Чёрный, блестящий на солнце, как и окружающие его предметы, броневик почти беззвучно нёсся по рассыпающейся под его колёсами в мелкую крошку траве и попадающимся на пути кустам. За ним, привычно ревя дизелем и не отставая ни на сантиметр, двигался БТР, а замыкал укоротившуюся колонну второй нолдовский броневик. Рина, не зная точно, как теперь будет действовать её дар в связи с открывшимися внезапными возможностями, была на своём привычном месте, в центре колонны, на броне БТР. Она сидела, свесив ноги в командирский люк, и рассматривала проносящиеся мимо такие одинаковые, но и одновременно такие разные пейзажи черноты. Было странно теперь ощущать в этой антрацитовой пустоши не смертельного врага, а мощнейшего помощника, который, пока непонятно как, вкачивал в неё мегаватты энергии, позволявшей ей защищать других участников их необычной экспедиции. Но кроме этого её волновало ещё два вопроса. В суете поисков базы, а потом и быстрых сборов и отъезда она совсем забыла поговорить с Пуговкой о том голосе, который она вдруг услышала, когда совсем уже отчаялась, потеряв силы. Теперь этот вопрос больше всего интересовал её, и она не переставала думать, что это или кто это был. А второй – это странные зеркальные поверхности, словно поставленная вертикально поверхность озера, только уменьшенная в несколько раз, что она видела по пути к Острову и которая проплыла, словно в замедленной съёмке, метрах в ста от них. Рина не понимала откуда, но ей казалось, точнее даже не казалось. Это было ощущение, что она знала, что это, но очень-очень давно, так давно, что память просто перестала хранить эту информацию. А теперь вид этих странных зеркал вызывал какие-то странные отголоски, тревожащие её душу, как фантомные боли несуществующей уже руки или ноги у инвалида.

Передний броневик начал сбавлять скорость.

– Почему тормозим? – Рина отпустила тангенту рации.

– Впереди что-то непонятное, – прозвучал в ответ голос Лопаты. – Ты не видишь, что ли?

Рина пригляделась к ровной, без единого бугорка поверхности, покрытой ровным слоем чёрной, как уголь, травы, но ничего не увидела. Она достала бинокль и посмотрела ещё раз. Только теперь, в увеличенной в несколько раз штайнеровской просветлённой оптикой картинке, она увидела слабое колебание того самого зеркала. На этот раз оно расположилось прямо на пути следования их мини-колонны.

– Лопата, ну ты и глазастый! Пора тебе имя менять на Филин, – улыбнулась Рина.

– Если бы! – голос Лопаты был с нотками расстройства. – Это не я глазастый, а мой новый конь. Тут всё видно, как на ладони, и стоит захотеть, приближает так, что если нужно, то прыщик на жо… на заднице муравья можно увидеть.

– Понятно! – Рина посмотрела ещё раз на странное зеркало и скомандовала: – Давай вперёд! Подъедем, решим, что делать.

Уже подъезжая к колышущейся поверхности, Рина поразилась её размерам. Те, что она видела раньше, были большими, примерно в два роста человека, но эта… Она возвышалась на высоту пятиэтажного дома и по ширине была такой же. По краям она словно растворялась в прозрачной серой дымке, что она видела теперь в черноте. Эта дымка, которую она стала видеть, была какой-то особенностью, только её особенностью, которая появилась после того, как Скиталец перелил ей свою кровь. Вместе с синими глазами, ночным зрением и ещё чем-то, что она пока никак не могла понять. Может быть, и тот голос, что спас их на пути к Острову, тоже был частью подарков, что пришли с кровью Скитальца? Рина задумалась и совершенно пропустила то, что Лопата, не сбавляя скорости, просто нёсся прямо к странному зеркалу.

– Сто-о-ой! – закричала Рина в отчаянии. – Лопата, стой!

Она даже не осознала, что попросту раздавила тангенту рации. Чёрный броневик в мгновение встал, словно врезался в бетонную стену. БТР на заблокированных колёсах, скользя по чёрной антрацитовой крошке, не доехал до заднего борта нолдовской техники около полуметра. Рину по инерции швырнуло вперёд, и она еле удержалась за ствол тридцатки и край люка, срывая ногти на пальцах рук, чтобы не оказаться на передней машине. Вернув телу привычное положение, она обернулась назад и с удивлением увидела, что второй броневик стоит далеко, видимо, как и первый, мгновенно остановившись. Перед глазами ярко и красочно всплыла картинка разбитых, изувеченных о внутренние перегородки Пуговки, Сильвера и остальных пассажиров нолдовской техники. Такая резкая остановка просто должна была размазать возникшей перегрузкой о переборки всех внутри. Она просто вылетела бы из люка и, не успев ещё приземлиться, увидела, как открывается задний портал чёрной бронемашины. Сердце замерло в тревожном ожидании, но, когда из портала появилась изумлённая физиономия Лопаты, а за его спиной она увидела не менее удивлённый взгляд Сильвера, ноги дрогнули, и она бы просто уселась на чёрную траву, но какая-то сила поддержала её, и, облокотившись на БТР, она осталась на ногах.

– Ты куда летишь, глазастый? – переведя дух и не отрывая взгляда от встревоженных лиц детей, спросила Рина. – Я что сказала? Подъедем, решим! А ты куда?

– Так куда подъедем-то? – парень повернулся к колышущемуся зеркалу и повёл рукой вдоль горизонта. – Нет ведь ничего.

– Ты что видел, когда тормозить стал? – Рина нахмурилась, понимая, что парень не виноват.

– Да чёрт его поймёт, – пожал плечами Лопата, оборачиваясь на выходящего из броневика Эль-Торо. – Словно мираж какой-то.

– Что случилось? – встревоженно спросил Эль.

– Повернись и скажи мне, что ты видишь? – вместо ответа сказала Рина.

Эль повернулся, некоторое время рассматривал черноту, упорно пытаясь заметить там хоть что-нибудь, и потом, развернувшись и пожимая плечами, ответил:

– Мёртвый кластер, черноту! А что я могу тут ещё увидеть?

Рина выдохнула, её догадка подтвердилась. Никто, кроме неё, этих странных жидких зеркал не видит. Это значит, что эти зеркала принадлежат тому миру, частью которого она стала. Она тяжело вздохнула – если бы Скиталец был сейчас тут, он бы подсказал, научил многому. Она перевела взгляд на расслабленное лицо Лопаты.

– А ты какого чёрта так резко тормозишь? – она нахмурилась. – Ты же мог попросту угробить всех внутри! Кстати, а почему на вас ни синяка, ни царапины?

– Так ты так закричала, что невольно нога на тормоз даванула. А останавливались мы плавно… – Лопата с надеждой на поддержку взглянул на Эль-Торо.

– Рина, успокойся! – улыбнулся тот. – На самом деле в фа’ксоренсс есть система компенсации перегрузок, наподобие как в фа'риол-ксанн, система антигравитации…

Эль замолчал, о чём-то задумавшись, а Рина, которая так и не могла запомнить мудрёные названия нолдовской техники, решила дальше не расспрашивать. Всё и так было понятно, нолдовская техника преподносит чудеса.

– Ладно, по машинам, – сказала Рина. – Мы поедем вперёд, а вы след в след за нами. Всё понятно?

Она дождалась, пока Лопата и водитель второго броневика подтвердят, что всё поняли, и улыбнулась Пуговке с Сильвером.

Через минуту их колонна, объехав странное невидимое препятствие, вернулась на прежний путь и, поднимая тучи угольно-чёрной крошки, устремилась на запад, в сторону уже склоняющегося к горизонту солнца.

Первую остановку они сделали уже перед самым закатом, на границе второй черноты, за которой был уже стаб Предгорье. Если ехать всю ночь, то к утру они будут на месте.

«Только бы успеть! Только бы успеть» – как синица в окно, билась в голове Рины одна и та же мысль. Но остановиться было необходимо. Быстрые сборы и ранний отъезд не позволили всем ознакомиться с новым оружием и техникой. Лопата с Макаром, вторым водителем, выбранным на нолдовский броневик, успели лишь освоить самые азы управления, и нужно было показать, как управлять боевыми комплексами, и не просто показать. Эль и сам имел слабое представление о системах вооружения таких боевых машин, но наличие полной документации в бортовом вычислительном центре и пытливый ум учёного позволили ему разобраться со всеми типами, включая экзосканфандры, которые были на борту каждого броневика. Вот и решили остановиться, разобраться с вооружением и скафандрами, которые дадут несомненное преимущество в бою. Пока он изучал все премудрости вооружения и техники, Сильвер, сидевший на втором кресле в отсеке управления, часто подходил, что-то спрашивал и, возвращаясь назад, начинал производить какие-то манипуляции с пультом. Эль следил за его действиями и, удовлетворённо кивая, начинал изучать следующие пункты инструкции. Так, шаг за шагом, Сильвер осваивал невероятную технику нолдов. Вооружения хоть было и немного, но оно могло справиться с несколькими матёрыми элитниками, не говоря уже об иммунных. И вот теперь Эль совместно с Сильвером обучали ещё одного оператора на второй броневик. Попутно экипаж БТР и оставшиеся без машин водители примеряли и пробовали на себе экзосканфандры. Ну и конечно же все не упустили возможности ещё раз пострелять из гариров и тараксов. Единственный, кто не участвовал в этом, была Рина. Она сидела в БТР над картой Предгорья и прилегающих к нему мест и сосредоточенно думала, рисуя схемы, стирая и нанося заново понятные только ей знаки и линии. Она пыталась разработать план действий на случай, если они прибудут уже к началу боя.

– Все сюда! – позвала она своё небольшое войско, выбравшись из БТР.

Никому не нужно было дополнительно повторять, и поэтому меньше чем за минуту все собрались у боевой машины и сконцентрировались вокруг расстеленной прямо на траве карты.

– Смотрите и запоминайте, – начала она, указывая на карту. – Я, конечно, не стратег, но… Я проанализировала ситуацию и ту информацию, что дала Пуговка. Атака будет с запада и юго-запада. По виде… информации Пуговки, будет два направления атаки – западные ворота и южная стена вот в этом районе.

Рина указала сломанной веткой на стену между двух сторожевых башен.

– Я не представляю, как, но им удастся разрушить одну из вышек и соответственно попытаются пробиться здесь. Причём, я думаю, что главные, наиболее подготовленные силы пойдут именно с этого направления. Подойти незамеченными по тем лесам с тяжёлой техникой не удастся, поэтому они скорее всего будут налегке. Максимум пикапы и лёгкие броневики. Артиллерию также не протащить, поэтому они наверняка сделают основной упор на миномёты. – Рина немного помолчала. – По крайней мере, я бы так сделала. Выгодней всего миномёты расставить вот так, и тогда под обстрел попадает две трети территории стаба. Так что, если мы подойдём к началу боя, главная задача – это уничтожение батареи миномётов. Этим займетесь вы.

Она указала на трёх человек в экзоброне из экипажа БТР.

– Ну а остальные… – Она окинула взглядом всех собравшихся. – Будем действовать по обстоятельствам.

Все молча кивнули и так и остались стоять, ожидая команды.

– Всё! Инструктаж окончен! Давайте по машинам и выдвигаемся! – сказала Рина, сворачивая карту. – Я в головной машине. БТР под десант.

Раскалённое светило уже зависло над самым горизонтом, почти превратившись в тёмно-серый, почти чёрный диск, когда колонна из двух чёрных, блестящих под его последними лучами коробочек и рычащего БТР въехала на мёртвый кластер и стала удаляться на восток.

Дым и гарь застилали видимость пролома с его позиции. Тепловизор показывал движение фигурок, которые то появлялись, то исчезали, ныряя в многочисленные воронки на поле. Шрам ловил очередную и нажимал спуск, точно зная, что она не просто так исчезла, а уже никогда не появится. Но рядом вырастала из-под земли новая, и он вновь нажимал спуск, роняя и её на землю. Но фигурки всё не кончались и не кончались, несмотря на то что Хыч с парнями тоже не отставали от него.

– Ударь крота, твою мать! – невесело ухмыльнулся Шрам, вспомнив дурацкую игру, что была в фойе гостиницы стаба, где их поселили.

Там из разных лунок внезапно и непредсказуемо появлялся крот, которого нужно было успеть прихлопнуть, прежде чем тот нырнёт обратно. Вот и сейчас они по сути занимались тем же. Где-то за областью его прицела сверкнуло, забивая картинку тепловыми помехами от раскалённых осколков и комьев земли и разорванным в клочья телом. Это могло означать, что кто-то из килдингов встретился с миной на поле или что парни Хыча удачно отработали по кому-то. А эти тараканы всё приближались и приближались. И как они их ни отстреливали, казалось, что им нет конца.

– Шрам Хычу! – прозвучал напряжённый голос напарника.

– В канале! – ответил он.

– Командир, нужно что-то предпринять. Им ещё немного подойти, и они нас гранатами закидают. У нас всё, ни «Шмелей», ни выстрелов к РПГ. У парней автоматы без ПБС, они только себя демаскируют и бегают как угорелые, меняя позиции. Как действуем?

Шрам молча выглянул и окинул взглядом окружающие руины. Из всех зданий только то, в котором засел он, было более-менее пригодно для обороны. Некогда трёхэтажная кишка то ли общежития, то ли какого-то училища или школы ещё при мурах была переделана в склад. Что здесь хранили – непонятно, но все окна на первом и втором этажах, кроме нескольких у входа, были основательно замурованы. Шрам обратил на это здание внимание, когда им назначили этот сектор для охраны. Оно так и стояло неиспользуемое в глухом углу стаба. На этажи вела единственная лестница, которая простреливалась насквозь с верхних этажей. А вот на третьем можно было и повоевать. Толстенные, почти в полтора метра толщиной стены старинной кладки, узкие окна, выходящие практически на все стороны, и не менее мощные, чем внешние стены, перегородки между комнатами. Такая крепость могла выдержать прямое попадание не только мин, но и снарядов танковой пушки. И даже то, что, поднявшись на последний этаж, они по сути оказывались в ловушке, не сильно беспокоило Шрама. Был у него на такой случай припасён один сюрприз.

– Хыч Шраму! – произнёс он в микрофон.

– Слышу, командир!

– Давайте дружно, по команде ко мне. Только придавите тараканов немного. Дайте минуту.

– Принял! Давай! – ответил Хыч, и со стороны их позиции раздались очереди трёх автоматов.

Шрам вскочил и, скрипнув зубами от боли в голени, прихрамывая рванул к лестнице. Менее минуты понадобилось ему, чтобы подняться на третий этаж и занять удобную позицию у окна.

– Парни, я на месте! Прикрываю! Пошли! – выдал он в эфир и приник к ночному прицелу.

С этой позиции поле просматривалось даже лучше. Не глубокие воронки почти не скрывали прячущихся в них килдингов, и Шрам начал методично, как в тире, отстреливать их. Мощные пули калибра 12,7 просто не давали шансов, даже если цель была в бронежилете. Краем глаза он заметил, как четыре тёмные силуэта, стремительно перебегая от укрытия к укрытию, приближались к зданию. В руках одного из них он заметил довольно объёмную винтовку. Это были его парни во главе с Хычом. Вскоре на лестнице послышался топот, и одновременно в наушниках – голос напарника.

– Шрам, это мы! Распоряжения?

– Оставь одного с РПГ на первом этаже. Там справа от входа, во второй комнате позиция моя, я оставил все выстрелы, что были. Остальные ко мне на третий.

Хыч почти бесшумно скользнул в проём двери и прижался к стене рядом с командиром.

– Шрам, а ведь тут мы в мышеловке! – как-то безразлично бросил он, переводя дух и, увидев окровавленную брючину командира, перетянутую бандажом, уже с тревогой добавил: – Ты ранен?

– Да! Ты прав, мы в мышеловке, и да, я ранен, – спокойно ответил Шрам, нажимая очередной раз на спуск. – Нет, нас не захватят, и нет, рана ерунда. Где парни?

– Команчи оставил внизу, Егерь пасёт правый фланг, а Рама – левый. Какие распоряжения?

– Занимай позицию и долбим супостата по полной. Парни просто прикрывают. Радио пользуемся по минимуму. Слушают нас, похоже.

– Понял! – кивнул Хыч. – Ну, я пошёл!

– Стой! – еле успел перехватить его Шрам, когда услышал в наушниках вызов Барона.

– В канале, – ответил он, жестом показывая, чтобы Хыч присел.

– Шрам, отходите! – надрывно кричал Барон, и в промежутках слышалась беспорядочная стрельба. – Отходите к убежищу, они прорвались у западных ворот. Мы не прорвёмся к вам, они везде!

– Понял, Барон! Но мы не уйдём! Держитесь!

Шрам посмотрел на чёрное от пыли и копоти лицо Хыча.

– Ну что, старый друг, всё слышал?

Тот кивнул и, глубоко вздохнув, улыбнулся.

– Повоюем, командир!

Малек и ликовал, и неистово злился одновременно. Ликовал потому, что примерно час назад его новичкам удалось сломить сопротивление остатка гарнизона, охранявшего западные ворота этого ненавистного стаба, и теперь, объединившись, они по сути захватили всю территорию. Остался только последний очаг сопротивления – подземное сооружение, в котором укрылись и гражданские, населявшие стаб, все рейдеры и безопасники, что ещё уцелели после почти шестичасового ночного боя. А лютовал он из-за того, что тех пятерых, что попросту разбили его группу, уничтожив технику и две трети людей, так и не удалось придавить, как бешеных собак. Они попросту испарились из того трёхэтажного здания, где засели в обороне. При этом успели перестрелять ещё кучу народа из его команды и новичков. Они почти час пытались штурмовать это здание, но там настолько всё было продумано, что подняться выше нескольких ступеней по лестнице не смог никто. Как назло, двух клокстоперов и единственного, кто обладал даром телепортации, Марфа забрала с собой, когда срочно сорвалась куда-то после взятия Гвардейского. А они бы сейчас очень пригодились. В конце концов, когда внутри вдруг установилась странная тишина, группа новичков рванула наверх и беспрепятственно вышла на третий этаж. Но там было пусто. Услышав это, Малек не поверил. Он видел их отметки ещё несколько минут назад. Видел, мог с точностью до миллиметра сказать, где они находятся, но вот сделать ничего с ними не могли. Стены могли выдержать, наверное, прямое попадание атомного боеприпаса. Кирпич крошился под дарами пуль КПВТ, который сняли с одного из подбитых пикапов, но пробить полутораметровую кладку было невозможно. И вот эти пятеро исчезли, растворились, как туман, как призраки в свете солнца. И самое странное – он не видел их. Вообще не видел. Обшарили и перевернули вверх дном всё здание, но не обнаружили ничего.

– Малек! Там на восточных воротах что-то не так, – подскочил к нему один из подручных.

– Что ещё? – недовольно буркнул он.

– Не знаю, но докладывают, что вроде кто-то едет по дороге. Пыль столбом стоит и свет, фары, много фар!

– Чёрт! – Малек скривился от пронзившей его догадки.

Он не видел на таком большом расстоянии, его дар не был настолько развит, но с той стороны могла прибыть только помощь из Горного! Он не успел. Теперь придётся добивать этих и отбиваться от тех.

– Эх, Марфа, Марфа! Как же ты не вовремя уехала, – прошептал он про себя.

– Так что делать-то? – нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, спросил подручный.

– Янычар! – громко крикнул Малек, подзывая одного из самых опытных и преданных Марфе бойцов.

Из толпы неспешно вышел и подошёл к нему уверенной походкой высокий, восточного вида человек.

– Возьми всех новичков, технику, что здесь захватили, и к восточным воротам. Организуй оборону или уничтожьте всех, кто сунется, – прорычал Малек.

Янычар молча кивнул и, повернувшись, жестом показал двум своим напарникам, что нужно сделать. Вскоре во временном лагере килдингов стояла неимоверная суета, которая довольно быстро улеглась, когда колонна из нескольких БМП, одной САУ и танка, а также набитыми под завязку килдингами грузовиками двинулась к восточным воротам. У убежища, которое сейчас снаружи представляло собой страшное зрелище, осталась только группа Малька, точнее её остатки, немного пополненная свежими силами из новичков, да пара БТР, которые продолжали время от времени крошить из своих тридцаток надземные строения бывшей муровской фермы. От строений мало что осталось, но при попытке подойти ближе руины вдруг огрызались плотным огнём. Килдинги откатывались назад, обстреливали руины и вновь шли на штурм.

С востока раздалась стрельба, взрывы. Там разгорался бой, но Малек был уверен в Янычаре. Этот фанатик не отступит, будет драться до конца и заставит всех, кто ушёл с ним, умереть, но не отступить. Ему не давали покоя те, что так отчаянно огрызаются из руин, и та пропавшая пятёрка рейдеров. Судя по всему, это были профи, и профи высочайшего уровня. Таких в тылу у себя лучше не оставлять. Они впятером стоят целого отряда. И исчезли они не просто так. Значит, были пути отхода, вот только куда? Ничего ведь не нашли там, в том здании. Он повернулся и посмотрел на запад, сам не понимая, зачем он это сделал. В грохоте выстрелов и канонады с востока он едва смог различить знакомые нотки ревущего дизеля, который приближался с запада. Странное, неведомое до этого момента чувство возникло где-то в глубине, под сердцем. Это была смесь глубокой тоски, радости, горя и облегчения одновременно. Сердце яростно забилось в груди, словно хотело вырваться наружу и улететь куда-то туда, куда зовёт его это чувство…

В следующую секунду из-за развалин появилось нечто совершенно непонятное и необыкновенное. Приземистый, похожий на длинную коробку со скруглёнными краями и скошенной передней частью аппарат, поблёскивая в ранних лучах восходящего светила и играя голубовато-фиолетовыми молниями по всему корпусу, бесшумно выкатился на дорогу, ведущую в их сторону. За ним показался точно такой же. Аппараты разъехались в стороны, пропуская появившийся из-за руин самый обычный БТР-82, который сразу же открыл огонь, и первая же очередь из тридцатимиллиметровой автоматической пушки поразила один из обстреливающих убежище БТРов. Ещё очередь – и второй полыхнул и почти сразу рванул боекомплект, срывая башню и откидывая её в сторону. Всё произошло в какие-то секунды. Только когда оторванная башня с грохотом врезалась в землю, кто-то из окружения Малька схватил РПГ и с криками: «Он нас здесь сейчас всех покрошит!» – бросился в сторону, встал на колено и почти не целясь выпустил гранату в сторону нежданных гостей. Ракета шла точно в башню вражеской машины, и Малек даже внутренне улыбнулся, предвкушая скорый взрыв, подобный только что прогремевшему, но произошло немыслимое. Заряд РПГ, не долетев до цели несколько метров, как будто наткнувшись на препятствие, сдетонировал, но кумулятивная струя не пошла дальше, а словно растеклась по невидимой сфере во все стороны, моментально теряя энергию. А одна из чёрных машин и БТР, повернув, устремились по параллельной улице на восток. Только при развороте из открывшегося люка в корме чёрного монстра на изрытую взрывами дорогу лихо выпрыгнули три существа, точнее человекоподобных робота, как показалось Мальку. Он ни разу не видел такого снаряжения. Эти трое двигались так быстро и свободно, словно на них не были надеты эти доспехи. То, что это были люди или кто они там, он понял сразу, но инопланетный вид снаряжения и чёрные, невиданные машины сбивали с толку.

– Огонь! – вдруг очнулся он и сам первый выпустил очередь из автомата по неизвестным пришельцам.

Килдинги сконцентрировали весь огонь по этим трём роботам и по чёрной коробке, которая, казалось, замерла на том месте, где остановилась, и больше не двигалась. Но тех троих, казалось, ничего не трогало. Они размеренно приближались к позициям килдингов, держа в руках странные предметы, отдалённо напоминающие оружие. А чёрная машина так и стояла, окружённая силовым полем, которое просто не могло быть пробито. Тем временем из неё так же вышли, но уже не роботы, а простые рейдеры. Только вот вооружены они были такими же штуками, как и та троица.

– Вашу мать! – взревел Малек. – Да кто же вы такие?

В одно мгновение они из охотников, загнавших добычу в западню, сами превратились в добычу. Малек отчётливо понял, что с этими неведомыми силами им не справиться и всё, что он сейчас может сделать, это умереть, но попытаться хоть как-то забрать с собой одного, хотя бы одного, а лучше нескольких. Да у них преимущество, да у них защита, но братьев по вере, которых отстреливаются сейчас, гораздо больше. Он отбросил бесполезный автомат и выхватил из ножен на бедре нож.

– Режь их! – прорычал он, злобно оскалившись, с налитыми кровью от ненависти и безнадёги глазами. – Резать всех!

Он вскочил и уже не обращая внимания ни на что бросился в сторону чёрной машины. Он не видел, как за его спиной поднялась и бросилась за ним волна килдингов с перекошенными от злобы лицами и ножами в руках. Он не видел, как падали в рычащей, бурлящей толпе один за одним его собратья, сражённые невидимыми зарядами. Он рвался вперёд, будучи в полной уверенности, что защитное поле пропустит его, и он уже наметил жертву. Вот она, высокая, стройная, припавшая щекой к длинной, чем-то напоминавшей винтовку штуке, по которой то и дело сбоку пробегала голубовато-фиолетовая молния, а его цель поворачивалась немного, и молния пробегала вновь. Это стрелок, снайпер, и он сейчас убивает его братьев, его отряд. Ненависть взорвалась, как вулкан, и понеслась от него во все стороны потоками лавы. Стрелок вдруг резко повернулся в его сторону и замер. Малек видел что-то похожее на срез ствола на конце уставившейся в его сторону непонятной винтовки, но это только придавало сил и злости. И уверенности, что он достигнет своей цели, что, уходя, он заберёт с собой хотя бы одного из этих неведомых врагов. Поле действительно пропустило его, и он, удвоив усилия, рванул к цели, которая так и стояла, держа своё оружие направленным ему прямо в лицо. Малек оскалил зубы в дикой улыбке сумасшедшего и, готовясь сделать последний рывок, начал замах ножом, чтобы нанести сокрушительный удар сверху…

Он словно врезался в бетонную стену, когда стрелок опустил винтовку и он увидел глаза, а потом и лицо. Он увидел тёмно-русые волосы, собранные на затылке в тугой узел, только сейчас их скрывала камуфляжная кепка и лишь немногие локоны выбивались из-под головного убора. Это была она, девушка из его видений. Она вдруг расставила руки, как будто закрывала его от чего-то, и закричала:

– Не стрелять!

Время исчезло, прекратило свой бешеный бег, отсчитывая теперь секунды в такт с биением его сердца, которое почему-то почти перестало биться. Всё словно замерло вокруг, и даже её голос словно замерз на лету на одной высокой, бесконечной ноте. Малек замер, наблюдая, как она кричит, машет руками в отчаянной попытке кому-то что-то доказать. Это она! Та самая девушка. Где-то глубоко внутри, под сердцем, вновь пробилось то непонятное, но теперь почему-то до боли знакомое чувство. Оно ширилось, росло, постепенно вытесняя из его души нечто тёмное. Малек физически почувствовал, как это чувство смыло с его лица гримасу ненависти, и вдруг его губы, дрогнув, попытались улыбнуться.

– Не стрелять! – звучало в ушах, перебивая звуки и рёв несущейся за ним орды.

Он стоял и пытался вспомнить, кто она, но что-то мешало, не пускало в самые потаённые закоулки памяти.

– Не стрелять!

Он увидел, как она бросилась к нему, стоящему в нескольких метрах с занесённым вверх ножом в руке и почти улыбающемуся. Парень, такой же высокий, как она, стоявший неподалёку, вдруг развернул к нему свою винтовку и закричал:

– Сапфир, не-е-ет!

Но она отбила его винтовку в сторону.

– Не стрелять!

А в душе словно фосфорная бомба взорвалась, выжигая остатки того тёмного, что скрывало его воспоминания.

– Сапфир, – тихо прошептал он.

В голове словно скоростной поезд пронеслись кадры прошлого. Их встреча, путешествие по Улью, Курган, Плавни и та злосчастная засада… В душе вдруг отчётливо вспыхнуло чувство опасности, близкой беды. Как тогда, в бою с тварями. Малек повернул голову направо и увидел направленный ей в голову ствол автомата. Реакция была мгновенной. Он рванул Сапфир за пояс, убирая с линии огня и одновременно перекрывая собой сектор. Что-то обожгло спину под лопаткой, резануло острой болью в районе самой лопатки, врезалось раскалённым насекомым в шею, разламывая на мелкие кусочки позвонки, и наконец заключительный, оглушающий удар в череп…

Его голова лежала на её коленях. Сквозь наступающую тёмную пелену он ещё видел, как она склонилась над ним. Что-то капнуло на щеку раз, другой, третий, что-то тёплое и быстро скатилось вниз на онемевшую уже шею. Она плакала. Та, которую он втайне любил, плакала.

– Сапфир, – тихо, одними губами произнёс он.

– Малек, миленький, держись, не умирай! – послышался её голос, полный горя и слёз.

– Сапфир, – вновь произнёс он. – Прости! Я хотел искупить… Но не смог.

– Ты искупил. Ты всё искупил, и всё, что с тобой произошло, не твоя вина.

– Нет. Я был чудовищем… – он замолчал, собирая быстро покидающие его силы.

Слёзы Сапфир так и капали ему на лицо. Малек собрал все оставшиеся силы и с неимоверным трудом поднял руку к её лицу.

– Не плачь… Прости… – прошептал он, и его рука безвольно упала, едва коснувшись пальцами её лица.

В наступившей тьме опять пришли они, молчаливые и недоступные. Сапфир и Пастырь. Она с залитыми слезами щеками и грустной улыбкой и он, суровый, как всегда, но теперь в его взгляде не было осуждения. Пастырь смотрел на него так же, как и Сапфир, с грустью и тоской. Они молча уплывали от него куда-то вдаль, в темноту, оставляя его одного. Но ему же было не страшно. Он знал, что его простили, знал, что, несмотря на то что он стал чудовищем, его не вычеркнули из списков. Они надеялись, и он вернулся, благодаря им вернулся…