Удачи и неудачи, как любовь и ненависть, всегда ходят рядом. Не избалованная фортуной, я испытала что-то наподобие выигрыша по лотерейному билету, когда узнала, что к началу 1996 года должны сдать дом по облигациям жилищного займа – надежда была такой эфемерной!

Вечером я радостно кричала в трубку Изе, что «облигация – не миф, строится десятиэтажный дом, и – совсем недалеко от нас. На собрании записывали желаемый этаж, я выбрала второй».

В 1992 году в стране начиналась массовая приватизация жилья. Все, у кого были приличные квартиры, повалили в районные администрации. Исключением я не была. К августу, времени рождения Катеньки, моя двухкомнатная была уже приватизирована.

То же оставалось сделать с Алиной квартирой в районе, где она всё ещё была прописана. Убедила её съездить и заняться приватизацией. Эту квартиру бы да в город – в три-четыре раза была бы дороже! Но Аля радовалась и этой собственности – можно было уехать в деревню.

В ожидании строящегося дома молодая семья жила со мной, но её жизнь не ладилась. Причину размолвок Сергей видел во мне и внушал Але, что останется с нею, если она согласится снять жильё, – при этом часть аренды должна была оплачивать я. Словно злая мачеха, я отказалась: «Хотите жить самостоятельно – живите».

Зарплату получал он нерегулярно, на жизнь не хватало, и Але пришлось искать работу. Начиналась безработица, я упросила Володю взять её к себе. Коммунист-руководитель до перестройки, он и сейчас не утратил своего командного положения – со времён приватизации стал Генеральным Директором организации с мудрёным названием ОАО «УПТК БЖС».

И я, и сватья работали – сидеть с Катенькой было некому. Девочку предстояло определить в детский садик, но акционерное общество Володи детских садов не имело, фирма Сергея – тоже. Пришлось подключаться мне – идти в райОНО и просить для внучки место в детском саду.

Без шумливой непосредственности и звонкого голоса малышки я тосковала. Однажды встретила Алю вместе с Катенькой и удивилась: взгляд сосредоточен, даже морщинки на лобике вырисовались.

– Катенька, ты что невесёлая? – потянулась я к ней, но она спряталась за спину матери.

– Ты папу не любишь.

«Господи, кто внушил малявке эту чудовищную мысль? Кто не пощадил её психику?» – ужаснулась я. С укором взглянув на дочь, присела перед малышкою на корточки.

– Тебя, конечно, люблю я больше, но и папу тоже.

– Неправда. Ты не хочешь, чтобы он у тебя жил.

– Да ты что, Катюша! Если вы все ко мне вернётесь, я только рада буду!

Катя вопросительно взглянула на Алю.

– Мы торопимся, – сказала она, уводя её. С ноющей болью я окаменело смотрела им вслед.

В канун Нового 1996 года владельцы облигаций жилищного займа получали ключи от новых квартир. Думала обрадовать молодых, которые полгода арендовывали комнату без всяких удобств, платя половину нищенской зарплаты, но – «не тут-то было»: Сергей заявил, что «в квартиру тёщи не въедет».