Преимущественно женский коллектив решено в колонии заменить мужским. Чья это инициатива, колонии или райОНО, неизвестно. Жалко отзывчивую и добрую Галину Дмитриевну, работавшую со дня открытия школы, прекрасного человека, толкового и добросовестного завуча. Человеческие и административные качества – сочетания редкостные, но в ней они были. Свой уход Галина Дмитриевна объясняла болезнью сына, но мне казалось, что она, человек очень мирный, хотела просто опередить предложение об уходе. Ожидание нового завуча держало многих в напряжении.

Однажды после закрытого партийного собрания (события, на удивление, редкого: были они всё больше партийно-профсоюзными) новый директор пригласил меня в кабинет.

– Вы в колонии пришлись «ко двору». На партийном собрании все сошлись, что, кроме вас, освобождающуюся ставку завуча предложить больше некому; опыт работы у вас есть.

Предложение не удивило – шепоток висел в учительской.

– Не стоило это выносить на партийное собрание – я не коммунист. И хвастать мне нечем: завучем работала недолго, больше не хочу. А… Вы что – забыли, что я тоже женщина?

– Предложение почётное – подумайте. А что женщина – останутся те, у которых в колонии работают мужья.

– Это несправедливо. Ирина Александровна и Галина Дмитриевна ничем себя не скомпрометировали, а уж работают… в несколько раз лучше многих мужчин.

– Но к ним, как к женщинам, пристают осуждённые…

– Ко мне тоже пристают. Главное не это, а как на приставания реагируют.

– Осуждённые понимают, что у вас муж.

– Это не аргумент. Мне, конечно, лестно доверие, но… я прежде всего мать. Буду завучем – свободной минутки для моих малышей не останется, а центр вселенной на сегодня для меня не работа – семья. Я уехала из деревни… Замужество было одной из причиной.

– Мда-а, – протянул он, – не думал, что откажетесь. Теперь в районо надо ещё и завуча просить.

– А Валентин? Чем не завуч?

– У него опыта нет, – задумчиво произнёс он.

– Не боги горшки обжигают.

– Нес его характером администрировать.

– Откуда вы знаете его характер?

– Редкая жена мужа возвышает, – засмеялся он, – всё больше принизить пытаются. Нет, на роль завуча никто из мужчин не годится.

– А вы попробуйте! – настаивала я. – Не справится – снимете через год. Может, за это время более подходящая кандидатура отыщется.

– Думаете? Ну, да ладно – посмотрим.

В нашем, теперь преимущественно мужском коллективе, развивался и набирал силу дух нетерпимости и превосходства. Прошедшее дорогами второй мировой, мужское большинство относилось болезненно ко всякого рода замечаниям, и между убелёнными сединами людьми частенько случались «петушиные бои». Разгорались они по пустяковым делам – не дай Бог чуть резко высказаться по ведению урока, по методике преподавания или освещению самой темы!

Присутствие в учительской в такие минуты небезопасно – в ходу кулаки, воздух оглашается матами. Уступать никто не хочет – каждый считает себя самым умным, деловым, достойным. Крики: «Слизняк!», «Фараон!», «В гробу тебя видел!», «Били мы таких!», «В окопах отсиживался, пока мы кровь проливали!» – слышны даже через закрытые двери. Ученики в коридоре хохочут и, оценивая наиболее смачные выражения, выбирают победителей.

С Валентином мы держим нейтральную позицию. После «боёв» «тузы» эти, по меткому выражению заключённых, неделю-другую не общаются – потом в качестве посредников приходится ещё и мирить их.

Раньше о мужских коллективах думалось только в превосходной степени – оказалось, что склок и хитросплетений в них ничуть не меньше, чем в женских. Со временем пришла я к выводу, что для большинства мужчин не существует авторитетов, что они признают лишь силу власти, что менее работоспособны и менее выносливы, зато более уязвимы и любят жаловаться. Возможно, мне не повезло, но за 23 года работы в мужском коллективе я не встретила ни одного, в котором бы сочетались сила тела и сила духа. Большинство мужчин по натуре – рыбаки. Если никакой рыбки поблизости нет, быстро раздражаются и теряют всякий интерес к окружающему. С отсутствием женщин в них притупляется чувство вкуса, без дымки флирта и кокетничания мужчина грубеет.

Чисто женские коллективы гораздо нравственнее. Развитый в женщинах инстинкт созидания вырабатывает, видимо, гормоны чуткости, порядочности и ответственности. Они даже помнят по-разному. Воспоминания женщин о мужчинах большей частью романтичны, воспоминания мужчин о женщинах, как правило, грубо-плотские.

Случай, произошедший из-за ограждений (среди заключённых они вызывали массу недовольств и недоразумений), добавил перца к моему негативному отношению к мужчинам. Однажды между сменами проверяла я в классе тетради, вбежал раскрасневшийся, взбудораженный ученик и с порога начал:

– Только на вас надежда. Не поможете – новое преступление сделаю.

– А если я помочь не в состоянии?

– В том-то и дело, что в состоянии.

– Ну, выкладывайте.

– Нас с женой разлучают.

– Она что, – не понимаю я, – ждать вас отказывается? Замуж выходит?

– Да не о той я жене! Та давно меня не интересует!

– Простите, о какой жене тогда речь?

– О лагерной…

– Вы влюбились в вольнонаёмную, а её куда-то переводят? А ту, что на свободе, не жалко?

Он смотрит на меня, как на идиотку, затем опускает глаза, чешет затылок и, наконец, смущённо выдавливает:

– Тут – такое дело… Я, видать, зря пришёл.

– Наверное…

– Вы чо – в самом деле не понимаете, об чём речь?

И, видя неподдельное удивление, улыбается:

– Вы и вправду не знали, шо тут многие друг с другом живут?

Теперь смутилась я – догадалась, что дело касалось гомосексуализма. Словно извиняясь, он объяснил:

– Мне никакая теперь женщина не нужна. Я и на свободу уже не хочу!

– Зачем тогда учитесь?

– Заставляют. Дай… интересно вообще-то. Столько всего узнаёшь!

Через какое-то время он признался, что проблема разрешилась сама собою: никто его «не заложил». Я, к стыду, не знала ещё, что гомосексуализм бывает и женским…