Глава 36 Сильвер.

Я спускался по лестнице с третьего этажа, совсем забыв заглушить эмпатию, не замечая ничего вокруг себя. В голове стоп кадром застыла картина теряющего свою человечность Олега и его тихое, хриплое – Пристрели! А в душе росла буря! Злость на себя, за то, что решился найти двойника, на этот проклятый мир, который играет живыми людьми в кости, чёт, нечет, иммунный или тварь. На тварей, за их вечный голод… Как-то сама собой эмпатия включилась на полную и меня накрыл мощный поток жутких в своем проявлении эмоций. Пир тварей был в самом разгаре и среди бесконечного потока злобы, неудержимого голода и желания убивать, рвать на части, отрывать куски, еще проносились иногда страх, ужас, осознание конца, отчаяния и бешенство от чувства бессилия перед превосходящим врагом. Этот поток был последней каплей. Чувства вдруг как будто бы отключились и осталось только одно, страшное и совершенно нечеловеческое – предвкушение скорой кровавой бойни и жажда убивать! Я распахнул дверь подъезда…

––

Огромный рубер гонял пухлого мужичка по корпусу городской больницы. Он наконец то поймал эту жирную, орущую благим матом букашку, пригвоздив к полу когтями. Человечек извивался, что-то кричал, хотя уже и не так громко, из-под его объемистой тушки по полу расплывалась красная, густая жижа, аромат которой раздражал обоняние и чувство голода вытеснило все остальные чувства и инстинкты. Он совсем недавно отожрался до рубера и это не только благодаря обильной кормушке, в тех местах, где обитала их стая. Главной причиной было его умение вовремя почувствовать опасность и избежать мощных лап и когтей высших, а еще, не известно откуда взявшаяся хитрость! Он не знал, что это и откуда оно взялось, но для него не составляло труда обвести, перехитрить собратьев по стае и урвать лишний кусок, побольше, да пожирнее.

Благодаря всем этим факторам, он и достиг такого развития, что после двух высших вожаков, он был самый сильный. Он чувствовал, что пройдет совсем немного времени и он станет высшим. Тогда и он, как они сейчас, не прилагая особых усилий, будет отъедаться на вкусных и медлительных четвероногих, которые толпой стоят там, за городом в длинных, низких, но не прочных строениях. А пока, нужно успеть утолить неуемный голод, хоть немного, до того момента, когда высшие придут сюда.

Он подтащил слабо брыкающегося толстячка поближе и поднял на уровень глаз, рассматривая, как из ран по его лапам течет вкусная, сладкая, красная жижа, предвкушая ее вкус на языке. Он уже представлял, как его острые клыки вонзятся в эту мягкую плоть, перемалывая кости, и лапа с застывшей в ужасе и обмякшей тушкой уже начала приближаться к разинутой пасти, как вдруг, острое обоняние уловило незнакомый запах, а потом и слух различил шаги за спиной. Он нехотя повернул морду и в глазах мелькнул огонек охотничьего азарта. В проломленном им проеме двери стояла еда! Не такая жирная, как та, что на когтях, но вполне себе пристойный образец двуногого. Высокий, крепкий, и самое главное стоит и не двигается, смотря через какие-то черные штуки на него. Мотнув лапой, он сбросил тушку с когтей и радостно урча повернулся к новой порции. То, что у новой еды на боку висит эта странная железная штука, которая иногда доставляет неприятную боль, его не беспокоило. Броня его была на уровне и много раз спасала от когтей высших, а уж от этих штук, защитит и подавно. Но чуйка, его знаменитая чуйка, начала подавать сигналы опасности. Двуногий не бежал, не пытался спрятаться, а напротив, стоял с невозмутимым видом и при этом от него не исходило никаких эмоций! Словно это был фантом.

Двуногий наклонил голову, снял странные черные штуки с лица и поднял на него… – он успел на секунду удивиться ярко-синим глазам двуногого и в голове взорвалось! Жуткая тяжесть, ужас, страх, прижали его к полу. Он забыл про брошенную на пол тушку, про все свои предвкушения, про голод. Ему хотелось только одного – Бежать! Бежать как можно дальше и быстрее, спасая свою жизнь. Но ментальный удар незнакомца приковал его к полу и не давал сдвинуться ни на миллиметр. На все тело как будто рухнула многоэтажка. Он услышал, как из его пасти раздается жалобный скулеж и почувствовал, как лапы начали мелко дрожать.

Синеглазый наклонил голову сначала в одну сторону, прищурив страшные и непонятные синие глаза, потом в другую, как будто что-то пристально рассматривает в нем и протянул в его сторону руку, держа кисть так, как будто он сжимает что-то круглое. Рубер заскулил от предчувствия неотвратимости конца, оба его сердца затрепыхались под костяной броней как ночные мотыльки и последнее, что он увидел, как синеглазый резко крутанул своей кистью.

Трапеза подходила к концу. Несколько матерых и не очень элитников доедали последних оставшихся коров на ферме, которую они разнесли в хлам. Все было, как всегда. Перезагрузка города прошла под утро, но их любимая скатерть самобранка, как обычно, опаздывала на какое-то время. Они, высшие в иерархии своих стай, сдерживали торопливых и вечно голодных низших, выжидая, когда загрузится кластер с коровами. Только после этого, стаи рванули вперед, подгоняемые вечным голодом. Высшие отдали стаям город на растерзание, в то время как сами неторопливо пожирали несколько тысяч голов крупно рогатого скота. Только закончив здесь, элита направлялась собирать сливки с городских кварталов. Инстинкты, выработанные за долгое время охоты, подсказывали им где прячутся двуногие и как их лучше выковыривать из своих нор. Мелочь, вновь обращенных, элита не трогала, если только те сами не попадались под лапу. Но даже убив, они не жрали новичков, оставляя труппы низшим. Те же, насытившись до прихода элиты теми, кого поймали, теперь с удовольствием переходили на братьев своих меньших, оставляя людишек высшим. Так и шло, цикл, за циклом.

Но в этот раз, что-то пошло не так. Еще осталась память страшной жути Улья, появившейся здесь в прошлый цикл, но приблизившись к городу, они не почувствовали присутствия скреббера. Несмотря на это, в тот район, где он появился, никто не заходил. И вот, со стороны города рванули толпы обезумевших низших, несущихся в ужасе, не разбирая дороги. Элитники напряглись, недовольно урча и вглядываясь в городские кварталы, пытаясь высмотреть издалека огромную тушу чудовища и стали инстинктивно сбиваться в кучу. Никто из них не заметил, как в центре их группы, словно из воздуха появилась фигура человека. Лишь стоящие в непосредственной близости увидели и с удивленным урчанием повернулись к невесть откуда взявшейся еде, но замерли в нерешительности. Незнакомец медленно поворачиваясь осматривал странными синими глазами всю группу, словно намечая цели. Его одежда была в крови, но это была не его кровь. Это они знали точно. Это была кровь их собратьев. Несколько матерых, злобно рыкнув приготовились к прыжку, чтобы смести наглую козявку одним ударом, но синеглазый присел, прижав руки к груди, склонил голову и…

Что произошло дальше, они уже не видели. От синеглазого в разные стороны, к каждой особи метнулись едва заметные сгустки энергии, похожие на длинные плоские клинки. Туши элитников разрезало как бритвой, хлынула кровь, фонтанами заливая все вокруг, а части туловищ развалились как домино. В секунду все было кончено, а вокруг, в радиусе километра оставшихся в живых тварей накрыла волна ужаса.

Я пришел в себя, стоя в луже темно-бурой, вонючей жижи, по колено. Вокруг валялись громадные части туловищ, разрезанные как будто лазерным лучом. Город был где-то дальше на Севере, куда с неимоверной скоростью, побивая все мировые рекорды, неслись толпы зараженных. Эмпатия, захватывая убегающих где-то на грани восприятия передавала их безумный ужас и страх. Но в остальном все было тихо. Купол так же не показывал наличия живых. Попытавшись сделать шаг, понял, что силы покинули меня и держусь я на каком-то резерве, о наличии которого даже не подозревал.

– Твою мать! И где теперь искать черноту? – выругал себя за несдержанность, – На восстановление может несколько дней уйти, без подзарядки.

Очередная попытка ходьбы привела меня в позицию четвероногого и я, чертыхаясь, стал выбираться из вонючей лужи. Беречь одежду уже не имело никакого смысла, поэтому на сухое место я вылез весь буро красный от крови убиенных тварей.

– Вот это мамаево побоище! – я осматривал картину, развернувшуюся передо мной, опираясь на лапу нижней части туловища элитника. Судя по размерам половинки, в целом виде, ее обладатель был ростом под десять или даже больше метров. И таких здесь было не менее шести, особей, не половинок.

Ого! – я попытался подсчитать количество голов, но сбившись после десяти бросил эту затею, – Нужно будет хабар с них собрать, как силы накоплю!

Только теперь я понял, что ни помню ровным счетом ничего из произошедшего! Последнее воспоминание, это дикая жажда убивать и открытая дверь подъезда. Понятно, что это побоище устроил я, но как? Я присел на землю, опираясь на лапу твари и собрался уже было отдыхать, как меня словно молнией пронзила мысль: – Дары!

– Вот я идиот! Тут ведь кладезь энергии! Да еще какой! Тот кукловод, которого я в Иркутске завалил, ребенок, по сравнению с этими. – отругав себя за несообразительность, я собрался с силами и пополз искать верхнюю часть туловища.

Добыть капсулу у этой и следующей твари оказалось достаточно легко. Разрез, разделивший туловище, был сделан так, что она оказалась практически на самой линии среза. Капсулы оказались непривычно большими и жидкость в них переливалась совсем по-другому, чем у Иркутской элиты. Я недолго думая вскрыл одну капсулу и выпил содержимое. Эффект поразил своей силой и новизной. Внутри меня вновь разгорелся реактор, но теперь уже не ядерный, а холодного синтеза. Я еле сдерживался от напора энергии и казалось, что эта пытка не закончится никогда. Но постепенно внутренне давление стало ослабевать, пока не пришло наконец в норму. Мне показалось, что одной капсулы не хватило на полное восстановление энергетики, и я вскрыл вторую.

Через несколько часов напряжённой работы, на небольшом, чистом островке, среди начинающих смердеть луж бурой жижи, передо мной лежала моя добыча. Тушек элитников оказалось шестнадцать. С них я в общей сложности получил сто две красных, из которых двенадцать радужных, и тридцать девять черных жемчужин. Спораны и горох я не считал, просто ссыпав в пакеты, которые были в рюкзаке. И особым грузом лежали четырнадцать капсул с переливающейся внутри оранжевой энергией. Я смотрел на них и опять ругал себя, за то, что не узнал у Сестры, можно ли их сохранять? В конце концов, решив, что, если испортятся, выброшу, я завернул капсулы и убрал их в рюкзак. Остальная добыча так же заняла свое место в пропитанном кровью тварей бауле. Правда перед этим я употребил пару радужных красных, мой организм просто потребовал сделать это.

Теперь оставалось решить только две задачи, найти одежду и отмыться от уже засохшей кровищи. С первой проблем не было, достаточно было зайти в туристические магазины на выезде из города. А вот вторая… Воды в моем убежище нет, как и его самого. Есть правда река, небольшая, но бурная, но и в лучшие времена в моем мире, она не славилась чистотой, а сейчас там наверняка потоки крови и останки людей.

– М-да! Проблемка! – пробурчал я, оглядывая все вокруг, – Нужно искать воду где-то в городе! Вот только где?

В голову ничего не приходило, и я решил идти в город и решать проблему на месте. Решение нашлось быстро. Я вспомнил, что рядом с управой ФСБ по Теплосерной, был санаторий, в котором имелся большой плавательный бассейн. Тонны «чистейшей» хлорированной воды! Главное, чтобы твари его не загадили. Хотя этот вариант маловероятен. Людей в бассейне наверняка не было, а бежать, прятаться в огромное открытое помещение, вряд ли кто додумается. Так что я направился прямиком к санаторию, по пути рассматривая последствия своего «крестового похода».

А посмотреть было на что. Видимо я не просто шел по пути, а перемещался скачками из одной точки в другую, настигая разбегающихся в ужасе тварей и уничтожая всеми доступными мне способами. Руберы и кусачи практически все были искромсаны в куски, правда попадались иногда и с виду целые туши. Топтуны и лотерейщики были без видимых повреждений, но тела их были переломлены и валялись в неестественных позах. Ну а остальная мелочь, лежала с потеками черно-бурой крови из всех возможных отверстий, скорее всего, не выдержав мощного ментального воздействия моего зова. Но чем дальше я углублялся в город, тем меньше становилось куч убиенных тварей, только отдельные особи. Я смотрел на дело рук своих, а в душе поднималась тревога.

– Во что я превращаюсь? Неужели все это сделал я? И что со мной происходит? – я задавал себе вопросы, на которые не мог ответить и подсказать мне было некому, – Почему я ничего не помню, после того как открыл дверь подъезда? Провал! Пустой лист!

Я был прав по поводу реки! Проходя мимо я увидел бурные, перекатывающиеся по камням кровавые потоки, розовую пену по берегам и плывущие в этой жиже оторванные части человеческих тел. А вот бассейн оказался совершенно чист. В помещении стояла оглушающая тишина, нарушаемая иногда плеском падающих откуда-то сверху капель. Снаружи уже давно распространялся трупный смрад, но здесь было довольно свежо. Запах хлорированной воды, пока еще перебивал проникающую с улицы вонь. Я не стал снимать с себя засохшую, превратившуюся в корку, от пропитавшей ее крови одежду, а просто разрезал ножом и вылез как из скорлупы. Таким же образом поступил и с обувью. Нырнув в прохладную воду, я не удержался и проплыл пару раз от борта до борта. Вода приятно охлаждала тело, растворяя попутно засохшую на коже и волосах кровь.

Процедура отмывания затянулась. Я отмыл «кошмар» и уже практически отдраил себя до первозданного блеска, но очень не хотелось покидать, прохладную воду и возвращаться в пыльный, смрадный воздух мертвого города. Подменка осталась чистой, сработала привычка паковать все, что находится в рюкзаке в герметичные мешки. А вот с обувью была проблема. Побродив по смежным помещениям, я обнаружил залежи резиновых тапок и выбрав подходящие стал собираться на выход. Очередной проблемой стал рюкзак, как и вся моя старая одежда, пропитанный кровищей. Отстирать его не представлялось возможным, но нести на себе в таком виде… Я вспомнил, что в душевой видел халаты, висящие на стене и завернув рюкзак в один из них, окинув взглядом гостеприимный бассейн, не раздумывая переместился в ту точку, где в моем мире были спортивно-туристические магазины.

Ни «Экватора», ни «Триала» я не обнаружил. Вместо них, был один большой магазин «Спорт и Отдых», с веселой семьей на витрине. Обувь и одежда тут конечно же присутствовали, но разгуливать по Пеклу в легких кроссовках попугайской раскраски и таких же брюках, я не хотел. Зато рюкзак нашел отличный! Vanquest Markor, сорока пяти литровый, очень крепкий и с дополнительными плюшками, точно такой, о котором я мечтал в своем мире. Быстро переложив все свое имущество в новый рюкзак, я набрал несколько комплектов различного нижнего белья, трекинговых носок, и летней термухи. Немного подумав, добавил еще футболок и засыпал во внешний карман протеиновых батончиков.

– А вот о еде нужно подумать! – я остановился на выходе из торгового зала и оглядел пространство магазина, – Тут ловить нечего, но если в этой версии Пятигорска все более или менее совпадает с моим, то совсем рядом должен быть супермаркет. Нужно только спуститься к Лермонтовской.

Супермаркет был на месте, правда назывался универсальным магазином, но это не помешало мне набрать тушенки, рыбных консервов и несколько плиток шоколада. На полках еще лежал вчерашний, видимо хлеб и я, упаковав пару булок в бумажные пакеты, засунул их в рюкзак. Пока разбирался с провизией, пришла идея, где поискать обувь и обмундирование. Рядом должен быть охотничий магазин, у нас он назывался «Русская охота» там точно была и обувь, и комплекты камуфляжа не плохие, а еще, где-то в районе улицы Мира был какой-то ТЦ, где я видел вывеску тактик чего-то там…

«Русская охота» оказалась на месте, и даже с тем же названием. И в ней оказалось все, что мне нужно! Двери были вырваны с корнем и валялись метрах в трех от магазина, привязанные тросом к фаркопу внедорожника, неизвестной мне марки. Все крыльцо и площадка перед магазином была усыпана стреляными гильзами. Повсюду виднелись следы крови, но ни трупов, ни даже останков не было.

– Видимо кто-то вскрыл магазин и вооружившись приняли бой. – осматривая место сражения, я пытался найти хоть какие-либо подтверждения о том, что те, кто здесь боролся за свою жизнь, живы и ушли от смерти, – Куда они могли уйти? Ведь останков нет, значит никого не сожрали, а сами они смогли даже завалить пару лотерейщиков!

Но все мои поиски были тщетны. Я даже проверил окружающее пространство своим «радаром» и эмпатией. Ничего! Полная тишина! Через полчаса, я уже пробирался среди развалин города на Запад. Нужно было торопиться, я и так уже потерял почти сутки и задерживаться на большее время уже не мог. За спиной в рюкзаке было все что нужно для дальнего рейда, справа на ремне висел «кошмар», а СР-3М удобно разместился на набедренной платформе, которую я нашел в «Русской охоте». В своем мире я бы сдох через две минуты от такой нагрузки, но сейчас, вес абсолютно не ощущался.

До леса, который был виден из города, за полем, я добрался достаточно быстро. Вонь и смрад от разлагающихся тел меня не сильно тревожили, тем не менее было приятно вдохнуть свежего воздуха, с ароматом хвои, войдя в тень от густо растущих сосен и елей. Как только я вышел из города, тут же включился мой навигатор и я, пошел в нужном направлении, совершенно не думая и не выбирая дороги. Но поле закончилось, а пробираться по бурелому сквозь лес, желания не было. Я огляделся и заметил метрах в ста слева от меня проселочную дорогу, которая ныряла в лес.

– Ну вот и тропинка! – усмехнулся я, направляясь к дороге, – Вот чёрт! И поговорить не с кем! Приходится самому с собой болтать! Ну ничего, достану белую жемчужину, приду в стаб к людям, там и наговорюсь!

Дорога была узкая, скорее действительно тропа, и заросшая. Судя по всему, ей практически никто не пользовался. Да и кому тут пользоваться дорогами? Тварям они не нужны, а людей здесь нет! Тихий шелест ветра в кронах деревьев, прохлада тени и чудесный, давно забытый аромат хвойного леса возвращали к прошлой жизни и в памяти всплывали картинки былых времен.

– Кому ты теперь нужен такой! – вдруг разрушил установившуюся идиллию вопрос, заданный мной самому себе, – Кто ты? Ни человек, ни зверь! Безжалостный монстр, способный убивать самыми изощренными способами, не пожалевший даже самого себя, пусть и двойника!

– Он уже был не человек! – заорал я, сам вздрогнув от разорвавшего тишину леса, своего голоса, – Сука! Все! Кукухой поехал! Нужно кончать с этим самобичеванием, а то действительно, перемкнет и буду монстром.

– Ха! – пронеслось в голове, – Да монстр всегда сидел внутри тебя! Ты всегда убивал! И на войне! И после! И вот теперь, для твоего внутреннего монстра полное раздолье! Расслабься! Отдайся на волю своего истинного «Я»!

– Заткнись! – прорычал я и с ходу уселся прямо на поросшую молодой травой, тропу. Нужно было прекратить это безумие, и я инстинктивно принял позу лотоса, уходя в глубокую медитацию.

Дурацкие мысли и вопросы еще всплывали в подсознании какое-то время, но очень скоро прекратились, уступая место картинкам моей расправы над тварями. Я увидел все! Как «бросились» в рассыпную от меня медляки, кучковавшиеся во дворе дома, как обнулил первого рубера, пытавшегося сожрать толстячка, раздавив его энергетическую капсулу. Видел свои прыжки от точки к точке, когда я появлялся на пути убегающих в ужасе тварей, и наконец увидел финал, расправу над элитой! Картинки исчезли, уступив место полной темноте и звенящей тишине. Посидев еще с десяток минут, полностью уйдя в себя, я наконец открыл глаза. Солнце перевалило через зенит и нужно было идти вперед. Мой внутренний собеседник умолк, словно поняв, что после такого кинопоказа, меня вряд ли что-то выведет из равновесия. Пора было двигаться дальше.

Солнце уже клонилось к горизонту, а лес все не кончался. Я не беспокоился, что иду не туда, мой внутренний навигатор четко указывал направление. По пути я встретил одиноко стоящий на небольшой полянке возле озера дом и заброшенный поселок. К дому я свернул специально, так как мой радар показал присутствие живого существа. Проверив эмпатией, я уловил страх и растерянность, поэтому и повернул с тропы. Но дом оказался пуст. Я обшарил все, заглянул во все углы, но ничего не найдя, отправился дальше.

– Может зверек какой? – подумал я, вспоминая что отметка была совсем маленькая, – Да и бог с ним! Убежал, так убежал!

Чуть позже, по пути попался заброшенный поселок, который я так же на всякий случай проверил куполом и эмпатией. Не найдя ничего я увеличил зону охвата купола до максимума и вновь увидел маленькую отметку, практически за границей зоны восприятия. Эмпатия не доставала на такое расстояние и я, плюнув на эту мелочь, пошел дальше, на всякий случай оставив зону восприятия купола на максимуме. Отметка явно двигалась за мной, то появляясь, то исчезая. Так, контролируя перемещение неизвестного попутчика я двигался, пока не наступила ночь.

Костер весело разгорался в небольшой выемке в земле, рядом с поваленным деревом. Это место я выбрал для ночевки и решил не ограничиваться перекусом, а приготовить нормальный ужин. Пламя костра отбрасывало оранжевые всполохи на темные стволы деревьев, создавая причудливую картину живого леса. Тени от стволов шевелились, изгибались в такт движению языков пламени и казалось, что лес наполнен страшными чудовищами, скрывающимися в темной чаще. И все это дополнялось причудливым танцем планет и туманностей на завораживающем своей красотой небосклоне.

Сидя на поваленном дереве, я ожидал, когда закипит вода в котелке и нарезая компоненты будущего ужина, не забывал контролировать неожиданного попутчика. Тот за последнее время приблизился, и в какой-то момент пересек границу зоны восприятия эмпатии. И тут я понял, что это человек! И судя по размерам отметки – ребенок! В уже знакомые сомнения и страх, добавилось страдание. Страдание от боли, которую только может терпеть человек. Скорее всего он страдает от спорового голодания. Но отметка застыла на одном месте и практически не двигалась. Так продолжалось до тех пор, пока я не начал готовить. Аромат разогретой тушенки, запечённых овощей, которые я прихватил в магазине и поджаренного на костре хлеба сделали свое дело, и таинственный попутчик начал медленно приближаться. Страх и сомнения заглушались временами чувством голода, но все же не давали приблизиться ему слишком близко. Он остановился метрах в восьми и с минуту сидел у меня за спиной, не шевелясь. Мне даже показалось, что я слышу, как урчит от голода его желудок.

– И долго ты там будешь сидеть? – как можно мягче спросил я. Эмпатией я уловил испуг и надежду, а потом отметка начала медленно приближаться. За спиной послышался шелест и хруст опавшей на землю хвои и тихое сопение. Подойдя на расстояние около метра, он остановился и засопел еще сильнее!

– Ну, что застыл? – опять как можно более мягко спросил я, одновременно надевая очки, – Подходи, не бойся! Кушать хочешь?

– Да! – тихо раздалось за спиной, но ребенок не сдвинулся с места, заставив меня повернуться.

В метре от меня стоял мальчонка лет семи. Высокий, худенький, но нельзя сказать, что не складный. Одежда на нем была практически вся порвана, представляя собой просто лоскуты ткани. Единственное, что было целым, это добротные кроссовки. Меня что-то смущало, что не соответствовало детскому образу! И тут я заметил – это были его волосы. Его русые от природы волосы были покрыты сединой!

– Да не бойся ты! – улыбнулся я, справившись с шоком от увиденного, – Подходи, садись, сейчас накормлю! Тебя как звать то?

– Женька. – ответил мальчонка, обходя бревно, на котором я сидел.

– Ну вот! А меня Скиталец! Будем знакомы! – и я протянул ему руку. Я был почти уверен, что мальчик иммунный, но на всякий случай решил проверить. Женька протянул свою маленькую ручку и почти по-мужски пожал мою ладонь. У меня отлегло от сердца, ребенок сиял чистым золотисто оранжевым светом. Я подвинулся, уступая ему место на бревне и немного подумав достал из рюкзака пару футболок с длинным рукавом.

– Вот что, Женька! Давай ка мы тебя немного переоденем. Размер конечно не твой, но мы сейчас что-нибудь придумаем.

Через несколько минут, мальчонка сидел в двухслойном балахоне, с отрезанными в размер рукавами и утянутой с помощью ниток из моего походного набора, горловиной. Подол я так же укоротил и сделал импровизированный ремень из запасной стропы стяжки с фастексом от комплекта рюкзака. В общем и целом, рубашка получилась нормальной, по крайней мере, лучше чем-то тряпье, в котором он пришел.

Ужин проходил в полном молчании. Женька сосредоточенно уплетал гречневую кашу с тушенкой, запечённые овощи и умял почти целую булку хлеба. Я смотрел на него и в душе поднималась уверенность в своей правоте. Никакой я не монстр! Этих тварей нужно убивать! Что пережил это мальчик? Что ему еще предстоит пережить! Нет! Мои возможности даны мне не просто так! Я могу и должен защищать!

– Дядя Скиталец, а вы вот это будете? – вырвал меня из размышлений детский голосок. Женька смотрел на меня насторожено, а в его эмоциях затаилась надежда на мой отрицательный ответ! Он перевел взгляд на мою тарелку, к которой я так и не притронулся!

– Ешь! – я поставил тарелку перед ним, – Я сыт! Сейчас чаю заварим, и я тебя угощу чем-то вкусным!

В эмоциях мелькнула заинтересованность, но тут же была задавлена страданием. Мальчик скривился от боли и стал тереть виски.

«Чёрт! Ведь у меня нет детского живчика, а без него ему хана! – я полез в рюкзак, доставая запас своего, сделанного на роме с колой.»

– Сильно болит? – я тронул мальчика за плечо.

– Да! – простонал он.

– Женя, я сейчас разведу лекарство, оно очень невкусное и плохо пахнет, но оно тебе поможет! Ты выпей несколько глотков, но не нюхай! Хорошо?

Мальчонка мотнул головой и взял в руки пластиковый стакан с разведенным водой живчиком. Посмотрев в стакан, он зажал нос пальцами и выпил все что я налил. Я ощутил его чувства, как будто сам выпил живчик в первые. Шок, рвотные позывы, желание не показать свою слабость, концентрацию всей воли и наконец удивление от наступившего облегчения.

– Дядя Скиталец, а это что? – мальчик поднял на меня свои голубые глаза, в которых застыло удивление.

Это лекарство Женька! Тебе теперь его всегда пить придется! Ты ешь давай! Потом поговорим и я тебе все расскажу.

Пока ребенок доедал, я заварил чай и доставая из рюкзака плитку шоколада, и решил попробовать дать Женьке жемчужину. Может это как-то поможет, и ему не придется часто пить живчик? Достав красные, я вытащил пакетик с радужными и отложил в сторону. Шок от шоколада был еще сильнее чем от живчика. Женька не верил такому счастью – целая плитка шоколада! Подождав, пока мальчик закончит есть, я приступил к расспросам.

– Вот что Женька! Давай с тобой договоримся, ни каких дядя больше! Зови меня просто Скиталец! Хорошо!

– Хорошо дядь… Скиталец! – осекся мальчик, – А это что, кличка такая? Или вы военный?

Мальчик покосился на стоящий рядом со мной «кошмар».

– Нет Жень, это не кличка, это имя! Понимаешь, мы теперь находимся совсем в другом мире! Этот мир называется Улей или Стикс. Где это находится я не знаю, но судя по небу, точно не на Земле! Все, кто сюда попал, заражаются паразитом, который одних делает жуткими монстрами, а других, как мы с тобой, не трогает. Потому что у нас есть иммунитет. Но мы теперь всегда должны пить это лекарство. Оно противное и пахнет ужасно, но без него мы можем умереть или стать монстрами.

– Как мама? – вдруг тихо и грустно спросил Женька, и на его глазах навернулись слезы.

Я обнял его и прижал к себе! Тельце мальчонки вздрагивало от неслышных рыданий. Я погладил его по седым, русым волосам и у самого глаза стали мокрыми. Значит его мама стала тварью, и он сумел чудом выжить! Поэтому то он седой! Не стоит его пока расспрашивать об этом, но чем-то отвлечь нужно.

– Знаешь Женька, в этом мире принято менять имена. Вот мне мой крестный дал когда-то имя Скиталец. Нужно и тебе придумать новое имя! – мальчонка перестал вздрагивать и поднял на меня заплаканные глаза.

– И вы будете моим крестным? – с надеждой спросил он.

– Буду! – улыбнулся я, – Ты этого хочешь?

– Хочу! – мальчик застыл в ожидании.

А я смотрел на него и не мог решить, какое имя выбрать! С Рыбаком в Иркутске как-то само собой вышло. Но тут, ребенок! Особо ничем не выделяется кроме седины, хорошо прячется и смог идти за мной достаточно долго. Следопыт? Нет, не то! Может Молчун? – вроде не сильно разговорчивый. Нет! Тоже ерунда! Ну не называть же его Седым в самом деле! И тут меня осенило!

– Женька, а ты фильмы про пиратов любишь? Или книжки, истории?

– Да! Мы даже с ребятами на озере играли в пиратов. – глаза мальчика загорелись.

– А про такого пирата, Джона Сильвера слышал?

– Конечно! У него капитаном Флинт был!

– Ну тогда нарекаю тебя с этого момента Сильвером!

Глаза мальчика сверкнули счастливым огоньком.

– Теперь если кто спросит, говори, что ты Сильвер, а крестный у тебя, Скиталец из… – я замялся, а откуда я в самом деле? А была не была, – из Острова! Запомнил?

– Да капитан! – отрапортовал крестник.

– Нее-т! Я не капитан! А с Флинтом я тебя познакомлю, когда доберемся до стаба Горный. – я задумался на секунду вспоминая друзей, и своего разговорчивого кота.

– С настоящим? С пиратом?

– С пиратом, – засмеялся я, – Только этот пират, кот!

– Ух ты! – обрадовался Сильвер, – А мам… мама не разрешала мне котов потому что у Саньки аллергия была.

– Ну а теперь у тебя будет друг! Только вот нам нужно одно дело завершить! Так что давай ка спать, но пред этим еще вот что! – я достал пакет с радужными красными жемчужинами и разложил перед Сильвером.

– Ух ты! – его удивлению не было предела, – Это что?

– Это жемчуг. – пояснил я, – Зачем он, я тебе позже расскажу, а пока попробуй найти ту, которую захочется съесть! Бери в руку и подержи, прислушиваясь к своим чувствам. Если захочется какую нибудь проглотить, скажи мне!

Сильвер перебирал жемчужины с минуту. Наконец, он вытянул ко мне ручку и разжал кулачок. На его ладони лежала радужная красная жемчужина.

– Вот! – как-то не очень уверенно сказал мальчик, – Она теплая и дрожит вся! И я ее хочу съесть. То есть, я не хочу, но хочу!

– Ну тогда смело глотай! – одобрил я и протянул стаканчик с заранее приготовленным живчиком, – Вот этим запьешь!

Сильвер сунул жемчужину в рот, сделал глотательное движение и схватив стакан, опять залпом выпил живчик. Через секунду глаза его округлились, но в эмоциях не было ни страха, ни боли. Лишь огромное удивление. Он взялся обеими руками за живот.

– Печёт! – прошептал Сильвер, – Как будто горячего молока выпил!

– Ну и хорошо! – я погладил его по голове, – Так и должно быть. А теперь давай спать.

Я вытащил из рюкзака все имеющиеся у меня комплекты одежды, устраивая удобное и мягкое ложе для Сильвера. Накрыв, устроившегося у меня под боком мальчонку своей курткой, я обнял его пододвигая к себе.

– Мама брата Сашку съела! – вдруг как-то по-взрослому заговорил Сильвер, – С утра нам всем плохо было, весь санаторий болел. Мы туда отдыхать приехали и Сашку лечить, из Барнаула. А утром всем плохо стало. Меня рвало часто, голова болела, хотелось пить, а воды в кране нет.

Он помолчал немного, засопев, но справившись с нахлынувшими чувствами продолжил: – Я в ванную зашел, опять вырвало, а когда вышел, она уже его ест! Я испугался, выбежал в коридор…

– Если тяжело, не стоит рассказывать! – я погладил его по волосам и чуть сильнее обнял.

– Нет! Мне лучше стало, когда рассказываю! – он шмыгнул носом, – Там много таких было. Они пытались меня поймать, но какой-то дяденька меня схватил и побежал вниз по лестнице к выходу. Там он меня отпустил, сказа убегать, и я побежал. Прибежал в лес и там спрятался. А потом пришли монстры. Я побежал дальше в лес и нашел дом возле озера. Там прятался. А когда увидел вас, сначала испугался! Но потом пошел за вами!

– А куда ты спрятался, так что я тебя не нашел? – тихо спросил я, чувствуя, что мальчик засыпает.

– Я в озере был, через соломинку дышал… – ответил Сильвер затихая и через минуту уже сопел в глубоком сне. А я еще долго не мог уснуть от услышанной истории и размышляя что мне теперь делать? Как обезопасить Сильвера и выполнить обещанное Рине! Тащить ребенка с собой черт знает куда и тем более есть риск, что я могу не выжить в схватке со скреббером. Но возвращаться и пытаться довести до Горного – это потеря времени, которого нет!

– Да-а! Задачка! – протянул я, – Ладно! Утро вечера мудренее! Завтра все решим!