Отъезд Кантеров вызывает у меня очередной прилив слез. Я благодарна им за визит, хотя перед ним испытывала один лишь ужас. Пожалуй, я всегда знала, что рано или поздно мне придется встретиться с ними лицом к лицу, но даже не догадывалась, что получу настоящее искупление. Какие бы приятные чувства я сейчас ни испытывала, это палка о двух концах. Я не могу отделаться от мысли, что со смертью такое не провернешь; у меня уже не будет второго шанса сказать Джи все то, что я хотела бы ей сказать. Я не смогу попросить прощения, объясниться или признать ее правоту. Нет ничего, кроме пропасти на ее месте, времени, которое мчится с безжалостной скоростью, и моих теряющих четкость воспоминаний.

Когда я возвращаюсь в спальню, Рэн уже там. При виде меня она быстро хватает книгу, и у меня такое чувство, что она дожидалась моего прихода. На секунду все это кажется абсурдом. Как я вообще оказалась в такой ситуации? Как так вышло, что у меня есть человек – друг, – который за меня волнуется и ждет?

Она окидывает меня взглядом, вероятно, оценивая ущерб.

– Они уехали?

Я бормочу невнятное «да».

– А ты… ну, ты сама как?

Я нервно сглатываю, тяну время, чтобы отбросить сомнения, которые испытываю. Я оседаю на свой стул и, помолчав пару секунд, принимаюсь рассказывать Рэн обо всем.

Вторую половину дня мы проводим, прогуливаясь по территории школы, замотанные в несколько слоев одежды, чтобы не дать лютому холоду одолеть нас. Вдруг неподвижный воздух сотрясает жуткий залп из пушек. Я бросаю на Рэн испуганный взгляд.

– Лавины спускают, – поясняет она, будто только и ждала момента, чтобы успокоить меня.

– Чего-чего?

– О, не волнуйся, это абсолютно безопасно. Лавины маленькие, их сход контролируют. Так делают, когда наверху скапливается снег, который может рухнуть сам, – опасаться нужно как раз таких случаев. Ты привыкнешь к этому звуку в следующем семестре, когда начнется настоящая жара. – При виде моего лица она широко улыбается, и мы, развернувшись, топаем обратно в школу.

Я мысленно жонглирую словами «следующий семестр». Рэн произносит их как нечто само собой разумеющееся. Не могу не думать о том, что я не считала их таковыми, когда только приехала сюда, и что, пережив визит Кантеров, я преодолела последнее препятствие.

Я реально добилась слишком большого прогресса, чтобы взять и повернуть все вспять.