1964 год. 11 июля – день вступительных экзаменов Изы и п июля – день нашей свадьбы. От совпадения Иза в шоке: она надеялась на меня и к экзаменам не готовилась. Валентин успокаивал: ко времени регистрации (тринадцати часам) можно успеть сдать экзамен.

– Ну да, к моменту регистрации я сдам. Найму такси, приеду, переоденусь и – в ЗАГС. Только, Иза, объясни, куда в институте идти, чтобы держаться уверенно и по именам узнать твоих знакомых. Надо исключить ситуацию, какая случилась в ФЗУ, почувствовать подставу никто не должен. Ни у кого не должно возникнуть подозрений, что я – это я, а не ты.

Пока Иза меня инструктировала, с работы пришёл Борис. С Валентином подсчитывали они стоимость спиртного, мы с Изой обговаривали меню. Это было время отпусков – гостей набиралось немного. Оставались те, кто был с женихом в стройотряде, – получалась небольшая студенческая «гулянка».

После экзамена подъезжали мы со свидетельницей к ЗАГСу.

Валентин встречал нас с чудесным букетом и, весь новый, – в белоснежной рубашке, чёрных брюках и новых туфлях – выглядел он, как с картинки. С таким под венец было не стыдно. Случайные прохожие останавливались, и до слуха доносилось: «Красивая пара».

Процесс регистрации, быстрый и формальный, когда я из Шнайдер превратилась в Стремякову, разочаровал. Расписавшись, свидетели и молодые после коротких пожеланий отправились к дому Исаковых, месту свадьбы. Из дальних гостей приехал лишь отец Валентина – худощавый, высокий и крепкий старичок с большой лысиной.

Поздним вечером подвыпившим парням захотелось ночной прохлады (Валентин с отцом поддержали их), и мы вышли в близлежащий парк. Одинокие прохожие останавливались, недоумевая, отчего четыре парня с девушкой, похожей на невесту, – белые перчатки и белое до колен пышное платье без фаты – идут так поздно к парку. Высокому пришла «идея» перелезть через забор.

– Тоже мне… придумали забаву – я платье разорву!

– Мы тебя пересадим, – и высокий легко перебрался через бетонную, в решётках ограду.

Другие последовали за ним. Трое парней за оградой упрашивали нас сделать то же – я упиралась:

– Нечего позориться – ворота недалеко!

– Всё будет путём. Валя подсадит, а мы примем, – убеждал высокий.

– Мы прячемся или убегаем от кого? Что вы нам свадьбу портите? – возмущалась я.

– Давай поддержим шутку. Подвыпили парни, – негнущимся языком уговаривал Валентин.

– Дикость, а не шутка. Пошли назад.

– Я перелезу её поднять, а ты, Валя, лезь сюда, примешь, – высокий перемахнул к нам, а Валентин перебрался к парням, оставив нас вдвоём.

– Валя, принимай! – и высокий легко поднял меня над забором.

Руки Валентина потянулись ко мне, мои к нему, но хмельная сила оказалась самонадеянной – мы упали.

– Ну, что ж ты, Валя, она же лёгкая! – отряхивал кто-то меня.

– Это плохая примета… – плакала я.

– Ер-рунда! Не думай! Главное – ж-живы! – непослушный язык трудно подчинялся Валентину.

Высокий восхищался:

– Ночь-то какая!

– Замечательная ночь! – пьяно вторил муж.

Волшебства не чувствовала одна только я: Валентина развезло. В голову лезли слова матери: «Жизнь – что простокваша… У нас не расходятся!»

После свадьбы. Барнаул. Алтай. Январь 1965

Я воспринимала происшествие, как трагедию, казнилась, что не заметила этого в квартире, что не противостояла уговорам.

Мы медленно двигались по дорожкам парка.

– Чудесный вечер! – прервал мои мысли высокий. – Что молчишь, Тоня?

– Настроение испортили, – держала я под руки шатающегося мужа, недавно такого родного и дорогого, – теперь неприятного и чужого.

– Не обижайся – хотели, как лучше. Пойдёмте назад! До общежития проводим. А, может, всё же побродим? Как скажешь, Валя? – высокий мыслил наиболее трезво.

– Мы спать пойдём, – решил муж.

У общежития парни шумно распрощались:

– Счастливо вам!

– Любви и счастья!

– Полноты ощущений!

– Завтра подойдём к одиннадцати!

…Стоим у освещённой двери. Валентин тянет внутрь, я упираюсь: «Не пойду!»

– Как это – не пойдёшь? Ты теперь жена – слушаться должна.

– Мужчин после десяти не впускают.

– Я теперь не мужчина – я муж! Пошли, – тянет он.

– Ты перепил.

– Может быть – для храбрости.

– Не хочу иметь неполноценных детей.

– Почему неполноценных? У нас будут хорошие дети!

– Ты пьяный. У пьяных не бывает хороших. Пойдём, через дорогу переведу – у Изы заночуешь.

– Неудобно, – начинает он трезветь. – Пойду к себе. Тут двадцать минут ходьбы – не больше!

– Нельзя нам сегодня вместе…

– Ладно, убедила. Утром без меня не уходи!

И он ушёл в ночь, я – в общежитие.

Семейная жизнь начиналась нескладно.