Опыт взаимодействия с родителями, особенно в первые годы жизни, во многом формирует человека. Мама и папа занимают важное место в нашей памяти не только потому, что нас связывает проведенное вместе – весьма значительное – время. То, как родители удовлетворяют или фрустрируют биологические импульсы ребенка, определяет формирование его бессознательной фантазии, структурирующей психику. Именно она будет в значительной степени обуславливать поведенческие аспекты дальнейшей жизни человека на самых разных уровнях, вплоть до восприятия различных раздражителей среды.

Чтобы понять, что такое бессознательная фантазия, можно провести аналогию с понятием «схема» из мейнстримной психологии. Существует распространенное мнение, будто человеческая память работает как обращение к банку данных о прошедших событиях. На самом деле это не так. Если использовать простую метафору, можно сказать, что мы не извлекаем воспоминание из «архива» в готовом виде. В этом архиве хранится лишь малая часть воспоминания. Недостающие детали мы «достраиваем» в настоящем моменте, используя схемы – наши внутренние представления о том, «как должно быть». Этот механизм работает не только при припоминании. Он также лежит в основе такой функции Я, как тестирование реальности – процесса, с помощью которого психика отличает внутренний мир от внешнего (можно сказать так: некоторый опыт восприятия позволяет нам адекватно воспринимать окружающую действительность и ориентироваться в ней).

Все усложняется, когда мы переходим от взаимодействия с вещами к взаимодействию с людьми – к сфере непредсказуемых социальных отношений. Некоторые классики психоанализа даже предполагали, что в восприятии людей тестирование реальности в принципе не работает[25]. Здесь восприятие внешних раздражителей во многом обусловлено ранее сформированной бессознательной фантазией. Это не значит, что человек чего-то не видит, не слышит, не чувствует, или видит, но по-другому. В нормальных условиях он корректно воспринимает раздражители разных модальностей. Изменяется то, как эти раздражители регистрируются в психике. Иногда мы долго чего-то не замечаем не потому, что нас подводит зрение, а потому, что наше Я по какой-то причине предпочитает это трансформировать или вовсе изъять. Таким образом, изменяется и актуальный опыт, и воспоминания о нем. Мама и папа не просто представлены в нашей памяти. В некотором смысле они и есть наша память, в той мере, в какой память обусловлена бессознательной фантазией.

Как формируется бессознательная фантазия? В психоанализе поведение и все области психической жизни человека обусловлены конфликтом и компромиссом. Что это за компромисс? Психический аппарат работает как система «сдержек и противовесов», стремящаяся минимизировать неудовольствие, вызванное разными раздражителями, посредством снижения напряжения. Это могут быть внешние раздражители, среда. Но кроме внешних раздражителей, в дело вступают еще и внутренние. Собирательно Фрейд называл их разными типами бессознательной мотивации. Это, с одной стороны, наши импульсы и устремления (в психоанализе это называется влечениями Оно). С другой стороны, это социальные ожидания, идеалы, запреты (в психоанализе это называется давлением сверх-Я). Центральное место во всей этой системе «сдержек и противовесов» занимает наше Я – часть психического аппарата, которая взаимодействует с внешним миром и находит компромисс под давлением всех раздражителей. Психика человека стремится пребывать в состоянии равновесия. За то, чтобы предотвратить изменение в равновесии психического аппарата, или, если это изменение уже произошло, вернуть психический аппарат в равновесие, ответственна одна из его частей – Я. Для этого Я формирует особенный тип компромисса, который называется механизмом психической защиты[26]. Все эти процессы протекают большей частью вне сознательного внимания человека, но иногда могут становиться достаточно интенсивными, чтобы в него попасть (в таком случае человек может обнаружить у себя наличие чувства тревоги).

Бессознательная фантазия тоже имеет защитный характер, хотя, строго говоря, это не защита, а компромиссное образование. То, как в связи с родительскими фигурами фрустрируются и удовлетворяются влечения ребенка (прежде всего в период с 3 до 6 лет) – то есть от чего Я приходится защищаться – определяет, какой будет эта фантазия. Итак, бессознательную фантазию можно определить как компромисс, который определяет наше восприятие внешних и внутренних раздражителей[27].

Не так важно, будет ли у мамы и папы медицинская или психоаналитическая подготовка. Родители могут стремиться быть «достаточно хорошими», как в учебниках по детскому психоанализу. Однако невозможно предсказать, какой именно связанный с ними раздражитель с каким именно эндопсихическим процессом ребенка совпадет и какую «защитную» (компромиссную) фантазию сформирует его Я, используя этот актуальный материал. Даже всемирно известные врачи для своих детей – всего лишь обычные родители.

Несмотря на то что воспоминания о родителях подвержены трансформациям, их не следует считать недостоверными или неважными[28]. Когда мы имеем дело с такой речью (или, в нашем с читателем случае, текстом), следует признать следующее: да, мы имеем дело не с хроникой фактов, и, возможно, все было иначе. Но когда человек говорит, например, о своем отце, он говорит прежде всего о себе: о своем внутреннем конфликте, актуальном страдании и той самой бессознательной фантазии, которая призвана этот конфликт смягчить. Как замечает Сибилла Лакан, «иногда в нашу жизнь вплетаются мотивы семейных преданий»[29]. Именно с этой точки зрения и следует посмотреть на ее текст в первом приближении.