– Ждем последнего человека и начинаем.

– Времени совсем нет, давайте не будем ждать.

Весь отдел собрался, чтобы просмотреть отчет о вскрытии, который передала Сэхён, но Хёккын с самого начала казался недовольным. Никаких улик не нашли, но следователям нужно было обменяться всей известной информацией. Так повышалась вероятность раскрытия преступления – каждый мог обратить внимание на какую-нибудь пусть и небольшую, но важную деталь.

– В таком случае начинаем второй брифинг.

– Почему это второй? Будем менять номер каждый раз, когда появится новый труп?

Чжонхён был недоволен постоянно открывающейся дверью, в которую проходили сотрудники, даже не пытавшиеся вести себя тише.

– Убийства похожи, так что было бы более эффективно объединить в серию и расследовать вместе.

– Кто сказал, что ты можешь принимать подобные решения? С чего ты взял, что преступник один и тот же? В этот раз на трупе не было ниток, или что там было в прошлый раз. Будем расследовать их вместе, а потом окажется, что убийцы разные, и что тогда делать? Ты понесешь ответственность, если мы упустим второго?

Начальник ударил его по плечу, будто ставя знак вопроса.

– Значит, вы не собираетесь расследовать их вместе, я правильно понимаю? – спокойно спросил Чжонхён, пытаясь уклониться от руки мужчины.

За первым ударом последовал еще один – по левому уху. Придя в себя, юноша увидел, как Чанчжин опускает правую руку начальника. Офицер попытался принять произошедшее и продолжить брифинг.

– Ах ты гаденыш! Ты что делаешь?

Шея начальника, проглядывающая между расстегнутыми пуговицами рубашки, покраснела. Поднеся руку к онемевшему подбородку, Чжонхён почувствовал жар.

– Хённим, успокойтесь! [8]

Хёккын подбежал к нему, заметив, что Чанчжину не удалось утихомирить мужчину. Начальника вывели из кабинета. Согу, прочувствовав ситуацию, похлопал Чжонхёна по плечу и вышел следом за всеми.

Юноша остался наедине с тишиной. На глазах навернулись слезы, и он, сам того не ожидая, коротко рассмеялся. Он был в полной растерянности, так что боль отошла на второй план. Его друг как-то пошутил, что взрослый человек, к тому же работающий, может заплакать на людях разве что в стоматологии во время тяжелого лечения. Ему хотелось думать, что удар в челюсть можно приравнять к этому случаю.

Чжонхён еще несколько раз потрогал подбородок и начал собирать разбросанные по столу распечатки. Все так резко вышли, оставив стулья в беспорядке, что ему пришлось и их расставить по местам. Он подумывал дождаться, когда начальник придет, чтобы извиниться, но подавленно понял, что это не имело смысла. Тогда юноша сосредоточился на чтении документов.

Он был уверен, что тридцатиоднолетняя жертва не могла предположить, что будет убита, тем более так чудовищно. Она временно работала учителем математики в Женской средней школе Ёнчхона. У нее в сумке они нашли экзаменационные бланки, которые она забрала домой для проверки. На каждом женщина писала слова поддержки для учеников, после прочтения которых Чжонхён расстроился еще больше.

Это было самое сложное в работе полицейского. Как бы он ни пытался абстрагироваться от истории жертв, ему это не удавалось. И все же молодой человек понимал, что нельзя из раза в раз повторять одну и ту же ошибку.

Чжонхён решил уйти из участка и не возвращаться, пока не появятся хоть какие-то улики. Он не мог противостоять начальству. Офицер поднялся со стула, подошел к стеклянной двери и дернул ручку. Проход ему тут же загородил вернувшийся начальник.

– Куда-то собрался? Мы еще не закончили, поэтому возвращайся на место, – уже более спокойно произнес он.

Мужчина выглядел смущенным – возможно, уже жалел о рукоприкладстве.

– Давайте продолжим, – раздался приятный голос Чанчжина.

Следователь подошел и похлопал Чжонхёна по плечу.

– Ты же сам знаешь, какой у него характер. Но он все делает для нашего отдела, поэтому не упрямься, – прошептал юноша, подвинувшись ближе к начальнику и будто бы ожидая ответа.

Чжонхёну стало интересно, что тот понимал под «нашим отделом», о котором так часто говорил.

– Поскольку нам не хватает рук, мы объединимся со следственной группой и продолжим расследование вместе с ними.

– Объединимся? Как вы себе это представляете?

– Я должен все тебе объяснять? Опергруппа сосредоточится на первом убийстве, а следственная возьмет на себе второе.

Это заявление шокировало Чжонхёна даже сильнее, чем удар в челюсть. Отдел уголовного розыска полиции Ёнчхона делился две части: оперативную группу и следственную. Они вели совершенно разную работу: следственная занималась обычными преступлениями – насилием, воровством и тому подобным. Если в расследовании, которое они вели, появлялся труп, оно сразу передавалось опергруппе, занимавшейся раскрытием особо тяжких преступлений.

Как можно было поручить им расследование убийства, если они занимаются делами другого характера? Тем более при наличии подозрения серии. Как можно разделить это дело на две команды? Скорее всего, руководство хотело пустить пыль в глаза СМИ и общественности – показать, что убийства не связаны, и продемонстрировать занятость опергруппы.

– Если окажется, что ты прав и это действительно дело рук одного и того же человека, то тогда мы запросим подкрепление, которое поможет в расследовании. Не хотелось бы, чтобы нас раскритиковали за отсутствие улик и безделье. Так что объединим силы, – повысил голос начальник. Он всегда так делал, отдавая приказы.

Чжонхён лишь кивнул в ответ, слушая, как тот едва не срывается на крик. Дело, которое не отпускало его все эти дни, теперь показалось более понятным. Он собрал со стола документы.

– Командир!

Чжонхён обошел замерших мужчин и вышел из кабинета. Он спустился по лестнице бегом, сжимая документы, чтобы их не уронить.

– Эй, Чон Чжонхён! Ты куда? Эй!

В коридоре послышался громогласный крик начальника, но Чжонхён, не оборачиваясь, спустился на подземный этаж и забежал в столовую. Там он заметил собравшуюся вместе следственную группу, которая устроила себе перекур. Он лишь кивнул их командиру и выбежал на улицу через черный ход.

Одним движением он открыл дверь полицейской машины, забросил документы на заднее сиденье и быстро сел за руль.

Протиравшая очки Чжунгён вздрогнула, когда дверь широко распахнулась. Вошедший даже не постучал.

– Ты быстро. Не стой, заходи уже, – позвала она Сэхён, собирая документы со стола.

Та сделала шаг в кабинет.

– Если так подумать, ты просто невероятна. Как ты додумалась поехать в Ёнчхон?

– Меня попросил директор, что я могла сделать?

– И вот так он использует наших гениев?

Сэхён лишь усмехнулась на этот неприкрытый комплимент. Чжунгён была старше, но намного опытнее – она всегда старалась быть не хуже, не проиграть ей.

Однако положение девушки начало меняться после того, как директор узнал, насколько глава Национальной судмедэкспертной службы ее ценит. Она с такой сложностью получила осенью перевод, что не могла позволить Чжунгён все отобрать. Она оглядела коллегу, которая была выше на целых десять сантиметров, и представила, что ей придется упасть так низко, как Чжунгён даже не могла себе вообразить. Совсем скоро могла всплыть правда, поэтому нужно было действовать обдуманно и спокойно.

– Ты изучила то, что я просила?

– Ту плесень с трупа?

Сэхён взяла отчет и прочитала его на одном дыхании. Явно должно было быть что-то еще, раз плесень и антисептический запах появились после смерти.

– А фрагменты губки?

– Сэхён, ты уже что-то поняла, да?

Чжунгён забрала у девушки документ и положила на стол, перевернув оборотной стороной. Хотя в Службе легко предоставляли запрашиваемую информацию, были и те, кто не хотел ею делиться.

– Нет, но есть некоторые подозрения.

– Тогда тебе стоит поделиться своими подозрениями со мной, чтобы мы вместе справились с этим делом. Ты так не думаешь?

Взгляд Сэхён ожесточился, когда коллега затрясла бумагой перед ее лицом, не отдавая отчет. Девушка постаралась успокоиться и смягчить взгляд. В таких раздражающих ситуациях нужно было вести себя рационально.

– На летних каникулах первого курса мы проходили практику по вскрытию. Наша группа работала с трупом, на котором появилась подобная плесень. Возможно, из-за неправильной обработки. Мы потратили на него несколько недель, но с каждым днем зараза все больше распространялась, поэтому приходилось использовать антисептики и губку, чтобы ее убрать.

Чжунгён когда-то пришлось поступить в магистратуру по генетике вместо желаемой медицинской, поэтому она не особо любила истории Сэхён оттуда, однако сейчас слушала с интересом.

– Думаешь, он тоже… «практиковался»?

– А может, преследовал и какую-то иную цель. К тому же в процессе он повреждал тела. Хотя вот швы похожи на те, что делали мы.

– В таком случае нужно искать его среди людей с медицинским образованием.

– Он может и не быть связан с медициной. Его ведь прозвали не Врачом, а Портным. Судя по его действиям, он точно не профессионал. Возможно, он воспользовался губкой просто по привычке, да еще и не специальной, а обычной для посуды.

– Это какой-то бред. Думаешь, кто-то разгуливает со скальпелем и убивает просто так, ничего не понимая в этом? Как вообще жить в таком мире?

– Поэтому мы и должны найти его как можно быстрее. Спасибо, что дала посмотреть на результаты. Благодаря тебе мне удалось сэкономить время.

Настроение Чжунгён явно улучшилось – видимо, ей понравились слова Сэхён. Она спокойно передала ей отчет.

– Да, да. Но ты же понимаешь, что самое главное – найти ДНК?

Коллега откинула волосы назад и протянула девушке айс-американо, откуда-то взявшийся на ее столе. Сэхён приняла кофе, скромно поблагодарила и вышла за дверь. По пустому коридору она быстро добралась до своего кабинета.

Стоило ей зайти внутрь, как она тут же вылила кофе в раковину. Вскоре оттуда послышались звуки постепенно трескающегося и тающего льда. Приятные звуки.

Судмедэксперт подошла к своему месту и разложила перед собой все документы, включая отчет Чжунгён. Она вновь проиграла в голове вскрытие первого трупа и все, что было о нем известно. Шрамы от разрезов скальпелем, небрежные швы, сделанные простой нитью, удаленные органы, нога, источающая запах антисептика, и фрагменты губки.

Сэхён тупо уставилась на последний лист заключительного отчета. Причина смерти – удушение, она сама это определила, лаконично завершив документ, что обычно было ей не свойственно. Конечно, она знала намного больше, но тогда предпочла ограничиться своей подписью.

Она переключилась на второй труп, подумав об отпечатках пальцев. Отпечатки. И еще отпечатки. На первом трупе, если исключить нить, все кричало о причастности Чжогюна. Но он нашел новую жертву слишком быстро. Задумавшись, Сэхён погладила шрам на пальце.

Возможно, ему кто-то помогал, как в прошлом?

Девушка открыла поисковик, чтобы немного отвлечься от этих ужасных предположений. Она просмотрела новостную ленту, открывшуюся в том же окне. Статья о том, что убийства в Ёнчхоне не связаны и будут расследоваться по отдельности. Она прижала ладонь к переносице. Что они делают? Сэхён быстро просмотрела список вызовов. Она была уверена, что больше не наберет этот номер, но вот момент настал.

– Алло.

– Следователь Чон, это Со Сэхён. Я звоню с одним вопросом.

– Говорите.

Где-то на фоне послышался сильный шум, как будто кто-то кричал.

– Где вы сейчас? – Сэхён попыталась смягчить голос, надеясь не прозвучать грубо – звуки ее раздражали.

– Я в интернет-кафе. Зашел проверить видео с регистратора.

– В интернет-кафе?

– Просто есть небольшие проблемы… – Голос Чжонхёна на фоне шума все больше походил на бормотание.

– Понятно. Я видела новости. Правильно понимаю, что будут отдельные расследования?

– Поскольку нет улик, которые свидетельствовали бы о связи двух убийств, начальство решило объединить нас со следственной группой и разделить дела.

Все было понятно и без лишних слов. Чжонхён покинул участок после того, как попытался доказать, что преступления связаны. Ему пришлось уйти, как только он произнес ненавистное начальству «один и тот же человек». Она и так ничего не ожидала от полиции, ведь их способности к раскрытию дел всегда были сомнительными, но с офицерами Ёнчхона никому было не сравниться – абсолютно бесполезные существа. Она могла бы на этом остановиться, не добавляя себе работы, но сделала то, чего не ожидала сама от себя.

– Просто нужны доказательства, что это один и тот же человек? Я их найду, а вы пока подождите, не убирайте телефон далеко.

Сэхён бросила трубку, не дожидаясь ответа. Она видела много косвенных доказательств, которые могли бы подтвердить ее слова, но без убедительных улик и следов ДНК это все было не более чем простым предположением.

Чжогюн никогда не повторял свои действия точь-в-точь, поэтому на него так и не вышли. Он не только менял все инструменты, с помощью которых «разбирался» с трупами, но и никогда не выезжал на одной и той же машине – менял номера, пытался изменить ее цвет. Однако с аккуратностью у него были проблемы, поэтому именно Сэхён приходилось все проверять и заметать за ним следы.

Но теперь Чжогюн остался один. Возможно, указывающие на него улики все же отыщут – вдруг он засветился на камерах? Простому судмедэксперту было не под силу провести такое расследование, так что ей нужна была помощь полиции.

Чжонхён все больше сосредотачивался на двух преступлениях одновременно, не зная, кто за ними стоял. Чем больше он погружался в расследование, тем более растерянным становился – связь между убийствами не желала находиться. А значит, Сэхён могла воспользоваться его замешательством, использовать обнаруженные улики и найти Чжогюна первой. С самого начала задачей офицера было передать убийцу прямо ей в руки.

Она еще раз пробежалась глазами по отчетам. Хотя на втором теле швов не было, следы от них остались. Очевидно, Чжогюн попытался выдать это за работу подражателя.

Вот почему было так много отпечатков, и они обнаружились так просто. Казалось бы, они должны были остаться именно на первом трупе – и в области швов, и на органах. Зато их отсутствие компенсировалось вторым телом. Как будто мужчина специально работал без перчаток, не придавая этому никакого значения. Проблема была лишь в том, что оставленные отпечатки ему не принадлежали.

Ему опять кто-то помогает? Представить это было не так просто – они слишком давно не виделись. Сэхён нахмурилась и размяла затекшую шею. Нужно все обдумать. Она не сомневалась, что это дел рук Чжогюна, и нельзя было отступать перед возникшими сложностями. Мышцы шеи наконец-то расслабились, Сэхён опустила голову и заметила на краю стола лист бумаги.

Она прочитала написанное на нем и громко рассмеялась: загадка сельскохозяйственной пленки была решена – ей пользовался университет, заворачивая в нее готовые к вскрытию тела. Так они сохранялись для дальнейшей работы. Сэхён продолжила читать уже без особого энтузиазма.

Предполагаемое время смерти первой жертвы – за восемь дней до обнаружения тела, а второй – за три. Для работы с ним было слишком мало времени: возможно, поэтому его не замотали в пленку. Девушка снова усмехнулась – упаковочный скотч тоже был вполне в духе Чжогюна.

Стоп. Она вскочила и схватила заключение экспертизы. Скотч.

Судмедэксперт не стала искать телефон, а лично побежала в отдел, где делали анализ ДНК. Не ожидавшие ее появления сотрудники неловко поздоровались.

– Улики по первому делу все еще у вас? – спросила Сэхён, подойдя к первому попавшемуся эксперту.

– Что? По первому делу? Да, у нас, – ответил он, несколько раз прочистив горло, наверное от волнения.

Девушка оглядела кабинет и, не увидев среди сотрудников Чжунгён, продолжила:

– Тогда проведите экспертизу отпечатков пальцев.

– Хм, скажите, что конкретно мы проверяем.

– Пленку. Хотелось бы побыстрее получить результаты.

– Но мы уже ее проверяли. Причем очень тщательно, чтобы ничего не пропустить.

Мужчина оказался необычайно разговорчивым. Он явно не хотел повторять уже проделанную работу. Сэхён не могла справиться с презрением, которое почувствовала к говорливому сотруднику, рассеянно почесывавшему лицо рукой в перчатке. Каждый эксперт службы был обязан держать перчатки в чистоте, а этот не мог проконтролировать даже такую ерунду, но все равно пытался спорить с Сэхён. Нелепо.

– Хорошо, тогда не пленку, а скотч, которым она была замотана.

Он не смог скрыть своих эмоций – на его лице отразилось недоумение. Однако никто из коллег не спешил ему на помощь. Не выдержав давления Сэхён, он все же встал из-за стола. Еще один эксперт принес пленку, и девушка, надев перчатки, решительно оторвала от нее скотч. Подошел первый мужчина и протянул руку, но Сэхён покачала головой, намекая ему, чтобы он поменял перчатки.

– Не важно, отпечатки или телесная жидкость. Главное – найти ДНК.

Латекс лип к скотчу, управляться было непросто. Впрочем, было ясно, что отыскать следы было сейчас в приоритете.

Сэхён было абсолютно плевать, почему и как Чжогюн решил расправиться с жертвами. Ей нужно было лишь найти связь.

Она ждала, следя за временем по наручным часам. Совсем скоро в кабинет забежал вспотевший сотрудник. Сэхён сдержанно улыбнулась, схватила отчет и вышла в коридор. В левой руке она держала лист, а правой уже набирала Чжонхёна.

– Вы все еще в интернет-кафе? Спросите, могут ли они принять факс.

Теперь важно правильно все спланировать. Она должна найти Чжогюна быстрее полиции.

Даже в разгар летней жары Чжонхён собирал ноги вместе, пытаясь избежать исходившего от старого бетонного пола холода. Он сам не понимал, зачем вернулся в участок и как ему хватило смелости прийти в кабинет начальника.

– Хватит заниматься глупостями, сосредоточься на расследовании, пока не вмешалось руководство.

Спроваженный юноша вышел в коридор и прислонился к ледяной стене. Безучастно глядя на ручку двери, он выдохнул. Ему наконец-то показалось, что странное дело понемногу, но начало распутываться. Хотя начальник и приказал разделить дела со следственной группой, он по-прежнему не был в восторге от того, что полиции Ёнчхона вообще приходится расследовать эти убийства. Он явно ждал, когда Центральное управление по борьбе с организованной преступностью отправит подкрепление или заберет дело в свои руки. К тому же он опасался утечек в СМИ, поэтому приказал всю новую информацию предоставлять лично ему.

Чжонхён не понимал этого решения – в расследовании была важны скорость, времени на личные доклады не было. Но ради успешного раскрытия дела ему пришлось с этим смириться.

Тяжелым шагом он вернулся в свой кабинет. По отсутствию коллег можно было понять, что они выехали на место второго преступления, чтобы собрать показания жителей. Парень проверил телефон в надежде увидеть ответ Сэхён, но он так и не пришел.

Чтобы справиться с разочарованием, он отодвинул документы и заварил в кружке растворимый кофе. Он заказал ее в интернете, даже не представляя, что она будет настолько огромной – чтобы помешать напиток, приходилось глубоко опускать руку. Чжонхён опять переборщил с количеством воды, но все же принялся медленно пить некрепкий кофе. Его тепло постепенно начало согревать юношу, и напряженное тело наконец-то смогло немного расслабиться.

Чжонхён всегда был аккуратен, любил следить за порядком. Он взял влажную салфетку и еще раз протер и без того чистый стол, после чего достал помеченную красным стикером папку. Все материалы были важны, но особо значимые он всегда помечал этим цветом. Он вытащил документы и положил их на середину стола, а рядом разместил свой блокнот.

У убийцы мог быть помощник. Однако не было никаких намеков или улик, которые подтверждали бы это предположение. Покушение на убийство? Они все еще пытались найти совпадение отпечатков пальцев в системе, как с помощью программы, так и вручную. Видео с камер наблюдения тоже по-прежнему анализировались. А дальше? Чжонхён просмотрел записи в блокноте, обратив внимание на слова в уголке страницы.

«Дело о расчленении». Он совсем забыл об этом, пока бегал в поисках записей с камер. Он открыл базу данных и настроил фильтры – Кёнги, расчленение. Даже за прошлый год там было совершено свыше тысячи преступлений. Удивившись таким огромным цифрам, он еще раз просмотрел дело девяносто девятого года, информацию по которому заранее распечатал.

Офицер решил разбить дела по десятилетиям, поэтому ограничил поиск тысяча девятьсот девяносто первым – двухтысячными годами, надеясь найти однотипные преступления. Результатов стало гораздо меньше, но все равно слишком много для проверки в одиночку. Чжонхён застонал, размышляя о том, что делать дальше. Для начала он выбрал дела с проведенными арестами.

Из-за кучи отчетов, которые ему приходилось заполнять, глаза и без того были уставшими, а после нескольких минут работы за компьютером он и вовсе почувствовал невероятную сухость. Юноша потер глаза и, нащупав капли в ящике стола, закапал их. Это была обычная «искусственная слеза», которую выписал окулист, и ее осталось максимум на неделю. Он уже несколько раз откладывал посещение больницы, оправдываясь занятостью, но решил обязательно зайти в аптеку после работы.

Наконец Чжонхён снова сосредоточился на поиске. Казалось, что вот-вот что-нибудь найдет, но данных не хватало, поэтому приходилось просматривать документы по нескольку раз. Прошло больше часа, но он все еще не закончил. Начинало раздражать полное отсутствие каких-либо результатов, а ведь он уже дошел до двухтысячного года. И вот, стоило закрыть очередное дело и перейти к следующему, как он заметил что-то странное и еще раз перечитал заметки.

Семнадцатого октября двухтысячного года на западе Пхёнтхэка обнаружили расчлененное тело, спрятанное в лесу рядом с берегом реки. Следователи обнаружили все фрагменты тела, а также и ДНК преступника, но совпадений в базе не было. В итоге дело закрыли.[9]

Очень напоминает расследование тысяча девятьсот девяносто девятого года.

Вдруг в коридоре стало шумно, дверь кабинета распахнулась, и его наполнили остальные сотрудники опергруппы. Согу подбежал к Чжонхёну, над чем-то громко смеясь.

– Командир, у нас получилось. Мы нашли свидетеля.

– Серьезно?

– Да, а как иначе? – Согу снова рассмеялся, хлопая приятеля по спине. – Если опираться на его слова, то к переулку подъезжал микроавтобус.

– Микроавтобус? Какого примерно размера?

– Стандартный, на девять мест.

– Есть какие-то отличительные признаки?

– Да, мы уточнили. На нем не было ни наклеек, ни эмблем – он явно не от транспортной компании.

– Может, свидетель запомнил номер или видел водителя?

– Он проехал слишком быстро, поэтому ни того, ни другого.

Чжонхён схватил блокнот, как будто что-то вспомнил. Согу стоял рядом и украдкой подглядывал. Почувствовав его интерес, юноша отстранился и прикрыл страницу рукой.

– Вы все еще просматриваете старые дела?

– Какие старые дела? О чем речь? – с подозрением спросил Хёккын.

– В прошлый раз командир спрашивал, известно ли что-нибудь по ранним нераскрытым делам Ёнчхона. Вас тогда не было?

– Даже если были похожие случаи, они явно не расследовались нашей группой. Сто процентов передали Центральному управлению.

– Я сделал заметки на всякий случай. Давайте закончим с этим и сосредоточимся вот на чем.

Чжонхён перелистнул страницу и показал ее Согу, чтобы отвлечь его, пока он не наговорил ничего лишнего.

– Нужно снова проверить камеры перекрестка. В тот день проезжало несколько подходящих машин, я их записал. Все семнадцать.

Просматривая видео с камер, офицер зафиксировал каждую проезжавшую большую машину и время ее появления – церковный «старекс», грузовики (в том числе почтовый) и фургоны доставщиков. [10]

– Ого, командир, отличная работа! Сколько раз вы все это просмотрели? – восторженно спросил Согу, читая предоставленную информацию.

Хёккын подошел ближе и тоже заглянул в блокнот. Они уже потеряли интерес к тому, чем занимался Чжонхён, и юноша успокоился. Он забрал блокнот и убрал его в карман.

– Время не стоит на месте. Надо тщательно изучить видео и поймать, наконец, убийцу.

– Тогда оставим пустую болтовню и быстрее перейдем к работе, – сказал вошедший в кабинет Чанчжин. В руке у него был стаканчик кофе.

Командир с улыбкой согласился. Совсем скоро они найдут преступника, и тогда девушки смогут спокойно ходить по городу ночью, не опасаясь за свою жизнь. Чжонхён посмотрел на коллег, которые были заняты работой. Они точно думали так же.

– Видео идет сорок восемь часов, поэтому каждый возьмет отрывок в двенадцать. Если заметите подозрительный автомобиль, сразу сообщайте мне. Давайте постараемся найти убийцу уже сегодня.

Час назад они заказали чачжанмён, а значит, прошло уже немало времени – скорее всего, уже перевалило за восемь вечера. Чанчжин вышел покурить, но так и не вернулся, а Согу ушел в дежурку, чтобы немного вздремнуть. Чжонхён встал с места, чтобы потянуться. Кофеин сильно на него действовал, поэтому обычно он не пил его после трех дня, но сегодня он ни в коем случае не мог позволить себе заснуть, поэтому снова взял кружку и подошел к кулеру. [11]

Он был уверен, что они быстро справятся с задачей, но работа затянулась. Им оставалось лишь просмотреть записи с заднего входа, потому что он уже успел проанализировать камеры с главного. Убийца уже не мог остаться незамеченным. Однако оказалось, что у заднего входа была еще одна камера. Вдобавок надо отсмотреть еще и видео с регистраторов, чтобы сравнить записи. Все это было сложно сделать быстро даже вчетвером.

От усталости зрение стало слабее, и Чжонхён щурился в попытках сосредоточиться. Он увлажнил глаза оставшимися каплями и зажмурился.

– Подойдите на минутку, – послышался голос Хёккына, который сразу привел юношу в чувство.

Видимо он успел задремать, плечи затекли. Коллега снова позвал его. Голос звучал возбужденно, поэтому Чжонхён поспешил к столу.

– Видите эту машину? Серый микроавтобус. Не очень видно, это семьдесят два Ба или Ма, но виден основной номер: девяносто четыре – семьдесят шесть. Восемнадцатого в семнадцать тринадцать он заехал через главный вход. А вот здесь… – Хёккын остановил видео, сравнивая его со скриншотами за следующий день, которые ранее сделал Чжонхён. – Видите, опять он. Выезжает через задний вход в четыре тридцать девять утра. Во сколько обнаружили труп?[12][13]

– В четыре сорок семь. Он специально спрятался на территории кампуса, чтобы нас запутать, и уехал сразу, как сбросил тело.

– И что вы ждете? Надо найти машину.

Хёккын говорил так уверено, что Чжонхён не стал медлить и взял телефон. Он отправил файл с отрывком видео в офис обработки и анализа информации, попросив определить точный номер и найти владельца автомобиля. Время тянулось слишком медленно, что начинало раздражать. Коллега пытался делать вид, что все нормально, но его выдавали ноги в сланцах, которыми он беспорядочно стучал по полу.

Чжонхён не выпускал телефона из рук. Когда он решил, что нужно повысить громкость, и разблокировал сотовый, звук уведомления пробился через шум работающего кондиционера.

– Пришло?

– Главная улица Кильсан, первая центральная улица, дом сто двадцать четыре. – Он назвал адрес, показывая Хёккыну экран. [14]

Не сговариваясь, они вскочили с мест одновременно и выбежали из кабинета. Чжонхёну показалось, что, спускаясь, он перепрыгивает сразу через три ступеньки. Пока коллега садился за руль и заводил машину, юноша пристегивался и звонил Чанчжину. Он попросил его разбудить Согу и следовать за ними. Тут Хёккын нажал на педаль газа и разогнался так молниеносно, что их вдавило в сиденье.

Чжонхён ни разу с ним не ездил, поэтому даже не представлял, насколько он хорош. Он успевал проскользнуть между желтым и красным сигналами светофорами за считаные секунды и, зная Ёнчхон вдоль и поперек, находил самый короткий путь. Они прибыли на место на пять минут раньше, чем предсказывал навигатор, за которым следил Чжонхён. Они подъехали к раскачивающейся на ветру табличке с названием улицы. Хёккын выключил мигалки.

– Оставим машину здесь, дальше пешком. Пойдем одни или подождем остальных?

– Нет, ждать не будем. Возьмем тазеры, – ответил юноша, пытаясь скрыть волнение. [15]

Он прекрасно знал, какие предубеждения ходят о молодых командирах, поэтому на выездах всегда старался идти первым. Ростом и комплекцией он не уступал другим следователям, к тому же усиленно занимался спортом и тренировался, несмотря на юный возраст и недостаток опыта, каждый раз доказывая свою компетентность. Предвкушая успех, он еще сильнее напряг правую руку, в которой держал полицейскую дубинку.

Проспект перемежался небольшими улочками и переулками, идущими под большим наклоном. Юноша опасался, что они ошибутся домом, поэтому сначала искал номера домов на столбах и только потом двигался дальше.

– Мне кажется, нужная улица слева. Давайте вместе искать дом.

Хёккын явно волновался не меньше, раз беспрекословно подчинился приказу. Из-за летней жары и повышенной влажности они обливались потом, поднимаясь по склону вверх. Они дошли до начала дороги и сверились с указателями на дверях. Уже к третьему переулку идти стало сложнее, как будто кто-то привязал им к ногам мешки с песком. Дыхание идущего позади Хёккына постепенно стало тяжелым.

– Следователь Чан, сюда! – подозвал Чжонхён, стоило им пройти чуть дальше.

Там на первом здании виднелась табличка с номером сто двадцать четыре. Дом стоял за большими деревянными воротами, настолько высокими, что его самого видно не было. Чжонхён немного наклонился, прижавшись к стене, и подошел к входу. Хёккын предложил нажать на звонок, и юноша кивнул. Коллега ткнул кнопку.

Чжонхён оглядывался, проверяя, нет ли в ограде заднего входа. Засветился домофон, и он склонился еще ниже, почти сливаясь со стеной, чтобы камера его не заметила. В голове он проигрывал, как будет ловить подозреваемого, если тот попытается сбежать через ограду. Из динамиков послышался голос женщины средних лет.

– Прошу прощения за такое позднее вторжение. У меня разрядился аккумулятор, и я хотел попросить у вас кабель.

Женщина купилась на актерскую игру Хёккына и позвала кого-то. Полицейский жестами показал Чжонхёну приготовиться и отступил от двери. Через пару минут ворота открылись с протяжным сигналом, послышалось шарканье тапочек. На пороге показался пожилой, лысеющий мужчина в наспех надетой трикотажной рубашке с коротким рукавом. Он тер заспанные глаза.

– Спасибо. Проезжал здесь недалеко, но стоило включить аварийную сигнализацию, как аккумулятор разрядился.

Хёккын вытащил руки из карманов, показывая, что совсем не опасен.

– Где ваша машина?

Ничего не подозревающий мужчина вышел за ворота. Юноша отошел назад и подал сигнал командиру, который подбежал и схватил хозяина дома за запястье. Тот явно не ожидал атаки и попытался вырваться, но подошедший Хёккын схватил его за шею и нагнул к земле.

Чжонхён поднес к запястьям подозреваемого заранее подготовленные наручники, и он предпринял еще одну попытку освободиться. Тогда парень завел его левую руку за спину, а Хёккын схватил за правую и помог застегнуть наручники. Они уже собирались повести мужчину к переулку, как из ворот выбежала его супруга. Она не могла поверить своим глазам – какие-то мужчины схватили ее мужа и куда-то уводят.

– Что вы творите? – воскликнула она, пытаясь помешать полицейским.

Вспотевшая челка Чжонхёна упала ему на глаза. Откинув ее назад, он поднял мужчину и уже собрался объяснить, что происходит.

– Вы кто такие?!

– Оперативная группа полиции Ёнчхона. Квон Хёнчжо, вы задержаны по подозрению в убийстве и избавлении от тела. Вы имеете право хранить молчание, а также на присутствие адвоката.

– Вы о чем, вообще? Что я сделал? У вас нет доказательств, а вы меня вот так арестовываете?

Чжонхён наклонил голову набок, вглядываясь в затылок возмущавшегося мужчины. В этот момент наконец-то прибыло подкрепление. Задержанного передали Чанчжину, а Согу попытался успокоить дрожавшую, словно осиновый лист, женщину. У здания столпились местные, которые друг за другом выходили из домов на шум. Услышав их бормотания, Чжонхён захотел быстрее закончить операцию.

Он попросил коллег скрыть мужчину от толпы, а сам подошел к женщине и попросил ее сопровождать их в качестве свидетеля в участок, куда они без промедлений и отправились.

Сэхён открыла холодильник и достала не допитый днем кофе. Она перелила его в стакан со льдом, который только что купила, и проверила время – часовая стрелка дошла до девяти. Прохладный ветер из приоткрытого окна смешивался с воздухом от кондиционера. Она любила находиться в абсолютной тишине, где не допускались никакие звуки, кроме легкого гудения ноутбука.

Девушка взяла кусачки и подстригла ногти, хотя уже делала это позавчера и они не успели отрасти. Она вообще занималась этим каждый раз, когда появлялось время, а все из-за привычки грызть ногти. Странно, но в этой тишине, прерываемой лишь клацаньем по клавишам и звуками кондиционера, она ощущала себя наиболее комфортно и радостно.

Сэхён еще раз мысленно вернулась к словам, услышанным недавно от директора. В основном филиале судмедэкспертной службы начался набор специалистов, они специально держали место для кого-нибудь из Сеула, поэтому она должна быть готова к переезду сразу после успешного завершения дела.

Судмедэксперт сыграла весомую роль в объединении двух убийств в одно, в том числе благодаря отпечаткам, обнаруженным на скотче от пленки, в которую было обернуто первое тело. Если с помощью этих улик найдут и поймают преступника, в дальнейшем на основе этого дела могут обучать будущих специалистов – настолько оно было невероятно. Девушка отрезала ногти почти под корень, и на коже выступила кровь. Она вытерла пальцы салфеткой и смяла ее в кулаке.

Крутясь на стуле, Сэхён с жадностью допила кофе и погрузилась в раздумья. Пришло время найти Чжогюна, но дом, где он раньше жил, перестроили в квартирный комплекс, возле которого разросся небольшой лес, не оставив и следа от его бывшего места работы.

Вдруг завибрировал телефон. Сэхён проверила экран и увидела имя Чжонхёна. Покрутив сотовый в руках, она все же ответила.

– Алло.

– Это Чон Чжонхён… – Из-за шума на фоне его было плохо слышно.

– Алло?

Сэхён увеличила громкость.

– Это Чон Чжонхён из полицейского участка Ёнчхона.

– Я поняла. Зачем звоните?

– Мы задержали подозреваемого.

– Уже?

Поняв, что отреагировала слишком остро и почти выдала свои настоящие эмоции, Сэхён замолчала.

– Алло? Что вы сказали? Извините, здесь так шумно, что слышно очень плохо. Говорите погромче, – попросил Чжонхён, к счастью не услышав ее возгласа.

Девушка взяла телефон поудобнее и встала. Они не могли так быстро обнаружить Чжогюна. Нельзя, чтобы он так просто отделался.

– Как вы его нашли?

– Сравнили показания свидетеля и видео с камер наблюдения, а потом нашли нужную машину.

Сэхён одним рывком распахнула дверь и направилась к кабинету ассистентов. Там она жестом подозвала одного и велела следовать за ней.

– Я хотел сказать «спасибо». Мы нашли его так быстро только благодаря вам.

Проигнорировав его слова, Сэхён написала записку и передала ее коллеге.

– Где вы сейчас?

– В участке. Совсем скоро начну допрашивать подозреваемого. И…

– Что «и»? – слишком нервно ответила она, раздражаясь от бессмысленных пауз.

– Подождите.

Раздался шорох и шум, после чего стало лучше слышно.

– Я нашел еще одно похожее дело. В октябре двухтысячного года.

Сэхён сжала зубы, пытаясь скрыть волнение. Чжонхён поймал подозреваемого, но не был готов на этом закончить. Он проявил себя намного лучше, чем она предполагала. Теперь нож, которым она собиралась убить Чжогюна, мог обернуться против нее самой.

Судмедэксперт забежала в свой кабинет и положила нужные отчеты в сумку. Она не любила раскладывать бумажки, и разбросанные по столу документы полетели на пол.

– Оно немного отличается от тех двух, что мы уже обнаружили, поэтому я не особо в нем уверен. И все-таки убийцу тоже не поймали, поэтому я распечатал показания того, кто обнаружил труп. Я собираюсь задать вопросы и по нему.

– А смысл? Зачем спрашивать его о прошлом? – чересчур возбужденно спросила Сэхён.

– Ну… – Полицейский растерянно замялся. – Подозреваемый в возрасте, поэтому на всякий случай хотелось бы и об этом узнать.

– Он пожилой? Сколько ему лет? Вы рассчитали примерный возраст, опираясь на предыдущие дела? Нет, сначала расскажите про убийство двухтысячного подробнее.

Девушка отодвинула телефон от уха и сделала глубокий вдох. Она так разволновалась, что вопросы сами посыпались из нее. Затолкав в карманы все, что попалось на глаза, она вышла из кабинета.

– Да, конечно. Как вы помните, наших жертв обнаружили на поверхности, а эту захоронили. Поэтому я и сомневался, стоит ли их объединять. Но помните емкость, в которой нашли тело в тысяча девятьсот девяносто девятом году? В этот раз на земле тоже лежало каучуковое ведро. Как будто надгробие.

Сэхён, вцепившаяся в дверь машины, резко замерла.

– Простите, мне пора приступать к работе, поэтому я свяжусь с вами позже, хорошо?

В трубке снова стало шумно, послышались голоса. Девушка по привычке поднесла ноготь ко рту и почувствовала на языке кровь.

– Алло? Вы меня слышите?

Слышала, но будто через какую-то пелену. Девушке показалось, что ее ударили по затылку и все вокруг заволокло туманом, отрывая от реальности.

– Хорошо, я поняла, – громко выдохнув, ответила Сэхён и наконец открыла дверь.

Она подвинула водительское сиденье вперед и швырнула телефон на пассажирское. За годы работы она никогда не сбегала вот так, по своему желанию. Сэхён всегда была на месте – неважно, была ли у нее высокая температура или болел живот от кишечной инфекции.

Она хотела обдумать разговор с Чжонхёном, но так запуталась, что ничего не могла вспомнить. На пальцах, вцепившихся в руль, проступили капли крови. Наспех вытерев их салфеткой, она направилась в Ёнчхон.

После новостей о задержании подозреваемого участок, несмотря на поздний вечер, наполнился людьми. Сэхён остановилась подальше и снова набрала офицера. После беседы с ним она была словно не в себе – примчалась в Ёнчхон и только теперь поняла, что ничего не может сделать. Оставалось лишь ждать. Ее окутало непривычное чувство полного бессилия.

Девушка попыталась успокоиться, поэтому взяла влажные салфетки и протерла ими пальцы с запекшейся кровью. Мысленно она снова вернулась к диалогу с Чжонхёном.

Она считала, что полицейский изучал прошлые дела лишь для поиска зацепок по текущему, и была уверена, что теперь он их бросит. Однако он поймал подозреваемого и все равно не планировал от них отказываться?

Девушка решила вспомнить их первую встречу. Ей начинало казаться, что интерес Чжонхёна вызван какими-то личными причинами. Попробуем опираться на уже известную информацию: он вырос в полной, благополучной и обеспеченной семье, был единственным сыном. Что могло связывать его с Чжогюном?

Сэхён снова машинально поднесла руку ко рту и, щелкнув языком, опять почувствовала вкус крови. Она вышла из машины, от земли поднимался жар. Эксперт заметила, как полицейский автомобиль с мигалками проигнорировал запрещающий поворот знак и проехал прямо мимо участка.

Следуя за скрывшейся из виду машиной, она пошла по правой стороне реки. Сэхён остановилась на перекрестке и заметила небольшую улочку, ведущую к заднему входу в участок. Совсем недавно его показал ей Чжонхён. Девушка направилась туда.

На входе она показала удостоверение полицейскому в маленьком окошке. Возможно, из-за того, что она принадлежала к незнакомой ему службе, он поглядел на нее с подозрением, но все же пропустил внутрь.

Сэхён уже бывала в этом участке, поэтому причин для волнения не было. Она без промедления прошла внутрь, направилась к прилегающей к столовой лестнице и быстро поднялась наверх. Она ненавидела спорт, поэтому всегда пользовалась лифтом, даже если ей нужно было на второй этаж. Видимо, поэтому сейчас у нее перехватило дыхание.

Она передумала подниматься дальше самостоятельно и зашла в лифт. В отличие от хаоса снаружи, внутри было тихо и спокойно. Девушка поднялась до кабинета опергруппы без остановок, но внутри никого не оказалось. Она вышла из кабинета и снова набрала Чжонхёна.

– Судмедэксперт Со?

Обычно его рубашка была застегнута под самое горло, но в этот раз верхние пуговицы были расстегнуты, а челка вся спуталась.

– Зачем вы здесь?

– Заехала на минутку после работы.

– Вы не устали?

– Сегодня было совсем мало работы, да и дороги свободны, поэтому я быстро доехала. А вы, видимо, заняты? Я вам звонила.

– Да? Простите. Я только вышел с допроса.

– Ничего, не нужно извиняться. Если вы закончили, давайте продолжим разговор.

– Но только быстро, допрос еще не завершен, поэтому я не могу отходить надолго.

Он намекал на то, что ей лучше подождать. Сэхён замолчала. Он мог просто сказать, что расскажет обо всем завтра, – это не так сложно. Эксперт взглянула на уставившегося в пустоту Чжонхёна, решив, что он точно что-то скрывает. Он тоже посмотрел на нее, похоже удивившись внезапному молчанию.

– Ну, тогда я просто подожду, – наконец предложила она, но полицейский почему-то смутился.

– Могу я взглянуть на подозреваемого? – добавила она, пока парень не успел отказать. – Это не займет много времени.

Чжонхён, явно задумавшись над ее предложением, попытался поправить растрепавшиеся волосы. У него на лице отражалось все, о чем он думал. Было непонятно: возможно, он с самого начала не пытался ничего скрывать, а может быть, наоборот, сейчас хотел показать свои эмоции. Сегодня он был другим – не таким сосредоточенным, вежливым и серьезным, как обычно.

– Подозреваемый молчит, поэтому мы взяли перерыв. Сомневаюсь, что вы сможете его разговорить.

– Тогда просто посмотрю.

Настойчивые просьбы Сэхён казались Чжонхёну странными, и он неосознанно от нее отошел. Но все же девушка была более уязвима, чем подозреваемый, и ей явно нужна была поддержка. Немного посомневавшись, он все же решился.

– Хорошо. Тогда нам сюда.

Сэхён шла за полицейским, смотря ему в затылок, прожигая его насквозь. Она снова по привычке грызла ноготь. Темное ночное небо за окном было спокойным и умиротворенным, а тишина коридора прерывалась лишь звуками бьющихся об лампы мошек.

Увидев табличку на кабинете для допросов, Сэхён почувствовала невероятное волнение – казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Пройдя в распахнутую Чжонхёном дверь, она увидела лицо подозреваемого, и ее ноги резко ослабли.

– С вами все порядке?! – воскликнул юноша, и Сэхён поднялась, опершись на стену.

Кожа на тыльной стороне ладоней побелела – видимо, она слишком долго сжимала их в кулаки. Она расслабила руки, сразу почувствовав себя легче.

– Вы не поранились?

Она не могла прочитать его выражение лица, но по голосу слышалось, что Чжонхён за нее волнуется.

– Дайте посмотреть на записи, и я пойду.

– Что? Какие записи?

– По тому делу, о котором вы говорили по телефону.

Офицер огляделся по сторонам. Проверив, что в коридоре никого нет, Чжонхён провел Сэхён в свой кабинет. Он словно боялся, что их кто-то будет преследовать.

– Лучше всего не обсуждать это на людях, – прошептал Чжонхён, подойдя ближе к девушке.

– Почему? Какие-то проблемы?

– Не совсем проблемы…

Полицейский отвернулся, желая избежать пристального взгляда Сэхён. Лицо эксперта тут же просияло: она поняла, почему он так реагировал, поняла, как отвлечь его внимание от этих дел.

Она напустила на себя недовольный вид, и смущенный Чжонхён отошел. Его глаза забегали – он с пристрастием оглядел Сэхён. Видно было, что юноша обеспокоен.

– Здесь все и так в курсе этих преступлений, почему нужно скрываться?

– Ну… Потому что есть более важное дело – текущее, и я, как руководитель, не могу показывать, что сосредоточен на чем-то другом.

– Только поэтому? – перебила его оправдания она, заметив, как офицер постоянно смотрит на дверь кабинета, будто опасаясь, что ее громкий голос услышат. – Вы же первый обратились ко мне за помощью.

– Я? Вы про нераскрытые дела? Нет, я просто… Я решил их изучить, пытаясь найти зацепки по текущим убийствам. Возможно, тот мужчина…

Чжонхён замолчал, причем слишком резко. Люди не ведут себя так, просто оговорившись. Он замер, не дыша, словно только что раскрыл какой-то страшный секрет.

– Что за мужчина?

Парень выглядел испуганно и так неуверенно, что ему явно была необходима чья-то помощь.

– Я судмедэксперт. Я каждый день имею дело с мертвыми. Поэтому мне совсем не сложно послушать и кого-то живого, – мягко прошептала девушка, подходя ближе.

Офицер, напротив, отступил и сел на стул, не желая смотреть ей в глаза. Он вздохнул и обхватил голову двумя руками, закрыв лицо. Его взгляд устремился на стол, где стояли давно остывшие и размокшие ттокпокки. [16]

– Меня уже тошнит от этого запаха, – сказал юноша и прикрыл пластиковую миску крышкой.

Этого не хватило, чтобы перекрыть аромат, поэтому он убрал ее в пакет и крепко его завязал.

– Если бы только я тогда не встретил того человека…

Сэхён постаралась сохранить как можно более дружелюбное выражение лица. Перенеся вес на одну ногу, она сосредоточилась на скучной с самого начала истории.

– Вы про того мужчину?

– Нет. Я говорю о своей старшей сестре.

Насколько Сэхён знала, Чжонхён был единственным ребенком. Он рос в семье судей, которые отдавали ему всю свою любовь. Но, выходит, это было не так? Обычно в подобных ситуациях была вероятность столкнуться с неравным отношением родителей. А значит, история становилась интересней.

– Хотя я даже не знал, что она моя сестра.

Сэхён еле остановила себя от того, чтобы его поторопить. Чжонхён постоянно делал ненужные паузы, и ее терпение истощалось. Решив что-то про себя, парень поднялся со стула. Он был достаточно высок, и ему на лицо сразу упала тень загороженной лампы.

– Двадцать один год назад я встретил убийцу.

Писк в левом ухе усилился настолько, что едва ее не оглушил. Чжонхён знал Чжогюна! Откуда он мог его знать, если это произошло двадцать один год назад? Выходит, он – скрывавшийся все это время свидетель? Голова начала кружиться от нахлынувших вопросов. Врач говорил, что это из-за стресса, но после таких новостей можно было и скончаться от стресса.

Чжонхён все еще избегал взгляда Сэхён, но язык его тела говорил сам за себя. Он передал девушке файл с аккуратно сложенными бумагами и извинился.

– Я не хотел взваливать на вас еще и это. Для следователя это позор, но я все же хотел признаться, что только благодаря вам мы смогли выйти на подозреваемого. Я бы один не справился.

Девушка приняла увесистую папку. Между страниц виднелись стикеры с записями – вполне в духе Чжонхёна. Она все еще была в замешательстве, но кивнула в знак признательности.

– После окончания этого дела я планирую заново открыть прошлые и хочу попросить вас о помощи.

Сэхён покачала головой, не готовая сразу дать ответ. В этот момент в кармане Чжонхёна завибрировал телефон, и он быстро ответил на звонок. А Сэхён захотелось сбежать, пока ее голова не взорвалась от нескончаемых вопросов. Она обошла юношу, который с кем-то разговаривал, и направилась прочь из кабинета к лифту. В тот момент, когда двери начали закрываться, между ними протиснулась рука, не давая им захлопнуться.

– Я не успел вам сказать, но… спасибо за сегодня, – пытаясь отдышаться, сказал Чжонхён и попытался улыбаться как можно шире.

Его доброта заставила Сэхён почувствовать себя в ловушке. Она улыбнулась в ответ и нажала на кнопку закрытия дверей. Юноша махал ей, пока двери полностью не закрылись. Стоило лифту двинуться вниз, как Сэхён сбросила напускную улыбку и убрала папку в сумку. Выйдя из здания, она ускорила шаг, настолько, что забеспокоилась, как бы не упасть. При всем при этом замедлиться она не пыталась. На выходе полицейский, до этого проверявший ее документы, лишь склонил голову в знак прощания.

Сэхён добралась до машины и спряталась в ней. Только тогда она смогла нормально вдохнуть. Если она и дальше будет так много бегать, то ей точно будут нужны дополнительные тренировки и членство в фитнес-зале.

Она проехала по знакомой дороге, пока не заметила яркую вывеску мясного ресторана, около которой и остановилась. Еще раз проверив, хорошо ли закрыта дверь машины, она достала папку и вчиталась в документы.

Жертву закопали в зарослях у берега реки – там они с друзьями устроили осенний кемпинг. Не успела Сэхён дочитать первую страницу, как у нее потемнело в глазах. Пришлось продолжить, водя пальцем по тексту, чтобы сосредоточиться. Неожиданно ей почудилось, что от левой руки, на которую она опиралась, запахло кровью.

Кажется, это был октябрь, поэтому после захода солнца пальцы начинали мерзнуть…

Сэхён собиралась перевернуть страницу, но замерла, уставившись на листок.

Она вспомнила, как смывала кровь с перчаток в реке. Как они прилипли к ее худым пальцам.

Обессиленная, девушка все-таки перевернула страницу и пробежалась по ней глазами, после чего убрала в папку, которую держала на коленях.

Она потрогала бумагу, что скрывалась под пластиком. Листы А4 будто превратились в листы железа, под весом которых ныли ее колени. Это был вес бремени ее вины.

На фото виднелось ведро, лежавшее на земле, словно надгробный камень. Смысла читать дальше не было. Хотя это и случилось давно, было совсем не трудно вспомнить, как она собственноручно закопала тело.

– Чон Чжонхён?

Юноша склонил голову, скромно сложенные руки едва заметно дрожали.

– Это ведь ты? – Мужчина сделал вид, что трогает бейдж, висевший у того на шее, и неожиданно потянул его на себя. – Я должен знать имя человека, на которого собираюсь заявить, нет?! Я тебя спрашиваю!

Не желающий успокаиваться мужчина схватил офицера за ворот рубашки. Две пуговицы оторвались и укатились по полу в неизвестном направлении.

– Прекратите!

Согу попытался оторвать его от товарища, но тот как будто этого и ждал – сразу переключился на него и продолжил орать, не чувствуя усталости. От его криков болели уши и хотелось скривиться, но нельзя было подавать вида – это было бы проявлением слабости. Оставалось лишь прилипнуть к стене и терпеть, впитывая его гнев, словно губка.

Задержанный мужчина оказался основателем и директором достаточно известного в Ёнчхоне культурного фонда. Он владел несколькими фургонами и микроавтобусами, которые использовались для пунмульнори, а в ту ночь вообще не был за рулем – машину вел его сын. [17]

Тот, в свою очередь, был главой музыкального кружка в школе и уже начинал заниматься семейным бизнесом. Накануне вместе с остальными его членами они загрузили в машину инструменты и отправились в одну из деревень, чтобы провести там благотворительное выступление. Таковы были его показания, к которым прилагалось записанное ими видео. Так что теперь все пытались успокоить разозлившегося из-за ложных обвинений мужчину.

Доказательств его непричастности к делу с каждой минутой становилось все больше – алиби подтвердилось звонком и записью с регистратора одного из автомобилей. Чжонхёну пришлось его отпустить, но мужчина все никак не мог прийти в себя. Что бы ни говорил офицер, становилось только хуже. Основатель фонда занес над юношей руку, и тот от неожиданности зажмурился.

– Мне плевать, даже если вы задержите меня за нападение на полицейского, – так хочется вмазать тебе по лицу! Понимаешь? Да что вы за полицейские? Вот так, значит, вы работаете? Объявляете законопослушных граждан, платящих налоги, преступниками?

– Простите.

Он был готов принести сколько угодно извинений, лишь бы побыстрее разрешить ситуацию. Мужчина еще немного поорал, а после сбросил со стола все аккуратно разложенные документы, устроив в кабинете хаос, и покинул участок.

Его вывели через задний вход, настоятельно попросив не связываться со СМИ до следующего утра, но тот сразу направился к поджидавшей его шумной толпе репортеров. Он взял протянутый микрофон двумя руками и осипшим голосом начал критиковать полицию.

Обычно равнодушный ко всему Хёккын торопливо задернул шторы. Чжонхён без сил опустился на корточки, начав собирать разбросанные бумаги.

– Командир, брифинг проводите сами, – произнес коллега. Это был еще один удар в спину.

Чжонхён собрал документы и неловко поднялся.

– Разве не начальник должен был его провести?

– Ну, вы это все устроили, вам и нести ответственность.

Хёккын кинул на него пронзительный взгляд и выхватил документы, после чего молча развернулся и последовал к своему столу. Чжонхён с тревогой посмотрел ему вслед.

– Простите, следователь Чан…

– Идите уже, хорошо? Вернетесь завтра и можете сколько угодно просматривать записи камер. Или снова выехать на место преступления. В общем, будете заниматься поимкой преступника. Но вы же понимаете, что, по совести, должны сами разобраться с тем, что сегодня произошло?

Взгляд Хёккына обжигал. Он бросил все документы на стол и, пнув дверь, вышел из кабинета, как будто не мог ни минутой дольше находиться рядом с Чжонхёном. Молодой человек по-прежнему стоял посередине кабинета, теперь бессмысленно уставившись на раскрытую дверь. Согу ничего не сказал, только прошел к своему столу и сел – в кабинете раздался скрип колесиков его стула.

Чжонхён сел, прислонившись спиной к стене в коридоре и не сводя глаз с двери переговорной. Шеи коснулся прохладный ветерок, и он вспомнил о разорванной рубашке. Попытался привести ее в порядок, как рядом послышалось:

– Наденьте это.

– Судмедэксперт Со?

От неожиданности он замер. Сэхён держала большую черную ветровку и со странным выражением лица оглядывала кабинет.

– А где остальные?

– А… Они придут к началу брифинга.

– Вы что, собираетесь проводить его в одиночку?

– Нет, конечно. Зачем вы здесь?

– Заехала вернуть документы, – ответила она, окинув взглядом расстегнутую рубашку и ветровку.

– Вы уже все просмотрели?

– Я услышала, что вы задержали не того, поэтому решила привезти их быстрее, чтобы не возникло новых проблем.

Девушка бросила хлопковую сумку на пол, после чего передала документы и свою куртку Чжонхёну.

– Спасибо, – поблагодарил он и замолчал.

Мужчина, который некоторое время назад светился от мысли о почти раскрытом преступлении и о том, что может приступить к старым нераскрытым делам, исчез. Его место занял другой, и у него на лице не было и намека на улыбку.

– Вам необязательно участвовать в брифинге, – тихо сказала Сэхён, смотря на Чжонхёна и его сжимающие папку руки.

– Следователь Чон? Пора начинать.

Дверь переговорной открылась, и в ней показалось лицо молодой сотрудницы.

– Нет, я должен это сделать. Не хочу потом жалеть еще и об этом, – спокойно пробормотал полицейский и подошел к двери.

Он надел ветровку Сэхён и застегнулся, сразу почувствовав аромат ее духов. Ему хотелось обернуться, но он все же вошел в кабинет, хотя и не был к этому готов. Офицера тут же оглушили щелчки фотоаппаратов. По спине стекал холодный пот: возможно, из-за жары (хотя в комнате и стояли два самых крупных кондиционера), а может, из-за волнения. Чжонхён подошел к трибуне, поправил микрофон и начал брифинг. Произнося речь, которую репетировал уже сотни раз, он старался не отводить взгляда от собравшихся.

– Добрый день. Лейтенант Чон Чжонхён, полиция Ёнчхона, опергруппа по расследованию тяжких преступлений. Для начала я бы хотел выразить искренние соболезнования семьям жертв. Дальше перейдем к тому, как продвигается расследование.

Каждый раз, стоило ему сделать паузу, чтобы вдохнуть, раздавались звуки затворов камер. Он читал речь множество раз и заучил все наизусть, но все никак не мог оторваться от бумаги, поэтому так и стоял, склонившись.

– Сначала о результатах судебно-медицинской экспертизы. На данный момент мы изучаем улики, в число которых входит и ДНК убийцы. Пока что можем сказать следующее: высока вероятность того, что в обоих случаях преступник действовал в одиночку. Мы планируем продолжить расследование, подключив управление полиции Кёнги по борьбе с организованной преступностью. Помимо этого, мы ожидаем дополнительных отчетов судмедэкспертной службы по поводу найденной ДНК, а также планируем просмотреть записи с камер наблюдений и снова вернуться к показаниям свидетелей. Еще раз выражаю соболезнования семьям погибших, а также приношу искренние извинения пострадавшему из-за наших необдуманных действий. На этом у меня все.

Чжонхён вышел из-за стойки и низко поклонился. Журналисты как будто ждали этого момента – сразу замигали вспышки. Все эти люди собрались здесь просто для того, чтобы послушать его формальные, не особо важные слова. На самом деле расследование почти не двигалось. Реальность мало соответствовала словам офицера, которые он отчеканил, словно робот.

Сегодня он уже докладывал начальнику о проведенной работе: они снова посетили место преступления, просмотрели список улик и попытались найти новых свидетелей. На этом новости заканчивались. Мужчина, обрадованный задержанием потенциального убийцы, решил провести брифинг, а теперь вся ответственность лежала на Чжонхёне.

– Вы говорите, что обнаружили образцы ДНК, но почему тогда ошибочно задержали человека? – послышался громкий голос откуда-то из глубины переговорной.

Чжонхён растерянно посмотрел на стоявшего рядом полицейского. Тот тоже выглядел озадаченным – они ведь сразу обозначили, что не будут принимать вопросы от прессы. Юноша снова подошел к микрофону и взял его в руки. Из колонок послышался пронзительный писк.

– Дело в том, что эти образцы… Мы не можем опираться лишь на ДНК. – Он наклонился к микрофону, еле собравшись с мыслями.

– Возможно, убийца совершил и другие преступления?

– Какие именно улики вы обнаружили?

От нескончаемых вопросов журналистов и непрекращающихся вспышек закружилась голова.

– Отпечатки пальцев. – К стойке неожиданно подошла Сэхён и выхватила микрофон, который снова запищал на всю комнату. Не обратив на это внимание, она продолжила: – СМИ стоит воздержаться от высказывания предположений. Это поможет и семьям жертв, и следствию в целом.

Девушка махнула рукой растерянному Чжонхёну, призывая его отойти, поправила микрофон и заняла его место на трибуне.

– Я Со Сэхён – начальник отдела судебно-медицинской экспертизы Сеульской судмедэкспертной службы. Именно я занималась вскрытиями двух тел, обнаруженных в Ёнчхоне, и отвечу на все вопросы, касающиеся этой темы.

– Вы сказали, что обнаружили отпечатки. Получается, их нет в базе данных?

– Увы, не все преступления так просто раскрываются. Особенно если говорить про это. Тела пролежали слишком долго: следует учесть, что на них воздействовали и дожди, и высокие температуры.

На каждый новый вопрос Сэхён отвечала так четко, будто заранее подготовила все ответы. Благодаря этому в переговорной стало тише и спокойнее, и только камеры никак не умолкали.

– Возможно, вы слышали, что в народе убийцу прозвали «Портным»?

Сэхён уже хотела ответить, но вдруг замерла.

– «Портным»?

Она рассмеялась так, словно услышала нечто абсурдное.

– Вы поняли, зачем преступник зашивал тела жертв? – добавил другой журналист, будто все это время только и ждал, когда об этом заговорят.

– Есть ли вероятность, что убийца работает в медицине?

– Первая жертва готовилась к выпуску из университета и была прилежной студенткой, – холодно перебила поток вопросов судмедэксперт.

В кабинете повисла тишина, не слышались даже щелчки фотоаппаратов.

– Ранее я уже сказала, что лично отвечала за эти вскрытия. Они были очень сложными с психологической точки зрения. Поэтому не стоит вот так просто об этом говорить и разбрасываться предположениями: неважно, говорите ли вы о связи убийцы с медициной или еще о чем-то. Если вы освещаете эту тему ради погибших, то будьте добры воздержаться от громких слов и сосредоточиться на том, что имеет реальное отношение к этим преступлениям. – К концу речи, больше похожей на угрозу, голос Сэхён стал совсем громким.

За секунду переговорная превратилась в базар, где каждый норовил что-то выкрикнуть или спросить. Закончив, Сэхён скривилась, спустилась с трибуны и вышла из комнаты. Чжонхён поспешил было за ней, но нескончаемые требования журналистов его задержали.

– Вы не рассматривали возможность участия сообщника?

– Что касается этого… пока нет никаких данных.

– У вас есть свидетели?

– В данной ситуации…

Кто-то вцепился в Чжонхёна, и тот поднял голову. Полицейский рядом попытался отодвинуть толпу.

– Наша опергруппа предоставит всю появляющуюся в ходе расследования информацию по мере ее поступления, – ответил юноша, спустился с трибуны и выбежал из переговорной.

Он попытался прокрутить в голове всю пресс-конференцию, чтобы проверить, не допустил ли ошибок, но из-за шума совсем не мог сосредоточиться.

– Следователь Чон!

Чжонхён испуганно вскрикнул, когда кто-то схватил его за руку.

– Вы отлично справились, – склонил голову его коллега с брифинга.

– Как сказать… Вы, случайно, не видели Со Сэхён, которая только что отвечала на вопросы журналистов?

– А, ту женщину? Кажется, она спустилась вниз.

Полицейский указал на лифт. Парень поклонился в знак благодарности и побежал к лестнице. Он смог нормально завершить брифинг лишь благодаря помощи Сэхён, которая вмешалась в самый напряженный момент, когда мероприятие оказалось под угрозой. Чжонхён вбежал в лобби и огляделся. Не увидев девушку, он поспешил на подземный этаж, ведущий к заднему выходу. К его облегчению, он заметил ее рядом с дверьми.

– Подождите! Остановитесь!

Он догнал эксперта, но еще долго не мог ничего выговорить, пытаясь отдышаться.

– Хотели меня поблагодарить?

– Что? Да, вы правы. Большое вам спасибо. Только благодаря вам брифинг прошел без особых проблем. А одежду я постираю и отдам вам при следующей встрече.

– Вы не считаете, что я зря вмешалась?

– Нет, конечно. Вы меня выручили. Если что-то случится, я возьму ответственность за ваши слова.

Сэхён лишь усмехнулась, глядя на Чжонхёна, который все еще не мог восстановить сбившееся дыхание.

– Как человек, который не может нормально заучить свою речь, может нести какую-то ответственность?

– Ну… Я просто очень волновался, все произошло слишком неожиданно…

Он постарался подобрать слова в свое оправдание, но собеседница только покачала головой.

– Ясно. Возвращайтесь на работу.

Она отвернулась.

– Подождите. Но вот про жертву. Как вы узнали?

– О чем?

– Что она усердно готовилась к выпуску.

– Вы рассказали, когда мы были в квартире.

Чжонхён смутился – такого ответа он не ожидал. Насколько бы он ни был загружен в последнее время, он бы точно запомнил, если бы сообщил ей подобное.

– А, нет-нет. Я услышала об этом в участке, когда поднималась в лифте, – поправилась она.

Ее слова показались ему искренними, и полицейский решил воздержаться от дальнейшего допроса. Он и раньше замечал, что Сэхён знала очень много об этих делах. Даже больше, чем опергруппа.

– Вас подвезти? – в который раз предложил он, пытаясь разрядить атмосферу, но она никак не отреагировала.

Именно с Сэхён он поделился секретами, которые никому до этого не рассказывал. При этом он по-прежнему не понимал, как с ней общаться. Однако, кто бы что ни говорил, сейчас он мог положиться только на нее.

Он посмотрел на девушку и зачем-то помахал рукой на прощание. Хотя и знал, что она точно не обернется.