Адайра ждала Джека на берегу. Воздух был холодным. Лунного света в избытке хватало, чтобы юноша прошел по каменистой тропе к берегу. Под мышкой он нес арфу. Наследница ходила взад и вперед по песку – единственный признак ее беспокойства. Волосы она заплела в косу, чтобы ветер не растрепал их. Джек не мог разглядеть выражение ее лица, пока не подошел почти вплотную.

– Ты готов? – спросила она.

Джек кивнул, несмотря на охватившее его беспокойство, затем вынул арфу из чехла и устроился на влажном камне. Маленький краб прошмыгнул между его сапогами. Вокруг, словно пурпурные цветы, были разбросаны и несколько мертвых медуз. Юноша устроил арфу на коленях, прижав ее к левому плечу, как раз там, где учащенно билось сердце. Краем глаза он видел, что Адайра стоит неподвижно, озаренная светом звезд.

«Она кажется нереальной, как и весь этот миг», – подумал Джек, ощущая дрожь в руках. Он собирался сыграть балладу Лорны и вызвать духов моря. Ему показалось, что земля под ним слегка дрожала, а прилив становился мягче, когда пена достигала его сапог. Ветер ласкал его лицо, а отражение луны в лужах на скалах словно сверкало чуть ярче. Все вокруг – воздух, вода, земля и огонь, – казалось, ожидало, его поклонения.

Джек сыграл гамму на арфе, но пальцы его не слушались. Невольное воспоминание всплыло в памяти. Он сидел в нише Бардовского университета, а Гвин, его первая любовь, стояла рядом и следила за каждым его движением. Ее волосы щекотали его руку и пахли розами. Она упрекала его за то, что он пишет такие грустные песни, а он не сказал ей, что чувствует себя живым, только когда играет меланхоличную музыку. Странно, но тот момент казался теперь старым и выбеленным солнцем, как будто это произошло в жизни другого человека, а не Джека Тамерлейна.

Понимая, что он не сможет играть эту странную музыку, сомневаясь и отвлекаясь на воспоминания, Джек попытался найти спокойствие внутри себя. Вернуться в то время, когда он был еще мальчишкой и Каденция была для него целым миром. Когда он любил море и реки, холмы и горы, пещеры и вересковые поля. То было время, когда он жаждал встретиться с духами лицом к лицу.

Его пальцы стали ловкими, и ноты Лорны заструились в воздухе, отдаваясь металлическими звуками под ногтями. Джек больше не мог сдерживать их великолепие; он играл и чувствовал себя так, словно был создан не из плоти и крови, а из пены морской. Как будто однажды ночью он вынырнул из океана, из самых призрачных глубин, куда никогда не ступала нога человека, где лишь духи скользили, струились и двигались в дыхании вод.

Он воспевал духов моря, вечных существ, принадлежащих холодным глубинам. Он воспевал их до самой поверхности, до лунного света. Он наблюдал, как прекращается прилив, точно так же, как в ту ночь, когда он вернулся на Каденцию. Он видел глаза, сверкающие из-под воды, словно золотые монеты, видел перепончатые пальцы, скользящие под мелкой рябью. Духи обретали свои физические формы: у них были колючие плавники и щупальца, волосы, похожие на пролитые чернила, жабры, переливающаяся чешуя и бесконечные ряды зубов. Они поднялись из воды и собрались вокруг него, словно он призвал их.

Джек видел, как Адайра подошла к нему ближе, и страх опутал ее, словно сеть. Юноша чуть было не пропустил ноту; девушка отвлекала его внимание, хотя была лишь отблеском на периферии зрения. Наследница сделала еще один шаг навстречу, словно думала, что Джека смоет волной, и он чуть повернул голову, чтобы удерживать ее взглядом. Ведь она была единственным напоминанием о том, что он смертен и что он человек, несмотря на то что эта музыка вдруг заставила его страстно желать стать обитателем вод…

«Адайра,– хотел позвать он, вставляя ее имя между нотами, которые соткала и сплела ее мать.– Адайра!..»

Духи почувствовали, как его внимание сместилось с них на нее – на девушку с волосами, подобными лунному свету, девушку, сотканную из ослепительной красоты.

Теперь, когда они увидели ее, то, казалось, не могли забыть. Даже музыка Джека была не в силах отвлечь их внимания, и сердце его дрогнуло.

– Это она, – сказал один из духов водянистым голосом. – Да, это она!

«Они, должно быть, приняли Адайру за Лорну»,– подумал Джек. Он почти добрался до последнего куплета; руки дрожали, а голос стал прерывистым. Как долго он играл? Луна опустилась ниже, а духи все не сводили с Адайры пристального взгляда.

«Посмотрите на меня.– Его пальцы скользили по струнам. – Окажите внимание мне».

Мгновенно все взгляды сверкающих глаз обратились к нему.

«Ах да,– казалось, говорили они.– Смертный все еще играет для нас». Они слушали, и их нрав смягчался, пока Джек убаюкивал их песней. Все духи в своих проявленных формах обожали его.

За исключением одного.

Это был единственный дух из всей толпы водяных созданий, чей облик больше всего напоминал человеческую женщину. Она стояла в центре, худая, как тростинка; вода плескалась у ее покрытых ракушками коленей. Ее кожа была бледной, с жемчужным отливом, а волосы, длинные и густые, как водоросли, ниспадали на ее тело.

У нее было лицо с резкими точеными чертами, вздернутый нос, рот крючком и глаза, переливающиеся, как устричные раковины. В руке она держала рыболовное копье, и ногти у нее были длинными и черными. Она могла бы сойти за человека, но кое-что выдавало в ней духа.

На шее у нее трепетали жабры, а кожу украшали золотистые чешуйки – следы магии, которые она не могла скрыть.

Это была Леди Рим Морская Пена. Та самая, что угрожала потопить рыбацкую лодку; та, что пронеслась мимо Джека и смеялась над ним, когда он плыл к берегу.

Джек с интересом изучал духа, но Рим не обращала на него внимания. Она уставилась на Адайру.

Песня подошла к концу.

На мгновение воцарилась тишина. Духи хотели большего, он видел это. И все же он чувствовал себя опустошенным, высосанным до мозга костей.

– Зачем ты нас вызвала? – спросила Рим Адайру. Ее голос казался приглушенным и искаженным. Джек подозревал, что под водой он, вероятно, звучит ясно и четко. – Ты хочешь заманить нас в ловушку и связать песней смертного?

– Нет, – ответила Адайра. – Я ищу твоей мудрости и проницательности, Владычица моря.

– Полагаю, речь идет о делах смертных?

– Да.

Джек не шевелился, слушая, как Адайра описывает тревожные события. Она рассказывала о детях, пропавших без следа, и о том, что никто не знает, живы ли они. Наследница рассказала и о третьей девочке, которая исчезла днем раньше, играя на берегу со своими братьями и сестрами. В ее голосе не было ни тени подозрения, ничего, что выдало бы веру Адайры в то, что виноваты духи приливов и отливов.

– А что нам до смертных детей? – спросила Рим. – Человеческая жизнь на суше гораздо забавнее для нас, чем под водой, в наших владениях, где ваша кожа сморщивается и вы должны оставаться в пузыре, чтобы выжить.

«Значит, они когда-то удерживали смертных под водой», – подумал Джек с тревогой.

Адайра бесстрашно сделала шаг вперед. Протянув ладони, она сказала:

– Вы живете в море, в огромном пространстве, окружающем наш остров. Неужели вы ничего не видели? Неужели вы не были свидетелями исчезновения Аннабель Ранальд и Элизы Эллиотт? Разве вы не видели, как Катриона Митчелл шла вчера по берегу?

Духи начали переглядываться. Несколько из них заворчали и зашевелились в воде, но никто не ответил. Они ожидали, чтобы Леди Рим Морская Пена говорила за них.

– Даже если мы что-то видели или сделали, мы не можем говорить об этом, наследница.

– Почему? – Голос Адайры был холоден. В сердце девушки нарастал гнев.

– Потому что наши уста были запечатаны, чтобы мы не разглашали правду, – ответила Рим. Ее слова прозвучали еще более невнятно, чем прежде, словно у нее отнимался язык. – Тебе придется искать ответы у тех, кто стоит выше нас.

Джек с трудом поднялся. Наконец, он привлек взгляд Леди Рим, и она посмотрела на него своими радужными глазами.

– Кто стоит выше вас? – спросил юноша. Он не знал, что у духов есть своя иерархия. Джек лихорадочно соображал, можно ли вызвать из воды кого-то еще.

– Оглянись вокруг, бард, – ответила Рим. – Мы сильнее лишь огня. – Она снова устремила взгляд на Адайру и с усилием произнесла: – Будь осторожна, смертная женщина. Остерегайся крови в воде.

Духи зашипели в знак согласия, и прилив вернулся с удвоенной силой. Океан ринулся вперед, подняв волны намного выше, чем раньше, и вскоре духи растворились в пене. Джек не успел даже пошевелиться, чтобы дотянуться до Адайры, когда волны поглотили их целиком.

«Вот и все,– подумал он, вцепившись в арфу и отчаянно пытаясь выбраться на поверхность.– Духи собираются утопить нас…»

Джек почувствовал чьи-то пальцы в своих волосах, а затем болезненный рывок. Он открыл глаза, ожидая увидеть, как Леди Рим Морская Пена улыбается, обнажая свои острые зубы, готовая утопить его. Но это была Адайра. Она схватила барда за руку и помогла выбраться на поверхность.

Когда они взбирались на скалу Келпи, им пришлось бороться с приливом, чтобы волны снова не утащили их. У скалы была узкая, неудобная вершина; и у них не оставалось другого выбора, кроме как сесть спиной к спине, дрожа от холода, и ждать, пока прилив отступит.

Джек молчал, снимая водоросли со струн арфы. Но в глубине души он был потрясен тем, что они с Адайрой сделали.

Баллада Лорны обладала способностью вызывать морских духов – народ, о котором он когда-то слышал в легендах своего детства. Безликие призраки и мистические существа, которые редко показывались смертным… Они с Адайрой только что видели их, разговаривали с ними, призвали их.

Он изо всех сил старался сдержать свой восторг, но Адайра рассмеялась, и Джек не смог не улыбнуться.

– Не могу поверить, что мы сделали это, – сказала она. – Вообще-то, ты сделал, не я. Я лишь стояла рядом.

– Ты говорила с ними, – возразил Джек. – Это то, на что у меня едва хватило бы духу.

– Да. Но все же… Все прошло не так, как я ожидала. – Она вздрогнула, словно ее одновременно охватили ужас и возбуждение. – Ты хорошо справился, бард.

Джек фыркнул, но ее комплимент тронул самое сердце. Он уже собирался ответить, когда почувствовал странную боль в голове, прямо на уровне глаз. Юноша зажмурился и прижал тыльную сторону ладони к пульсирующим векам. Боль вспыхнула, как молния, и пробежала по рукам до кончиков пальцев. Он стиснул зубы, надеясь, что Адайра не услышит, как он застонал, когда боль дошла до самых костей.

Он попытался дышать глубоко и медленно, но из носа закапало.

Джек коснулся губ; на пальцах осталось темное пятно – текла кровь, а рука дрожала, когда он прижимал к носу уголок мокрого пледа, надеясь остановить кровотечение.

– Джек? Ты меня слышал? – донесся голос Адайры.

– Ммм.

Ему вдруг захотелось, чтобы она ничего не знала. Он не хотел, чтобы она увидела его в агонии, увидела, как у него идет кровь. Но правда ударила как обухом по голове: игра для духов потребовала от него применения магии в своем искусстве. Было ужасно осознавать, что именно так чувствовала себя его мать каждый раз, когда заканчивала ткать заколдованный плед.

– Она сказала, будто духам не нужны наши дети в их царстве воды, – вспоминала Адайра. – Но мне трудно в это поверить.

– Тогда мы должны задать себе вопрос, чем наши дети могут быть им полезны? – рассуждал Джек. – Наверняка у духов находится для нас какое-то применение, даже если просто для развлечения.

– Да, – отстраненно согласилась Адайра. – Как ты думаешь, что Рим Морская Пена имела в виду, говоря о ком-то выше них?

Джек сглотнул. Он почувствовал вкус крови и откашлялся.

– Кто знает? Нам стоило догадаться, что духи не будут говорить прямо.

Словно услышав его, волна тяжело разбилась о скалу и плеснула ему в лицо.

– Спасибо вам за это, – раздраженно пробормотал он.

Кровотечение начало утихать, как и напряжение в глазах, но боль в руках осталась. Юноша с тревогой размял онемевшие пальцы.

Адайра погрузилась в раздумья. В конце концов она сказала:

– Полагаю, она имела в виду, что духи земли и воздуха над водой. Я никогда об этом не задумывалась.

– Я тоже.

Адайра замолчала. Ее спина все еще была прижата к его, и Джек почувствовал, как девушка глубоко вздохнула.

– Джек? Ты можешь сыграть балладу моей мамы, чтобы вызвать духов земли?

Он напрягся.

– Твоя мама сочинила балладу для духов земли?

– Да.

– А как насчет огня и ветра?

– Она никогда не сочиняла музыку для них. По крайней мере, ни мне, ни моему отцу об этом не известно.

Джек молчал. Он смотрел на пенящуюся воду, окружавшую их, на арфу в руках, на кровавое пятно на пледе.

Он не знал, как сказать Адайре о переполняющих его чувствах удивления, страха, напряжения и боли. Играть для духов, быть признанным, достойным. Чувствовать силу, скрытую в его руках и голосе. Даже сейчас в нем все еще теплился жар магии.

Это было опасное чувство. Невольно Джек задавался вопросом, как быстро его жизненные силы иссякнут.

Было также очевидно, что Аластер не предупредил Адайру о последствиях. Скорее всего, она просто не знала. Не знала, что здоровье ее матери медленно угасало каждый раз, когда она играла для духов. Безвременная кончина Лорны наступила в результате несчастного случая пять лет назад – падения с лошади, а не медленного изнуряющего недуга, вызванного применением магии. Но ее судьба была предрешена, если бы она прожила свои годы, воспевая духов, и теперь Джек отчетливо видел это.

Быть Бардом Востока было очень почетно, но за это приходилось платить страшную цену. И Джек не знал, хватит ли у него сил расплатиться.

– Духи должны знать, где находятся дети, какой из них обижен и прячет девочек. – Адайра размышляла вслух. – Они видят почти все. У них должны быть ответы. И если духи воды не в силах сказать правду… нам нужно вызвать других и поговорить с ними. Что скажешь?

– Думаю, это наш следующий шаг,– согласился Джек. Он не стал произносить вслух то, что они оба прекрасно понимали. Если духи земли не смогут им помочь, ему придется сочинить балладу для духов ветра. Он понятия не имел, как это сделать.– Мне потребуется время, чтобы изучить музыку твоей мамы,– ответил он и мысленно добавил: «Мне потребуется время, чтобы прийти в себя».

– Приходи в замок сегодня чуть позже, и я отдам тебе ноты.

Они еще немного посидели на скале в дружеском молчании, пока луна не начала садиться и приливы не утихли.

В конце концов Адайра соскользнула в воду и, обогнув скалу, подняла на Джека взгляд.

– Ты собираешься сидеть здесь всю ночь, бард?

Он напрягся, услышав насмешку в ее голосе.

– Не думаю, что разумно плавать в море ночью. – Джек чуть было не добавил, что это мнение не только жителей большой земли, ведь океан никогда не был безопасным. Но сдержался, подумав, что Адайра может использовать против него все, что связано с большой землей.

– Так ты планируешь просидеть там всю ночь?

– Да, пока не спадет прилив, – ответил Джек.

– А это, как ты знаешь, на рассвете.

Он проигнорировал ее дразнящее приглашение присоединиться к ней и крепче прижал к себе арфу. Посмотрев в небо, он попытался определить время, но украдкой наблюдал за Адайрой. Девушка все так же покачивалась на волнах, ожидая его.

А потом вдруг исчезла, растворившись под темной поверхностью воды.

Джек смотрел на то место, где только что была наследница. Ждал, завороженно наблюдая за волнами, что она вот-вот вынырнет на поверхность. Но Адайра оставалась под водой, и юноша запаниковал.

– Адайра,– позвал он, но ветер сорвал ее имя с его губ.– Адайра!

Ответа не последовало. Девушку нигде не было видно. Вскоре от темноты и мерцания волн зарябило в глазах. Какая-то часть его понимала, что Адайра играет с ним, но другая часть была в ужасе от мысли, что дух пришел за ней и удерживает ее под водой.

Джек прыгнул в воду, одной рукой крепко прижимая инструмент к груди, а другой отчаянно ища ее. Как только их пальцы переплелись, он понял, что она ждала его, затаившись, как терпеливый хищник. Адайра знала, что он придет за ней, и когда они вместе вынырнули на поверхность, он почувствовал облегчение, злость и чуточку веселья.

Поначалу Джек ничего не сказал. Вода стекала с его волос. Адайра рассмеялась, и его сердце предательски заколотилось.

– Ну давай, – сказал он. – Наслаждайся своей победой.

– Ты должен благодарить меня. Я только что спасла тебя от долгой ночи, проведенной на скале. – Девушка выскользнула из его пальцев и брызнула ему в лицо, уплывая.

Джек потянулся, чтобы схватить ее за лодыжку, но Адайра увернулась. Юноша так и не смог ее поймать. Она плыла прямо перед ним, направляя его к прибрежной тропинке. Через мгновение девушка повернулась и поплыла на спине, глядя ему в лицо.

– Ты стал медленно плавать, Джек.

Он ничего не ответил, потому что музыка истощила его. Пусть она винит его в том, что, живя на Большой земле, он совсем разучился плавать.

Джек последовал за ней туда, где тропа пересекала скалы. Адайра выбралась из моря, грациозная и изящная, несмотря на мокрую одежду. Джек остался в воде, ожидая, когда она обернется.

Юноша протянул руку, не зная, хватит ли у него сил выбраться без ее помощи.

– Ты собираешься мне помочь?

Адайра расплела свою спутанную косу и снова засмеялась.

– Думаешь, я вчера родилась?

Она подала ему плохую идею. Он еле заметно улыбнулся.

– Тогда возьми хотя бы арфу. Иначе она потеряет форму, пробыв в воде так долго. – Джек поднял инструмент, и Адайра внимательно его изучила. Юноша скрыл свое ликование, когда она протянула руку, чтобы взять арфу.

Как только ее пальцы сомкнулись на раме, он потянул ее на себя. Адайра вскрикнула, падая в море прямо у него над головой. Он не смог удержаться – широко улыбнулся, когда Адайра, выплевывая воду, вынырнула на поверхность.

– Ты скоро заплатишь за это, – сказала она, протирая глаза, – давний соперник.

– Не сомневаюсь, – с иронией ответил он. – Какой будет твоя месть, наследница? Смола и перья? Колодки? Мой первенец?

Адайра смотрела на него с минуту; на ее длинных ресницах блестели жемчужины воды. Море омывало их плечи, пока они плыли по накатывающим волнам, и Джек чувствовал, как ее пальцы касаются его пальцев.

– Я могу придумать кое-что похуже. – Но, говоря это, она улыбнулась.

Никогда прежде Джек не видел такой улыбки на ее лице. Или, может быть, однажды, очень давно, когда они еще были детьми.

Адайра заставила его вспомнить те времена. Далекие дни, проведенные в море и пещерах. Ночи, проведенные в блужданиях по диким местам, зарослям чертополоха, гленам и прибрежным скалам. Она заставила его вспомнить, каково это – жить на острове. Принадлежать Востоку.

Наследница хотела, чтобы он играл для клана, и Джек начал подумывать, что, возможно, ему стоит остаться, даже если это будет отнимать у него здоровье, песня за песней. Всего на год. Один круг времен года. Достаточно долго, чтобы увидеть, как она становится лэрдом.

Юноша осторожно вынул прядь золотистых водорослей из ее волос и неохотно признался себе.

Адайра стала ему неприятна чуть меньше, чем вчера.

И это сулило ему только неприятности.