— Арин… это, наверно, неудобно, — начал Игорь, но я его перебила:

— Неудобно будет в гипсе ходить, если перелом пропустишь и придется носить его дольше положенного. Сможешь добраться, или вызовем врачей сюда?

Какое-то время Игорь смотрел на меня с тем восхищением, которое я уже не раз видела по отношению к себе у этого мужчины. После чего улыбнулся и заверил:

— Смогу!

Устроив Морозова в комнате, я быстро развесила наши вещи сушиться и прошла к нему. Он уже закатал штанину, снял носок и, чуть морщась, растирал лодыжку. Я невольно отметила про себя, что у Игоря красивые ступни, но тут же обругала себя за эти мысли.

— Перелома, вроде, точно нет, — констатировал он, поднявшись. Тут же опустился и добавил: — А вот ушиб имеется.

Я покачала головой.

— Спасибо, что ты мне с трамплина не дал улететь, а то я бы и костей, может, не собрала, — поблагодарила Игоря. — Может, все же врача? Или в травму тебя отвезти?

Он отмахнулся и заверил меня:

— Пустяки! Приеду домой, погрею ушибленное место, а потом мазью смажу.

— Ну, нет! — тут же стала вспоминать я все, что знала о такого вида повреждениях. — Греть не нужно, может быть воспаление. Сейчас принесу лед, а еще у меня есть хорошие пластыри как раз на такой случай. Сиди здесь!

Я направилась в сторону кухни, где стала рыться в весьма обширной домашней аптечке. Когда у тебя двое детей, ты и повар, и воспитатель, и доктор…

— Дашуль! Открой, пожалуйста! Бабушка с дедушкой приехали! — крикнула дочери, когда раздался звонок в дверь.

Родители обещали заскочить и привезти какие-то гостинцы внучкам. А потом мы собиралась немного посидеть за чаем и чем-нибудь вкусненьким, ведь в последнее время общение с семьей приносило мне огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Однако, судя по голосу, который донесся из прихожей, прибыли вовсе не мама и папа. А Алексей, которого я ну никак не ждала сегодня. Особенно учитывая тот факт, что в нашей комнате сейчас находился другой мужчина…

Выйдя из кухни, я направилась к Даше и ее отцу. Если повезет, Ковалев уедет быстро и не заметит одежду и обувь Игоря. Хотя, я плохо представляла себе, что должно было случиться, чтобы Алексей так внезапно бы ослеп.

— У вас гости? — спросил он, как только я появилась в прихожей.

Не вышло скрыть улики… ну что ж…

— Да, у нас гости. Почему ты без предупреждения? — тут же пошла я в ответную атаку.

Ковалев мгновенно поник. По правде говоря, я опасалась, что он может разъяриться и опять учинить скандал, но он лишь окинул вещи Морозова взглядом и спросил:

— Это муж Нины?

Дашка, которая присутствовала при этом, нахмурилась и поправила очки на переносице.

— Леш… — начала я, желая высказать все то, что Алексей знал и без меня.

Что присутствие в моем доме мужчин, кем бы они ни являлись, его не касается. И что я вообще не обязана перед ним отчитываться. Тем более что и причин для этого не было. Но вместо этого я просто ответила:

— Да, это Игорь. У тебя что-то срочное? — спросила спокойно и без вызова в голосе.

Ковалев вздохнул и сунул руку в карман пальто, откуда вытащил двух небольших вязаных зайцев.

— Я вот… дочкам купил. Не смог удержаться, когда увидел, — заговорил он торопливо. — А потом не стал ждать, когда мы снова назначим встречу и я смогу приехать… решил к вам заглянуть. И вот… — снова добавил он неуклюже.

Дашка, увидев зайчиков, разулыбалась. Я бы тоже умилилась неожиданному подарку, если бы прошлые обиды еще не были столь свежи. Но я ведь уже все решила и не собиралась жить прошлым.

— Передашь Люси? — спросил Ковалев, когда Дарья забрала подарки с тихим «спасибо».

— Передам, — кивнула она. — А какой кому — неважно? — уточнила дочка.

Леша улыбнулся и помотал головой:

— Ты первая их увидела, ты и выбирай, — ответил он.

Некоторое время пауза, которая возникла в беседе, провисела в воздухе, как закономерный итог, когда нам больше нечего было сказать друг другу. Затем Ковалев сказал:

— Тогда я поеду. У меня еще дела.

Он наверняка лгал, а та надежда, с которой почти бывший муж посмотрел на меня, и вовсе говорила яснее всяких слов: позволь мне остаться! Эти три слова буквально вспыхивали в глазах Алексея, но я знала: он будет молить меня об этом не потому, что все осознал и хочет вернуть семью. Он просто желает обрести тот комфорт, которого лишился. Ведь если бы у них все сложилось с Ниной, сейчас бы Ковалева здесь не было.

— Пап, подожди, — попросила Даша, когда Алексей развернулся и почти покинул квартиру.

Как будто понял, что здесь ему окончательно нечего делать, и даже в просьбе побыть с Люсей, если бы она прозвучала, Ковалеву будет отказано.

Я вопросительно взглянула на дочь: остаться мне, или, наоборот, уйти, чтобы им не мешать? Они ведь так и не общались толком с момента, когда Даша, совершенно заслуженно для Леши, затаила на него обиду. И сейчас, когда дочь обратилась к Ковалеву, в ее просьбе уже крылось гораздо больше эмоций, чем в том, что она выказывала по отношению к отцу за последнее время.

— Да? — спросил Леша, впиваясь взглядом в личико Даши, что была, кажется, гораздо мудрее, чем положено быть людям даже в сорок лет, не то что в десять.

— Отвезешь меня в театр послезавтра? Мы со школой едем, ты меня часто на машине довозил… — сказала она и запнулась.

— Конечно, отвезу! — тут же с жаром откликнулся Алексей.

Он вдруг ринулся к дочери, схватил ту в охапку и, всхлипнув, прижал ошарашенную Дашку к себе.

— Прости меня… простите, прошу… Я ужасно поступил, я так раскаиваюсь… — забормотал он.

Ковалев вздрогнул всем телом и замер, наша дочь смотрела на меня поверх его плеча, а в глазах ее плескалась растерянность. Она лишь похлопывала Лешу по спине и молчала. Наконец, когда он отпустил ее, Даша сказала:

— Пойду к Люси… Отнесу подарок. И пап… — пробормотала она, — у нас с тобой мир, а как там у вас с с мамой — решать только ей. Но я в любом случае на ее стороне.

Дарья удалилась, сжимая в ладони принесенных Ковалевым зайцев. Я стояла и боролась с ураганом чувств, которые бушевали внутри. Нет, сожаления, что все случилось именно так, у меня не было. И может, в итоге, все случилось даже к лучшему. Ведь действительно во фразе: «Больше, чем измен, я боюсь не узнать об изменах», крылся огромный смысл, который я поняла на собственной шкуре. Ковалев уже не заслуживал той любви, которую я готова была дарить ему, как жена. Но как мать его детей, как я надеялась, буду занимать для этого человека особое место всегда.

— У нас получились прекрасные дочери, Ковалев, — улыбнулась я и, подойдя к двери, открыла ее, давая понять Леше, что ему пора.

Он постоял немного, переминаясь с ноги на ногу, и прежде, чем уйти, ответил:

— Спасибо тебе за них. В этом исключительно твоя заслуга.

Когда Леша вышел, я заперла за ним дверь и, попросив Дашку, чтобы она была начеку и открыла бабушке и дедушке, направилась к Морозову.

— Ну что, долечиваем ногу? А то у меня много дел еще, хочу побыть с родными, — сказала ему, обозначая границы нашего общения на сегодня.

Он кивнул и, немного кривовато улыбнувшись, согласился:

— Долечиваем. И спасибо тебе, Арина. За все.

Эпилог

— Папа! Папа!

Алексей замер на несколько секунд и тряхнул головой. Да нет, показалось. Прошел еще несколько метров по берегу и снова услышал:

— Папа!

Даша и Люси дома, с Ариной. В последний раз бывшая жена отпускала их с ним пару месяцев назад, так что в этот раз он улетел в гордом одиночестве. На мгновение возникло совершенно идиотское предположение, что Арина и девочки решили сделать ему сюрприз, вот и прибыли следом… Надежда на это была такой глупой, но такой нужной, что Ковалев даже на мгновение в это поверил.

За прошедшие два года, которые миновали со дня, когда они с женой развелись, он все еще не терял веры в то, что сможет вернуть семью. Арина не торопилась замуж снова, увлеклась открытием собственного дела, которое смогла организовать после их развода. Но и его к себе не подпускала, как ни старался. Максимум, что она сделала — позволила ему быть отцом для Люси и Даши. Таким, каким это было возможно в сложившихся обстоятельствах. И Ковалев этот шанс не упускал.

Он все же обернулся, его сердце пропустило удар. В паре метров от Леши стоял и хмуро смотрел на него мальчишка. В котором он не без труда, но все же узнал… Антона. Взгляд тут же метнулся дальше вдоль линии берега, нашел Нину. Ковалев едва сдержался, чтобы не развернуться и не сбежать куда подальше, пока она торопливо шла к ним.

Он молча дождался ее приближения, а когда она отправила сына погулять, сложил руки на груди. Что это за новости, когда чужой ребенок звал его отцом? Антошка помнил о том, что два года назад они чуть не стали семьей? Или это сейчас Нина, заметив Алексея, науськала сына?

— Привет, — поздоровалась она, пока Ковалев всматривался в черты ее лица.

Она очень изменилась за прошедшее время. Стала не такой холеной и ухоженной, лицо чуть оплыло, а взгляд потух.

— А я думала, что мне показалось… А потом Антон сказал «папа» и к тебе побежал. Я даже не думала, что он все еще тебя помнит, тем более, так, — затараторила Нина. — А мы вот тут… гуляем. Ты тоже где-то рядом остановился?

Ковалев инстинктивно замотал головой. Он не врал — и впрямь жил совершенно в другом месте, а сюда приехал просто так. Говорили, что здесь самые красивые закаты.

— А я сейчас одна… с Фоминым мы расстались… Он меня ославил на весь мой город, — продолжила Нина.

Она сжала челюсти, ее лицо превратилось в хищное и некрасивое. И как раньше, глядя на нее, Леша умудрялся думать, что привлекательнее женщины не встречал?

— Так что теперь я… совершенно свободна.

Нина посмотрела на него выжидательно и, как ему показалось, с затаенной алчной надеждой. Она облизнула губы — то ли пересохли, то ли просто хотела таким образом показать, что вновь готова на многое.

— Я вас не знаю, извините, — вдруг ответил Ковалев, немало удивляя даже самого себя.

И, быстро развернувшись, ушел размашистым шагом.

Екнуло ли у него что-то в сердце, когда увидел Нину? Глупым было бы врать себе, что нет. Только это была всего лишь ностальгия по прошлому. В том числе, по себе самому. Там он был влюбленным и окрыленным, там он был совсем другим…

Но на этом все! Больше ему не нужны ни Нина, ни Антон, ни отношения, в которых раньше Алексей нуждался, как в кислороде.

В одну реку войти дважды было нельзя… Жаль только, что эта простая истина как нельзя лучше подходила еще и его отношениям с бывшей женой.

Но он сотворил это со своей жизнью сам.

Ему и отвечать.

* * *

— Знаешь, что я тебе скажу, сестра? — задумчиво глядя на Игоря, спросила меня Виолетка.

Она поцеживала вино из бокала, расположившись на перилах террасы. Здесь мы с нею устроились, чтобы встретить прекрасный ранний августовский вечер. Тот, который словно прощался с нами, напоминая о знойном лете, что стремительно катилось за горизонт.

— Что ты мне скажешь, сестра? — улыбнулась я, подливая Ви еще немного сухого белого.

Она недавно бросила кормить и сейчас у нее был первый винный релакс за последние пару лет.

— Морозов — прям кремень! Я думала, он не выдержит и скажет тебе, что отправляется на поиски более сговорчивой женщины.

Я вздохнула и посмотрела на Игоря, который вовсю орудовал у мангала вместе с мужем Виолетки. Чуть поодаль от них в коляске спал племяш, а Даша и Люси забрались в домик на дереве, который им соорудил Морозов, и расследовали там какое-то детективное дело.

— Ну, его никто не держит, — расплывчато ответила я, отпив глоток из бокала.

Виолетта состроила мордочку.

— Да уж! Нет, он просто герой, — покачала она головой.

Усмехнувшись, я потянулась за кусочком сыра. Наши отношения с Морозовым были довольно странными. С одной стороны, мы общались на постоянной основе и вроде как нас вполне можно было назвать мужчиной и женщиной, которые встречались. С другой стороны, полноценными эти самые встречи было не назвать. И я не только об отсутствии секса. Мы словно были не до конца близки во всем, и причиной тому были я и мои сомнения.

— Кажется, дождь намечается, — посмотрела я на небо, которое с востока стало затягивать пеленой.

— Да вроде не обещали, — пожала плечами Виолетка, допив вино. — Но коляску через полчаса в дом все же завезу.

Я не ошиблась — дождь начался как раз в тот момент, когда мужчины дожарили мясо. Ужинать пришлось вовсе не на террасе.

Ливень все усиливался, он бил по крыше, стучал мерно по окнам и стенам. Я не могла заснуть, хотя все остальные обитатели дома уже вовсю дрыхли, убаюканные звуками летнего дождя. Все, кроме Морозова, которого устроили в гостевой комнате по соседству. И который, кажется, вовсю сражался со стихией прямо у себя в спальне.

— Черт! — послышалось приглушенное, и я, вскочив с постели, накинула на плечи халат и пошла посмотреть, что происходит.

Когда после стука вошла к нему в комнату, оказалось, что Игорь установил посреди пола пластиковый тазик, в который и капала вода.

— Господи! Как так вышло? — ужаснулась я. — Крыша потекла, что ли?

Морозов почесал в затылке.

— Завтра залатаем. Но да, потекла… причем вторая пробоина — прямо у меня над головой.

Он указал на подушку, на которой расползалось мокрое пятно, что становилось все больше с каждой каплей, падающей вниз с потолка.

— Блин, как мне неудобно, — пробормотала я.

— Да ладно, — заверил меня Игорь, отмахнувшись.

И я решилась. Наверно, мне и нужно-то было всего-ничего — побороть свои сомнения и страхи. А для этого хватило и крохотного повода.

Подойдя к Морозову, я решительно взяла его за руку и увлекла следом за собой в свою комнату. Он не сопротивлялся, пошел, не говоря ни слова, а когда я закрыла за нами дверь, взглянул вопросительно.