— Все, Ви. Я наберу тебя, как тут… закончу, — сказала тихо, провожая детей и сестру из квартиры.

С Дашей собиралась поговорить уже после того, как разберусь с Алексеем. Ведь на мужа собиралась вылить все, что бушевало внутри, а к разговору с дочерью нужно было подойти со всей ответственностью. И спешка здесь была ни к чему.

— Удачи, Арин… — вздохнула Виолетка, и они удалились.

Я же, заперев за ними дверь, прошла в комнату, где Ковалев так и продолжал храпеть во все дыры и, с силой толкнув его, сказала:

— Просыпайся, сволочь…

Он подскочил на постели, заозирался по сторонам. Выглядел так испуганно, что мне даже смешно стало от его растрепанного вида.

— А! — увидев меня, расплылся он в противной злой улыбке. — Приехала мамаша года!

Это стало последней каплей. Подлетев к мужу, я размахнулась и залепила ему звонкую пощечину, от которой руку прострелило тупой болью.

Глаза Алексея полыхнули лютой злобой. А усмешка стала еще более уродливой, превращая лицо Ковалева в отталкивающую маску.

— Заслужил, — кивнул он, спуская ноги с кровати.

Потер ладонью щеку, театрально подвигал челюстью туда-сюда, как будто существовала вероятность, что я могла ее сломать.

— Ты все? Вернулась в родной дом, или опять тебя куда-то понесет? — уточнил он, поднявшись и потянувшись с таким видом, как будто мы с ним просто встретили вдвоем этот день и у нас какие-то бытовые дела по плану.

— Понесет, видимо, тебя. Причем отсюда подальше, — процедила, наблюдая за тем, как Ковалев подходит к шкафу и с самым непроницаемым видом берет полотенце.

Очевидно, он просто намеревался отправиться в душ. А что потом? Улетит к своей любовнице? Вот так вот просто?

— Что ты наговорил Даше? А? Я тебя спрашиваю! И скажи спасибо, что треснула не скалкой за то, что ты провернул с Люсей!

Мои слова, произнесенные тоном, в котором проскользнули нотки истерики, достигли цели. Алексей сделал глубокий вдох и, отложив полотенце, вернулся на кровать, чтобы устроиться на ее краю.

— Арина, мне жаль, что ты узнала о моей второй семье вот так, — развел он руками. — Но я даже рад, что кто-то прислал тебе эти фотки. Кстати, ты не выясняла, кто именно это был?

Он задал тот вопрос, ответ на который вообще ничего не решал.

— Не вижу никакой разницы. Кто бы это ни был — спасибо ему! — отчеканила в ответ.

— Я и сам бы тебе все рассказал. Я больше не люблю тебя, Арина. У меня есть Нина, я хочу, чтобы она стала моей женой. В этой… командировке я планировал сделать ей предложение.

Каждое слово, произнесенное Ковалевым, было безжалостным и жестоким. Но так, наверно, было лучше прежде всего для меня.

— Ты сказал это Даше? — хрипло выдохнула я.

Алексей опустил взгляд. Он мог даже не отвечать, все было ясно и так.

— Не все, конечно. Но признался, что у меня есть другая. Знаешь, очень тяжело было это скрывать, когда твои родственнички выкрикивали про Нину от двери, — хмыкнул он.

Я потерянно опустилась на стул. Маленькая моя Даша… Что же ей довелось пережить… Самое меньшее, что стоит сделать в отместку — отлупить Ковалева так, чтобы он забыл, как его зовут. Но что это решит? Он сделал свой выбор, он хотел другую и улетал к ней. Как он там сказал? Хочет делать ей предложение? Что ж, скатертью дорога.

— Ну, все, что я могу тебе сказать, Ковалев… ты эгоистичная сволочь. Убирайся вон и забудь сюда дорогу, — проговорила я тихо.

— Вообще-то, здесь живут мои дети! — тут же вскинулся он. — Я имею полное право с ними видеться.

А вот это он сказал зря. Если до сего момента я ощущала лишь пустоту и какое-то невыносимое разочарование в том, что моя семейная жизнь в итоге потерпела крах, то когда этот козел заговорил о детях, меня аж подбросило на эмоциях.

— Убирайся! Пошел ко всем чертям! — закричала я, подлетев к Ковалеву.

Стала лупить его руками, пытаясь попасть хоть по каким-то частям тела. Он уворачивался, отступал, один раз даже отбил удар, шибанув меня по руке. И, видимо, сам испугавшись того, что случилось, ретировался в ванную.

— Открой немедленно! — замолотила я кулаками в дверь, которую Алексей за собой запер. — Открой и выметайся!

— Дай мне десять минут! Приму душ и уеду! И не заставляй меня пойти на крайние меры и тебя охладить, Арина!

Я услышала, что Ковалев открыл кран. Что ж, пусть помоется напоследок, трусливая скотина!

Пройдя обратно в комнату, я распахнула дверцы шкафа. Вытащила всю его одежду, чемодан, который он, видимо, собрал в поездку. Неожиданно мне в голову пришла мысль. Кольцо. Он ведь должен был купить его для своей Нины.

Метнувшись в прихожую, я обыскала его пальто. Затем пиджак и карманы брюк. Потом раскрыла чемодан и принялась перерывать вещи.

Алая коробочка обнаружилась в дальнем отсеке. Я вытащила ее и раскрыла. Дорогая безделушка, если судить по размеру камня. Таких он мне точно не дарил.

Сунув коробочку в ящик шкафа, я осмотрелась. Изрезать его одежду, как он того и заслуживает? Это займет много времени. Есть идея поинтереснее.

Охваченная каким-то безумием, которое диктовало мне лишь дурацкие желания отомстить чисто по-женски, я промчалась на кухню, где взяла с полки банку маринованной свеклы. Хрен он теперь отстирает это даже самыми хвалеными порошками. Я знаю, сама пыталась вывести пару пятен, посаженных Дашей.

Вылив все содержимое прямо в ворох вещей, я закрыла чемодан прежде, чем по комнате бы распространился аромат, который бы выдал меня с головой. И, вытащив Ковалевский баул в прихожую, выкатила его за пределы квартиры.

Остальные шмотки просто выкинула в окно. Пусть бежит за ними и собирает, пока у нас во дворе не завелись бомжи, одетые с иголочки. Мы ведь не скупились на одежду Ковалеву. Он ведь у нас важный человек, ему нужно хорошее барахло!

Наконец, он вышел из ванной. На бедрах полотенце, сам выглядит так, как будто как минимум царь и бог, спустившийся с олимпа, чтобы казнить и миловать.

— Твой чемодан в коридоре. Смотри, чтобы соседи не забрали, а то они у нас решат, что это общедомовое имущество, — фыркнула я.

Ковалев ринулся к шкафу. Открыл дверцы и, цветасто выругавшись, как был, в полотенце, побежал в прихожую. Едва он оказался за пределами квартиры, я сорвала пальто, в котором лежали документы, и выбросила его следом за Алексеем. После чего заперла дверь на все замки. Теперь в квартиру не попадешь, даже если очень этого захочется.

— Арина! Арина, не глупи и открой мне! У меня там телефон и одежда! Я хочу их забрать! — тут же завопил Ковалев, начав барабанить с той стороны.

— Все будет ждать тебя на улице! — уведомила я его в ответ. — И скажи спасибо, что сейчас зима! Может, твой телефон и не разбился!

Послышалось очередное грязное ругательство, после чего голос Алексея стих. А я, подойдя к окну, отправила следом за вещами еще и мобильник Ковалева. После чего, чувствуя себя совершенно опустошенной, стала звонить Виолетте, чтобы просить ее немного задержаться на прогулке.

* * *

— Алексей? Господи, почему ты не предупредил? Я думала, что это курьер. Мы с Антошкой заказали пиццу… Открываю, а это ты, — затараторила Нина, когда распахнула перед Ковалевым дверь.

Она выглядела растерянной. Надо думать — Алексей ведь решил сделать ей сюрприз. Как только подобрал все вещи, которые истеричка-Арина выбросила, и привел себя в порядок, сразу же взял билет и полетел к любимой.

И вот наконец-то он видел перед собой Нину, и все приключения последних пары дней стали растворяться и стираться из памяти.

— Папа! — бросился к нему Антошка, когда Ковалев зашел в прихожую и уже хотел шутливо поинтересоваться, действительно ли его настолько не ждали и не ехать ли ему в гостиницу.

— Милый, я же сказала, что так называть дядю Лешу не нужно! — одернула сына Нина.

— Пусть называет, — добродушно рассмеялся Ковалев, подхватывая мальчика на руки.

Потом повернулся к той женщине, видеть которую было так славно, что от этого чувства внутри все дрожало.

— Не рада мне? — уточнил, приподняв брови.

Нина всплеснула руками.

— Ну что ты такое говоришь? — притворно-строго возмутилась она. — Просто нужно было позвонить и предупредить, я бы приготовила ужин.

Ковалев опустил довольного Антошку на пол, притянул Нину к себе. Прежде, чем оставить на манящих устах жаркий поцелуй, прошептал:

— Я если и голоден, то совсем не в том смысле.

Она покраснела и опустила глаза. Вкупе с ее ангельским личиком и простой прической, когда Нина убрала волосы в хвостик, это выглядело очень трогательно и невинно.

Поцелуй вышел жадным, но коротким, с обещанием скорого продолжения. А когда в дверь позвонили, Нина испуганно взглянула на Ковалева.

— Видимо, пиццу вашу привезли, — хмыкнул он и открыл курьеру.

От обеда в виде фастфуда Алексей отказался. Не хотел портить аппетит перед тем, как они с Ниной отправятся ужинать. А также не желал тянуть кота за все подробности и намеревался сделать предложение прямо сегодня.

— Что за чертовщина? — чуть не взревел Ковалев, когда открыл чемодан.

Нина как раз усаживала Антона перекусить и собиралась звонить маме, чтобы попросить ее посидеть с внуком, пока они будут в ресторане.

— Что случилось? — донесся ее мелодичный голосок из кухни.

Ковалев крепко выругался. От его вещей несло уксусом так, что хоть святых выноси. А все вещи были пропитаны свекольным маринадом. Сучка Арина, что она вообще сотворила? Но не это было главной причиной, по которой Ковалеву безмерно захотелось взять и сжать пальцы на тонкой шейке жены. Она забрала кольцо! А ведь покупка помолвочной безделушки стоила Алексею внушительной суммы!

— Любимая, я воспользуюсь стиралкой? — мысленно сказав себе, что ничто не помешает ему насладиться Ниной и этими днями, уточнил Ковалев, появляясь на кухне.

— Конечно! Точнее… Я сама все выстираю, это не мужская забота, — промурлыкала она, подходя к Леше.

И Алексей, вновь прижав любимую к себе, возблагодарил небеса за то, что они послали ему эту женщину.

Кольцо он, разумеется, купил. Сослался на то, что ему нужно отлучиться, и смотался до ближайшей ювелирки. Конечно, это было совсем не то украшение, какое он хотел преподнести Нине, причем купить драгоценность пришлось по заоблачной цене, но, приобретая ее, Ковалев испытывал какое-то мстительное удовлетворение. Пусть Арина забирает то, что украла. У его женщины будет все самое лучшее и дорогое.

Наконец, они оставили Антошку на бабушку, и Алексей, надев костюм, подал руку Нине.

— Мадмуазель, прошу провести со мной лучший вечер в вашей жизни.

Она снова рассмеялась так, что показалось, будто колокольчики звенят, и когда Ковалев помог ей устроиться в такси, он окончательно расслабился и забыл про всю свою прошлую жизнь. Так рядом с Ниной было всегда.

В ресторанчике их уже ждали. Как только Алексей подвел любимую к месту у окна и отодвинул для нее стул, к ним тут же поспешил официант. Хостес, вручив меню, удалилась, а Ковалев заказал бутылку самого дорогого шампанского. Сорить деньгами так сорить!

— Милый, а что с твоими вещами случилось? — спросила Нина, листая меню.

Алексей поморщился.

— Да так, небольшая авария, — расплывчато ответил он. — Если не отстирается, выброшу, да куплю новое.

Нина покачала головой.

— Там дорогие вещи, милый. Я попробую их спасти.

Какое-то время ушло на то, чтобы сделать заказ официанту. Ковалев едва на месте не подпрыгивал от нетерпения — кольцо, казалось, жжет карман пиджака. Наконец, они продиктовали, чем хотели бы побаловать себя сегодня, и Алексей, подняв тост, сказал:

— Я хочу выпить сегодня за лучшую женщину… За ту, которая согревает меня одним знанием, что она есть на этом свете.

Он кашлянул, потому что голос стал садиться от волнения. Как у подростка в пубертате, ей-богу! А Нина очаровательно краснела и улыбалась, чем сводила с ума.

— Ты знаешь, что у меня есть жена, но мы с ней очень разные люди. Когда я вернусь домой — буду с ней разводиться, Нина. Оставлю им с детьми квартиру, себе заберу фирму. Я все решил, любимая… Хочу быть с тобой и только с тобой. Хочу стать Антошке отцом.

Сказав это и видя, что пальцы Нины с силой впились в хрустальную ножку, он вытащил кольцо из кармана, отставил бокал и, раскрыв коробочку, сказал:

— Я прошу тебя стать моей невестой, Нина. Потому что до безумия тебя люблю.

Ковалев выдохнул, чувствуя себя ни много, ни мало, а Гераклом, совершившим подвиг. Но совсем не той реакции, которую увидел от Нины он ожидал.

Она вдруг отставила бокал, закрыла лицо ладонями и, покачав головой, проговорила:

— Зачем же ты все испортил, Леша? У нас ведь все было так хорошо!

Ковалева как обухом по голове приложило. В каком таком смысле все испортил? Ладно бы он не сделал предложения, когда бы Нина его ждала и все обстряпывала так, чтобы он на ней женился, но в итоге заветного колечка не получила. Тогда бы Алексей мог ее понять.

Но вот она — коробочка в его руке. А в голове только эта женщина и желание жить лишь с нею.

— Я готов забрать тебя в свой город. Или, если скажешь, что не хочешь отсюда уезжать, я сам переведу бизнес. Да, это будет стоить мне финансов, но я готов на все, Нин…

Она подалась к нему и обхватила его запястье пальцами.

— Леша, дело вовсе не в этом! — заговорила с жаром, сквозящем в каждом слове. — Дело не в переездах или чем-то другом. У нас все с тобой хорошо и так, я совершенно не хочу выходить за тебя замуж!

Нина вздохнула и продолжила:

— Послушай, даже в том, что я сейчас говорю — сплошной негатив. Звучит так, как будто я не желаю с тобой быть. Но это неправда. Я очень тебя полюбила и мне очень хорошо с тобой. Но поверь — брак все испортит.

Со стороны, наверно, Ковалев был жутко… забавным. Можно было легко поржать над тем, как он сидел, с коробочкой наперевес, а женщина, которая была ему дороже всех на свете, что-то ему горячо вещала. Но на это было плевать! Пусть смотрят и потешаются. Важным было лишь то, что говорила и говорила Нина.