его брату и не отлучался от него. Поэтому Уайлдер не ожидал встретить его в землях Харента и не узнал его. В течение многих лет зверь не покидал крепость, и вот… Он здесь, рядом с алхимиком, и, очевидно, предан ей так же, как и его брату.
– Кто она? – тихо спросил Уайлдер.
Теперь он не сомневался, что если Дакс здесь, то она – особенная.
«Друг», – заявила она.
Уайлдер потер переносицу и сделал глоток из фляги, обжигающая жидкость согревала горло. С течением лет друзья Малика бросили его, они не смогли признать в нем человека, которым он однажды был: подобной им легендой, одним из лучших, которого, по их мнению, настигла участь ужаснее, чем смерть. Хуже всех поступил Талемир Старлинг – он оставил Малика в самый неподходящий момент, а Уайлдеру пришлось справляться с последствиями и собирать все по частям.
С тех пор у Малика больше не было друзей. И все же алхимик заявила, что он ее друг. Она говорила так яростно, уверенно, сжимала кулаки, будто собираясь броситься на его защиту.
Рука Уайлдера потянулась к кинжалу. Он думал, что оружие утеряно в битве, едва не унесшей жизнь его брата, что его затоптали в кровавых болотистых землях Наарвы. Он вытащил его из ножен и провел пальцем по его плоской части. На ней в мерцающем свете костра можно было прочесть выгравированные на древнем языке Фурий слова.
Величие в смерти, легенда – бессмертна.
Малик был известен тем, что шептал эти слова, убивая своих врагов.
Откуда-то свысока донесся тихий крик, и Уайлдер поднял глаза в небо. В лунном свете он увидел знакомого ястреба, кружащего над ними. Создание спикировало вниз, грациозно приземлилось и протянуло лапу, к которой был привязан маленький свиток.
– Терренс, – поприветствовал его Уайлдер и протянул пальцы к пергаменту, надеясь, что ястреб не раздерет их в кровь. – Давно не виделись…
Терренс взъерошил перья и настороженно посмотрел на Дакса.
– Он не настолько глуп, чтобы думать, что ты – его ужин. – Уайлдер приподнял бровь, глядя на ястреба.
Терренс продолжил сверлить пса взглядом.
Уайлдер быстро развязал свиток и, узнав беспорядочные каракули, полностью погрузился в текст. За долгие годы, проведенные вдали от Тезмарра за охотой на монстров по всем королевствам, он обзавелся источниками, которые докладывали ему о происходящем. Чаще всего ему писали из павшего королевства Наарва – там, втайне от многих, осталось небольшое количество выживших.
– О чем же хочешь рассказать, Дратос?.. – прошептал Уайлдер, разбирая слова в свете костра.
Х,
несколько дней назад в Завесе к югу от Алой Башни появилась брешь. Стае тенетворцев удалось прорваться сквозь нее. Наше братство расправилось с двумя, но трое сбежали на север. Через ту же брешь проникли несколько морских змеев, но мы не нашли их следов. Неясно, прокляты ли они или же то были обычные обитатели глубин.
С каждым днем Завеса становится все слабее. Наши рейнджеры докладывают о странных звуках, доносящихся из-за ее туманов, и о подземных толчках, сотрясающих окраины наших земель.
Как обстоят дела в Тезмарре?
Уайлдер тяжело вздохнул. Он дал Терренсу остатки мяса и торопливо нацарапал ответ на обратной стороне пергамента, сообщая о своих недавних находках. Он не сомневался – дела шли всё хуже, с каждым днем тьма все более сгущалась, и как бы он ни хотел этого признавать, но Одра была права. Тезмарр и, следовательно, Срединные Королевства были ослаблены.
Уайлдер привязал свиток к лапе ястреба. Он удивлялся, как этому созданию удавалось его находить, ведь где он только ни оказывался по долгу службы. Хоторн надеялся, что увидит это темпераментное существо не скоро, потому что отсутствие новостей – хорошая новость.
– Дратосу, – обратился он к птице.
Терренс издал обиженный звук, будто и без Хоторна прекрасно знал, кто адресат.
– Тогда лети, – произнес он с ноткой веселья в голосе.
Ястреб взмыл в небо и скрылся в ночи.
Уайлдер отгонял мысли о тех, кто мог быть рядом с Дратосом, когда птица вернется в Наарву. Он давно оборвал эти связи.
Тогда он задумался об алхимике, что спала по ту сторону от костра. Во сне она обняла Дакса, который даже не вздрогнул. Еще одна странность. Хотя пес был всегда дружелюбен с Маликом и, следовательно, с Уайлдером, в крепости он не отличался нежностью. Большинство тезмаррцев по возможности избегали Дакса, так как знали – он не любит, когда к нему прикасаются. Поэтому его снисходительность и стремление защитить девушку вызывали у Уайлдера вопросы.
Уайлдер вновь посмотрел на Дакса.
– Вы с Маликом и ваши секреты…
Языки огня освещали длинные темные ресницы, кончики которых щекотали верхнюю часть розовых щек. Ее губы были слегка приоткрыты, а хрупкое тело вздымалось и опускалось с каждым ровным вздохом. Прядки бронзово-золотых волос выбились из косы и обрамляли ее лицо. Он осознал, что она была красива. Да, выводила его из себя, но как же она красива. Эта красота была редкой в своей силе и ярости. Уайлдер заметил, что даже во сне ее покрытые шрамами руки сжимались в кулаки, будто в желании схватить клинок, и поймал себя на том, что улыбается.
Сделав еще один глоток из фляги, Хоторн наклонился и подбросил в огонь веток. На мгновение он замер, а затем укрыл девушку пледом.
– Я начинаю думать, что ты не такая простая, какой кажешься, алхимик, – тихонько произнес он.