Мать убеждает продолжить профессию отца и выучиться на бухгалтера, но я мечтаю о музыке и танцах. После долгих споров на семейном совете останавливаемся на том, что еду в Барнаул, нахожу кооперативный техникум и готовлюсь к вступительным экзаменам. Компанию мне составляет девочка из «а» класса – Зоя.

На сэкономленные пятьдесят рублей отправляюсь в далёкий путь. С Зоей добираемся автостопом до Кулунды и пересаживаемся на поезд. И вот уже за столиком плацкартного вагона наблюдаем, как пролетают за окном деревни, станции, поля и луга. По сравнению с мельтешащими за окном людьми, их мелочными бытовыми заботами кажемся себе значительными и важными.

В Барнауле расстаёмся. Зоя отправляется к родственникам, я – в общежитие Изы.

После того как Лида нашла Изу, блуждавшую три дня по незнакомому городу, они первое время жили вместе. Чтобы не быть в тягость, она устроилась домработницей – водилась с маленьким ребёнком и мыла полы. Жалея её молодость, хозяйка, добрая и отзывчивая женщина, советовала учиться.

Рядом с домом находилось ФЗУ – фабрично-заводское училище. В него принимали всех желающих, и вскоре Иза – не без помощи своей покровительницы – сдала туда документы. Бесплатное содержание и общежитие казались пределом мечтаний, и сестра была счастлива, что устроилась так хорошо. Когда я на проходной спросила: «Можно пройти к Шнайдер Изольде?», вахтёрша, весёлая толстушка, засмеялась:

– Ну и шутница! Проходи, Изочка, проходи, милая. И больше меня не разыгрывай, а то в другой раз не впущу. Ты откуда такая нарядная? И с чемоданом?

– Из деревни, – односложно ответила я, обрадовавшись, что меня приняли за сестру и что не надо показывать документы.

В общежитие я проникла, а дальше? Где искать её? Из страха, что ошибка раскроется и меня выгонят, не спрашивала. Кто-то здоровался, кто-то бросал:

– О, куда-то уже съездить успела!

Приятная, с длинными косами девушка, шедшая мне навстречу, улыбнулась:

– Ты что, Иза, заблудилась – разглядываешь всё?

– Здравствуйте, я не Иза.

Девушка захохотала:

– Ничего себе! Ну, и кто же ты, если не Иза? Живём-то в одной комнате!

– Вот и славненько! Помогите тогда…

– Ты что дуру гонишь? – прервала она. – А чемодан откуда? И платье красивое! – оценила она тёмно-синее с белыми цветочками шестишовное штапельное платье с пышными длинными рукавами. Второе – для Изы – лежало в чемодане.

– Да я, правда, – не Иза.

– Ну, слушай, хватит разыгрывать! – обиделась она.

– А где её комната?

– Ты что – заболела?

– Нет. Куда мне идти?

– Ты чего концерт затеяла?

– Ничего я не затеяла!

– Вон туда иди, – безразлично махнула она и направилась в противоположную сторону.

Я двинулась в указанном направлении. Девушка вдруг развернулась, догнала и пошла рядом, приглядываясь, так что становилось не по себе.

– Ты и, вправду, не Иза?

– Я её сестра. Из деревни.

– Тоня?

– Да, Тоня.

– Боже, никогда б не подумала, что такое возможно! Иза рассказывала, но чтобы на одно лицо! Господи, ка-ак похожи! Даже голоса одинаковы…

Переняв чемодан, она довела меня до комнаты.

– Заходи, а чемодан пусть пока здесь постоит.

Иза сидела спиной ко мне – за столом. Две девушки во все глаза разглядывали то меня, то её…

– Здравствуйте. Я прие…

– Тоня! – рванулась Иза на голос.

Вошла девушка с чемоданом. На смех и крики сбегались из соседних комнат.

– Что тут у вас произошло? – столбенели они. Нас ощупывали и, не веря глазам, воспринимали, как чудо.

– Двоится… И как вас теперь различать? Ведь путать будем!

– Присмотритесь – заметите разницу.

Нас поставили рядом и пришли к выводу, что я выше, что стрижка Изы короче. Круглая шапка волнистых волос делали её лицо ещё круглее; мои, ниспадающие до плеч, делали лицо продолговатым.

– Пойдёмте в столовую, удивим всех!

– В столовую? Разве чужих кормят?

– Никто и не подумает, что чужая…

– В первый раз накормят, а там – видно будет.

Раздатчица не разглядывала лица, и я плотно пообедала, как говорят, «нахаляву». Был субботний день, после занятий – танцы. Иза надела такое же, как у меня, платье, и мы, теперь уж совсем одинаковые, отправились на вечер.

Наше появление вызвало сенсацию. Учителя, фэзэушники и приглашённые разглядывали нас, как разглядывают экспонаты. Весь вечер слышались удивлённые возгласы:

– Ничего себе!

– Вот это да!

– Ну, надо же!

– Ё-моё!..

Всем хотелось с нами танцевать, каждый хотел удовлетворить любопытство, как мы росли.

И вот уже позади шумное воскресенье. В понедельник Иза отправилась на практику, я – на встречу с Зоей.

Разыскали кооперативный техникум, но парадная дверь оказалась закрытой. Постучали. Открыла миловидная, со светлыми кудряшками женщина.

– Извините, мы из деревни, поступать приехали, – оправдала Зоя наш тревожный стук.

– Рано вы, девчонки. Вступительные экзамены через месяц, но документы я приму.

Документами Зои секретарша осталась довольна. Разглядывая мои, она морщилась, мялась… Наконец, строго и недовольно спросила:

– Ты немка?

– По документам же видно!

– С ними могут возникнуть… осложнения, – нашла она слово.

– Почему?

– Этого я сказать не могу. Приму их, но каков будет результат, не знаю, а пока – езжайте домой и ждите вызов. Без вызова не приезжайте, письма обязательно пришлём.

Удалялась я от техникума подавленно и молча.

«Что за «осложнения»?.. Опять «немка»?.. Неужели снова придётся жаловаться?.. Неужели в Кремле знают, что здесь ущемляют?» – недоумевала я, искренне полагая, что СССР – демократичная страна и что самоуправства в ней совершаются лишь на местах.

Утешая меня, Зоя решила не уезжать и пожить у родственников. Я отправилась к Изе.

Неделя в общежитии и ничегонеделание показались мне таким блаженством, таким раем, о котором можно было только мечтать. Я могла высыпаться; еда в столовой, надоевшая всем однообразием, казалась мне необычайно вкусной. Для конспирации на меня натягивали фэзэушную робу и уводили на бесплатные обеды во вторую смену, но нехитрая конспирация едва однажды не раскрылась.

– Ты ведь уже обедала! – заметила одна из раздатчиц. – Или не хватает, что в две смены ходишь? Вроде щупленькая…

– Вы ошиблись, не было её в первой смене! – защитила меня соседка по комнате.

Повариха удивлённо пожала плечами:

– А мне кажется, что уже обедала!

– Когда кажется, тогда крестятся! – отрезала моя защитница.

Чтобы Иза со своей роскошной головой не бросалась в первой смене в глаза, на неё по-старушечьи натягивали платок, загораживали телами, так что подлог с моей персоной остался без последствий. Мы радовались – на этих обедах сэкономили немного денег.