Нанкинское правительство, ограничив советско-китайскую конференцию рамками обсуждения вопросов, относившихся к КВЖД, всячески затягивало работу конференции. По вине китайской стороны в 1930 г. состоялось только два заседания конференции – 11 октября и 4 декабря. Неожиданно заседания были прерваны: в середине декабря китайский представитель Мо Дэхой сообщил, что ему предписано выехать для доклада в Китай.

Помимо этих официальных заседаний между главами советской и китайской делегаций Л. М. Караханом и Мо Дэхоем имели место 26 встреч. В ходе одной из последних встреч Мо Дэхой передал Карахану письмо, содержавшее предложения о выкупе Китаем КВЖД. Наряду с пожеланием создать соответствующую комиссию в «Предложениях» содержались следующие позиции:

«…3) Правительство СССР принимает на себя полную ответственность перед держателями акций и облигаций, а также кредиторами по всем обязательствам правительства России до революции 9 марта 1917 г. (Так в тексте: надо 27 февраля 1917 г. – Авт.)

4) Выкупная стоимость дороги должна быть уменьшена на суммы, подлежащие возмещению Китаю со стороны дороги, а также на суммы чистых доходов дороги».

Несуразность китайских предложений и полнейшая некомпетентность представителя Китая были вскрыты в ходе последней встречи Карахана с Мо Дэхоем, состоявшейся 18 декабря 1930 г. Китайский представитель попытался выяснить мнение Карахана о сделанных предложениях. Заместитель народного комиссара по иностранным делам заметил, что это письмо пока не обсуждалось, и что с письмом ознакомился только он сам. Диалог двух дипломатов с небольшими купюрами выглядел следующим образом:

«Карахан. Ваше письмо сформулировано чрезвычайно кратко и неясно, и принципы, изложенные в этом письме, мне не особенно понятны. Я боюсь, что если бы выкуп дороги был произведён на основании этих принципов, то в таком случае советское правительство должно было бы не только передать Китаю дорогу даром, но и ещё приплатить денег, чтобы Китай эту дорогу взял.

Мо. Очевидно, вы всё-таки внимательно ознакомились с этим письмом, раз у вас составилось столь определённое убеждение.

Карахан. Я не говорю, что я его не читал. Я внимательно прочёл его шесть – семь раз. Я лишь говорю, что мы его не обсуждали. В вопросе, который в нём изложен, я ничего не понимаю. Это – предмет для обсуждения специалистов. Я лишь попытался вникнуть в него и составить о нём некоторое впечатление…

Мо. …Я сам не специалист… в этих вопросах разбираюсь плохо…

Карахан. Во всяком случае, китайская сторона, вероятно, больше нас думала над вопросом о выкупе КВЖД. Может быть, у вас все эти расчёты давно произведены. Не найдёте ли вы возможным прямо сообщить мне ту цифру, которая исчислена китайской стороной для выкупа дороги?..

Мо. Я этой точной цифры не помню.

Карахан. Возможно, вы назовёте её мне приблизительно?

Мо. Примерно двести с десятками миллионов [китайских долларов]. Так приблизительно миллионов двести двадцать пять.

Карахан. Это дешевле, чем на слом.

Чжан (видимо, переводчик Мо. – Авт.). Боюсь, что цифра выкупа переведена неправильно. По-моему, выходит два миллиарда (вычисляет на бумаге).

Карахан. Если два миллиарда, то нам и разговаривать не о чем. Давайте два миллиарда и берите дорогу.

Чжан. Нет, действительно выходит двести миллионов.

Карахан. Я повторяю, что если продать дорогу на слом, то и то выйдет дороже.

Мо. Эта цифра выражает примерно стоимость имущества дороги. Принципы, на которых построены эти вычисления и которые изложены в моём письме, таковы: возьмем, например, харбинский мост. При постройке он стоил столько-то. Теперь, за вычетом амортизации, – столько-то.

Карахан. Этот принцип не совсем верен. Представьте себе, например, мою левую руку. Сколько она стоит? Если её отрезать и положить на стол, то ей грош цена. Потому что её нужно будет закопать в землю, и всё. Когда же она связана с моим туловищем, ногами и головой, когда она является частью одного организма – это дело совершенно другое. Дорога представляет собою стройный организм. Если вы сложите сумму всего её инвентаря, сложенного в кучу: рельсы, шпалы, здания, части мостов и т. д., то вы всё-таки не получите стоимости дороги. Дорога, как единое целое, как работающий организм, является ценностью гораздо большей. Это нужно учитывать. (Пауза.) Ну, хорошо. А где вы думаете взять деньги?

Мо. Мы предполагали прибегнуть к методу займа и собрать нужную сумму путём выпуска облигаций внутреннего займа.

Карахан. Но разве вы сумеете достать таким путём необходимую сумму денег?

Мо. Вероятно, что такую сумму удастся собрать в течение некоторого периода времени. Например, трёх – пяти лет. Во всяком случае, мы не будем прибегать к помощи третьего в этом отношении. Мы твердо считаем, что дорога должна быть выкуплена на китайские деньги.

Карахан. Это, конечно, верно. Дорога должна быть выкуплена на китайские деньги, однако в Китае вы вряд ли соберёте столько денег.

Мо. Под залог самой дороги необходимую сумму, я думаю, удастся собрать.

Карахан. Но как же Китай сумеет заложить дорогу, пока он и не является её хозяином? Для того чтобы заложить дорогу, нужно сначала её выкупить.

Мо. Ну, об этом, я надеюсь, мы договоримся. Может быть, советское правительство согласится дать нам для этой цели заём.

Карахан (смеясь). Да у нас у самих денег нет. Нет, я думаю, что чем разговаривать с нами о займе, которого мы вам всё равно дать не можем, нам лучше сейчас же приступить к вопросам об урегулировании спорных вопросов на дороге и об её положении».

20 декабря 1930 г. Мо Дэхой выехал в Китай. В Москву он вернулся только в конце марта 1931 г.

С 1927 г. Советский Союз открыто заявлял о близкой опасности войны. И это было не нагнетание в стране истерии «осаждённой крепости», а восприятие руководителями страны окружавшего СССР мира и констатация существовавших реалий. Н. И. Бухарин, выступая с докладом на XV съезде партии (2–19 декабря 1927 г.), подчеркивал, что за истекшие два года со времени последнего съезда в мире произошёл «ряд крупнейших явлений», и в том числе «…нависшая опасность войны, и в первую очередь войны против СССР».

На VI конгрессе Коминтерна (17 августа – 1 сентября 1928 г.) было подтверждено наличие «угрозы империалистической войны»: «…Противоречия между империалистическими державами в борьбе за рынки выявляются все более отчётливо. Но ещё больше, чем эти противоречия между империалистическими державами, растёт главное противоречие, делящее весь мир на два лагеря: с одной стороны – весь капиталистический мир, с другой стороны – Союз Советских Социалистических Республик, вокруг которого группируются международный пролетариат и угнетённые народы колоний.

Борьба за уничтожение советской власти и китайской революции, за неограниченное господство над Китаем и овладение рынком России, т. е. за возможность использования огромнейших резервуаров сырья и рынков сбыта в этих странах, является вопросом громаднейшей важности для международного капитала и базой, непосредственно грозящей в настоящее время опасности новой империалистической войны».

Пока это были больше результаты теоретических умозаключений.

На XI Пленуме ИККИ (25 марта – 13 апреля 1931 г.) уже конкретно говорилось о подготовке военной интервенции против Союза Советских Социалистических Республик, и давались тому конкретные подтверждения.

«Опасность военной интервенции против Союза Советских Социалистических Республик стала непосредственной опасностью для всего мирового пролетариата, – отмечалось на Пленуме Исполкома Коминтерна. – …Пролетариат Союза Советских Социалистических Республик… опираясь на колхозных крестьян, на крестьянскую бедноту в союзе с середняком… заканчивает построение экономического фундамента социализма на одной шестой части земного шара… В этих условиях международный империализм ставит вновь вопрос о разрешении исторического спора между капитализмом и социализмом путём войны… Французская буржуазия – этот главный организатор антисоветской войны – уже создала ряд политических и военных союзов с целью окружения Союза Советских Социалистических Республик (Польша, Румыния, Финляндия, государства Малой Антанты). Те же цели окружения Союза Советских Социалистических Республик преследуют планы стран Европы и планы коалиции так называемых аграрных стран Юго-Восточной Европы и т. д. (Румыния, Венгрия, Югославия, Болгария и т. д.)».

Иначе в Советском Союзе действия Франции воспринять не могли.