Все произошло перед рассветом, наверное, как и в прошлый раз. Только тогда я все проспал и очнулся уже с дикой головной болью и сушняком. Мерцающее сияние ближе к полуночи стало затихать и в низинах стал собираться туман. Картина не отличалась от увиденного мной в Иркутске, но, толи потому что этот город был мне не безразличен, или еще по какой причине, в душе поселилось некое чувство тревоги и росло вместе с подъемом тумана. Как и в Иркутске, туман, доходя до границы кластера останавливался как будто натыкаясь на невидимую преграду и начинал подниматься, к звездному небу. Весь процесс занял около четырех часов и когда небо начало окрашиваться серым градиентом на горизонте, разразилась беззвучная гроза. Наконец разряды утихли, и кто-то невидимый убрал преграду, не дававшую туману распространяться за пределы сектора. Белесая пелена стала растворяться, опадая, разливаясь по округе и открывая виды на лежащий у подножия Бештау, сонный город.

Город спал, и ничего не подозревающие люди досматривали свои сны, еще не зная, что их жизнь изменилась навсегда. Пройдет несколько часов и большинство из них погибнет в страшных муках, разорванные на куски, заживо сожранные, или превратятся в тварей, которые начнут жрать своих близких и любимых еще несколько часов назад людей. Кому-то из них повезет, и они успеют отожраться, чтобы стать бегунами, а кто-то, наравне с иммунными попадет в пасть матерым тварям, которые уже совсем скоро заполонят улицы моего города.

«А ведь есть вероятность, что сейчас там, в моей квартире спит, еще не разбуженный шумом сверху мой двойник! – мелькнула мысль, – Да и Палыч и Рина с Пуговкой наверняка тоже здесь!»

Я не отходил далеко от границы кластера и ждал перезагрузку в небольшом леске, который примыкал к дороге, переходящей внутри кластера в отрезок объездного Кисловодского шоссе, что в моем мире соединяло Минеральные Воды с Кисловодском. Прикинув, сколько времени займет путешествие до моего дома, я плюнул на свои заморочки с экономией энергии и переместился на перекресток к ТЦ «Универсам» и гостинце «Бештау».

Город я не узнал! Нет, и торговый центр и гостиница были на месте, но вот не было уродской надстройки на универсаме, затянутой порванной во многих местах синтетической тканью, не было рекламных баннеров на круге перекрестка, зато была трамвайная линия, поворачивающая с «Белой Ромашки» на Квартал, а ведь ее демонтировали уже очень давно. Сам торговый центр был таким, каким я его увидел в первые дни своего приезда в Пятигорск. Да и гостиница представляла собой живое воплощение совкового архитектурного безвкусия. Казалось я попал обратно во времени, во времена СССР. Но то, что это был не союз, показывали рекламные щиты западных фирм в витринах торгового центра, да и фонтан, который в моем мире снесли и построили на его месте первую пристройку, здесь был очень современный.

За спиной вдруг раздался короткий «квак» сирены и чей-то грозный голос, превращенный громкоговорителем в звенящий, механический, разорвал утреннюю тишину: – «Бросить оружие! Лечь на землю лицом вниз! Руки за голову!»

– Вот черт! Этого то я не предусмотрел! –поругал я себя за беспечность, – Интересно, а как это они так бесшумно ко мне подобрались?

Я поднял руки в верх и начал медленно поворачиваться в сторону полиции. Метрах в десяти от меня, на Бульварной стоял интересный автомобиль, очень похожий на Тойоту, но с эмблемой УАЗ и надписью «Милиция» на борту. За открытыми с обеих сторон дверями стояли два человека в непривычной серой форме, целясь в меня из пистолетов.

– Спокойно, ребята! Я все объясню! – начал было я, медленно приближаясь к ним.

– На землю! Быстро! – заорал один из них, демонстративно и почти мгновенно сменив пистолет на автомат, который показался мне знаком.

– Да! Хорошо! – я все так же медленно переступая пытался приблизиться, – Дайте возможность объяснить! Вам не меня бояться нужно, я вам зла не причиню!

Я повысил чувствительность эмпатии, которую загасил сразу после перезагрузки, боясь мощного потока эмоций. Растерянность, страх и боль исходили от обоих. Не было ни решимости, ни агрессии. В добавок они могут оказаться иммунными и может быть их удастся спасти.

– На месте! Брось оружие! – закричал второй.

Я остановился, делая вид, что подчиняюсь, а сам на самом деле решал, как обезопасить себя и не навредить им. Можно парализовать зовом, но сколько они потом от него отходить будут? Ударить кинетикой? Тоже не вариант, что рассчитаю силы и не переломаю их. Вдруг в голове родилась шальная мысль!

Парни так и не поняли, что произошло. В мгновение, дыхание обоих перехватило, руки перестали слушаться, наливаясь свинцовой тяжестью, а их оружие стало разбираться на части само по себе, оставив их совершенно незащищенными перед этим вооруженным невиданным автоматом странным человеком. Тем временем, человек не спеша подошел к каждому по очереди и забрав из одеревеневших рук оружие бросил его и все запчасти на заднее сидение автомобиля.

Когда угроза миновала, я убрал воздействие на внутренние органы, и они смогли двигаться. Оружие я разобрал кинетикой. Сомневался, что получится, но все вышло как нельзя лучше.

– Ты кто такой? – наконец выдавил из себя один, видимо старший, судя по погонам.

– Расслабьтесь! Все расскажу, время пока есть. Только вот проверю кое-что. – я подошел к старшему и протянул ему руку, – Скиталец!

Такого винегрета из эмоций я еще не видел. Парень нерешительно протянул руку и пожав мою, неуверенно представился: – Капитан милиции Воронов! Юрий! Этот к моей радости оказался иммунным, и я повернулся ко второму.

– Лейтенант Самойлов! Александр! – представился тот и так же оказался иммунным.

– А ты из КГБ? – вдруг спросил капитан.

– КГБ? У вас что, еще КГБ есть?

– В каком смысле у вас? – удивились милиционеры.

– В прямом! Ладно, об этом потом! – прервал я их, – Теперь о главном и очень важном.

– Нет, ты погоди! – не унимался капитан, и в его эмоциях проскользнула подозрение и страх чего-то неизбежного.

– Нет! – резко оборвал я его, – Я отвечу на все ваши вопросы, но только после того, как вы меня выслушаете! Не перебивая! Договорились?

Оба кивнули и уставились на меня.

– Но для начала спрошу! Голова болит? Сушняк не мучает?

Оба опять молча кивнули.

Тогда вот! – я достал бутыль с живчиком и протянул им, – Выпейте глотка по три, но только не нюхать!

Оба приложились к бутыли и поначалу скривились от вкуса и запаха. Но потом в глазах у них появилось удивление, а в эмоциях я прочитал облегчение.

– И так! Для вас есть две новости. Вы теперь не в своем городе и не в своей стране, как бы она не называлась! Вы в Улье и не в самой лучшей его части. Точнее почти в самой худшей! В Пекле! Что бы не было сомнений сразу покажу. – я ткнул пальцем на разгорающийся за горой Бештау рассвет, – Я думаю ночного тумана с беззвучными молниями, потери сознания и рассвета не с той стороны достаточно? Если нет, то вот вам еще подтверждение! – и я снял очки.

Парни отшатнулись, но быстро взяв себя в руки, молча кивнули в знак подтверждения.

– Теперь хорошая новость! Вы оба иммунные!

Объяснение всех премудростей Стикса заняло минут пятнадцать. К тому времени, как я закончил отвечать на их вопросы солнце уже взошло, заливая теплом, пока еще чистые улицы.

– Ну вот вроде и все рассказал. – я посмотрел на солнце прикидывая сколько времени осталось, – Давайте мужики по семьям и рвите из города как можно быстрее! Оружие не бросайте, но старайтесь не шуметь. Живчик оставьте себе, мне он без надобности. Если кто из родных заурчит… ну, сами принимайте решение. А теперь мне нужно кое-что проверить, до прихода орды! Прощайте!

– Давай мы тебя довезем куда нужно! – предложил капитан, в его и лейтенанта эмоциях прослеживалось желание как можно дольше оставаться со мной, – Нам все равно в ту же сторону!

– Хорошо! – согласился я и полез на заднее сиденье машины.

За короткую поездку до Новороссийской, где был мой дом, я успел выяснить, что этот Пятигорск провалился в Улей из страны, называемой Российский Союз, которая образовалась мирной трансформацией СССР году так в шестидесятом. Страна до сих пор коммунистическая, но частная собственность и предпринимательство растет и процветает. Короче, некое улучшенное подобие Китая из моего мира. Китай в этом мире наоборот остался чисто коммунистической страной с очень отсталой экономикой, так и не вышедшей из пике, после «большого скачка». Открылась тайна беззвучности автомобиля. Это оказался электрический УАЗ, да и вообще, большинство людей ездили именно на электромобилях.

– Ну все! Прощайте! И торопитесь, у вас примерно час остался, когда первые люди начнут обращаться и еще час, когда придет орда!

– Спасибо тебе Скиталец! – Крикнул из-за руля капитан и машина беззвучно покатила в сторону парка Кирова.

Двор моего дома практически ничем не отличался от версии моего мира. Только машины во дворе стояли другие. Сама пятиэтажка была так же оштукатурена и даже покрашена в тот же цвет. На подъездной двери был кодовый замок, немного другой конструкции. Я подошел и особо не надеясь набрал известный мне код. Замок щёлкнул и дверь открылась.

– Надо же! – удивился я, – Даже коды замков совпали.

В душе поднималось волнение от предчувствия скорой встречи с самим собой, но из другого мира. Какой я там? Чем занимаюсь и вообще, буду ли иммунным. От этой мысли меня бросило в холод, ведь если мой двойник не иммунный, то мне придется делать выбор, которого я всей душой хотел бы избежать! Шутка ли? Убить самого себя! Пусть из другого мира, но ведь это тоже я! Взбежав на третий этаж, я сразу увидел разницу. Вместо стандартной деревянной двери предо мной была добротная и дорогая железная дверь.

«А с чего ты решил, что двойник именно здесь? – промелькнула мысль, – Может здесь совершенно другие люди живут, а твой двойник вообще не попал в Улей!»

Я постоял в нерешительности с минуту, раздумывая над этим философским вопросом и наконец решившись, нажал на кнопку звонка.

– Вот баран! – обругал я сам себя, не услышав за дверью ни звука, – Электричества же нет!

Постучав в дверь, я прислушался. В соседней трешке, той что с права от моей квартиры слышались какие-то звуки, но кроме этого в подъезде и за дверью квартиры была полная тишина. Я занес руку, чтобы постучать посильнее и в этот момент с четвертого этажа послышался душераздирающий крик и звуки ударов и чего-то падающего. Эмпатия тут же уловила ужас, дикий страх и отчаяние одного человека и жуткий голод, и желание убивать, другого. Я забарабанил в дверь более настойчиво чем первый раз, но эффекта не последовало. Лишь после третьего раза, внутри квартиры что-то щелкнуло и в дверном глазке мелькнул отблеск света.

– Какого черта! – послышался почти знакомый голос и сердце бешено застучало, – Тебе кого парень?

Как заставить открыть дверь незнакомому человеку, того, кого только что разбудили? Об этом то я и не подумал!

– Олег? – не нашел я ничего лучше, в тайне надеясь, что ответ будет отрицательный, – Вы же Олег?

– Тебе то какая разница? –ответили из-за двери, – Ты что будишь ни свет ни заря? Иди не хер отсюда! Эти еще наверху! Мудаки!

– У меня для вас сообщение из Новосибирска! – сделал я последнюю попытку.

Несколько секунд за дверью была тишина, но потом щелкнул замок, следом другой и дверь распахнулась. Передо мной стояла почти копия меня. Тот же рост, то же телосложение, даже цвет волос совпадает, только у меня были залысины, а вот копия была обладателем роскошной шевелюры густых, почти без седины волос. Только глаза отличались. Вместо карих, на меня с тревогой уставились, блеклые, серые глаза.

– Что? – он весь подался вперед, – что-то с родителями?

– Вы позволите пройти? – начал наглеть я, – Или мы здесь будем разговаривать?

– Да, да! Конечно, проходите! – засуетился Олег и пройдя внутрь квартиры освободил мне дорогу.

Сама квартира так же отличалась. Здесь был качественный ремонт, с дорогой краской на стенах, паркетом на полу и светильниками с хрустальными подвесками. Кухня, в отличие от моей, отделялась от коридора дверью, а в гостиной у окна стоял огромный диван. Компьютера видно не было, хотя, вторую часть гостиной я рассмотреть не мог. Хозяин с озабоченным лицом, предложил пройти в гостиную, махнув рукой на мой вопрос, нужно ли разуваться. Зайдя в гостиную, он уселся на диван и показал на стоящее рядом кресло, предлагая присесть. Только теперь он обратил внимание на висящий у меня с права АШ-12. Глаза его округлились, но испуга не было, я даже эмпатией не ощутил ничего.

– Ты кто, парень? – жестко спросил он, – У тебя ведь нет для меня никакого сообщения?

В это момент наверху опять раздались крики и звуки ударов, зазвенело выбитое стекло, и Олег с тревогой взглянул на потолок, но тут же взял себя в руки и уставился на меня.

– Не волнуйся! Я тебе ничего плохого не сделаю! – проигнорировал я его вопрос и уселся в кресло.

Несколько секунд мы молча сидели глядя друг на друга, в его эмоциях появилось сомнение и интерес.

– Откуда я тебя знаю? – наконец спросил он.

– Ну слава Богу! – выдохнул я, – Все очень просто. Я, это ты! Но из другого мира! Не веришь?

Он молча разглядывал меня. Потом встал и пройдя в спальню, начал шуршать какими-то бумагами. Через минуту он появился с фотоальбомом в руках, сел на диван и открыв альбом достал оттуда фото. Вытянув руку с фото, он долго рассматривал то меня, то фотографию и сомнение, и недоверие в его эмоциях начали меняться на удивление и заинтересованность. Наконец он протянул фото мне и откинувшись на спинку дивана, уже совершенно спокойно произнес: – Верю! Но как?

С фотографии на меня смотрела копия меня теперешнего, только цвет глаз выдавал разницу. Наверху раздался сильный удар и душераздирающий женский крик, после чего все стихло.

– Часто такое? – поинтересовался я, возвращая фото.

– Никогда! – задумчиво ответил двойник.

– Там сейчас твой сосед убил и жрет свою жену! – глаза Олега опять округлились и на этот раз в эмоциях проскочил страх.

– Как жрет? Прям натурально?

– Натуральнее некуда! – подтвердил я, – Поверь, пройдет час и таких жрунов здесь будет полно, почти весь город! А еще через некоторое время придут такие, что лучше не видеть! Пятигорск почти весь загрузился в Улей. Это не Земля! Не спрашивай, что это, я сам не знаю. Но это факт. Здесь люди заражаются паразитом, который превращает их вот в таких вот тварей бездушных. И у которых только одно желание – убить и сожрать.

– А ты? – спросил он с тревогой.

– Не все превращаются! Некоторые обладают иммунитетом и остаются нормальными, как я, например.

– А я? – с надеждой спросил он.

– А вот это мы сейчас и выясним. – я с трудом встал, почти заставил себя встать с кресла и подошел к нему. Надежда вспыхнула как факел в его эмоциях, заглушая неуверенность и страх и это придало мне самому сил.

– Дай руку. – попросил я, подойдя в плотную и лишь прикоснувшись сразу все понял. Мой двойник, через некоторое время заурчит.

Он с надеждой смотрел на меня своими серыми глазами, и надежда разгоралась все ярче и ярче. Я отвел от него взгляд, опустил голову и молча покачал головой. Надежда моментально исчезла, но вместо страха и безнадеги у него возникла отрешенность.

– Ясно. – спокойно и без эмоций сказал Олег, – Сколько у меня времени?

– Не знаю! Час, может два. У каждого по-разному происходит.

Он помолчал и вдруг неожиданно спросил: – А ты можешь со мной остаться до этого… ну, обращения? А потом просто пристрелишь меня!

Я мысленно обматерил себя за то, что решился на эту авантюру, прекрасно понимая, что будет, если двойник окажется без иммунитета! Как теперь поступить? Ведь одно дело убить друга, превратившегося в тварь, и совсем другое самого себя! Да и сидеть и ждать, когда твой двойник заурчит и начнет клацать челюстями, тоже, то еще развлечение! Я вдруг отчетливо представил каково сейчас Рине, которая каждый день видит свою чудесную дочку, зная, что часики тикают и страшный момент неотвратимо приближается с каждой секундой.

– Ну, сможешь? – с надеждой спросил Олег, тронув меня за руку.

Я стряхнул остатки мыслей и спокойно ответил: – Конечно!

Олег продержался почти два часа! Мы наблюдали с ним вначале, как толпы, вываливали на улицу, в поисках ответов на вопросы – что с электричеством, водой и связью. Он рассказывал про свою жизнь, которая повторяла мою, в основных событиях, но по мелочам достаточно сильно отличалась. Например, но не любил котов, а предпочитал собак, и хоть пришлось ему повоевать, как и мне, но это была война не в Афгане, а где-то в Африке. Мы смотрели через окно, как начали обращаться люди в толпе, внезапно набрасываясь на стоящих рядом. Он с удивительным спокойствием смотрел на происходящее и лишь повторял: – Ты обязательно меня должен пристрелить! Прошу тебя! Я не должен быть таким!

К исходу второго часа он уже плохо соображал, но тем не мене попросил его связать и положить на диван.

– Пристрели… – тихо произнес он и затих. А уже через минуту начал дергаться, открыл белесые глаза и произнес свое первое – Урррк!

Я вытащил СР-3М из рюкзака, присоединил глушитель, дослал патрон в патронник, приставил дуло к его голове…

Я не смог! Как будто кто-то держал мой палец, не позволяя нажать на спуск. После третей попытки, я уже совсем было решил оставить его, но вспомнил ту мумию в девятиэтажке. Повернувшись, я наткнулся на безжизненный взгляд белесых глаз и дикий голод в эмоциях. Минут пять я стоял, нагнетая в себе ярость и доказывая самому себе, что то, что лежит на диване, это уже не Олег, а просто оболочка, в которой нет ни капли человеческого. Наконец, боги Улья сжалились надо мной и подсказали приемлемый выход. Я рассматривал его предынфарктное сердце, бьющееся с увеличенной частотой и, как и в случае с убиенным мной кабаном просто представил, как оно растет и расширяется. Бывший Олег дернулся и затих.

Еще когда мы с двойником наблюдали за толпой на улице, я был поражен тем фактом, что к нам во двор не забредала ни одна мало-мальски крупная тварь. Это было странно, с учетом того что, судя по реву и грохоту, раздающемуся с других районов города, там уже дано орудуют не только топтуны и руберы, но и элита. Эмпатию я заглушил, оберегая себя от перегрузки эмоциональным фоном, оставив чувствительность на расстоянии нескольких метров. Купол наоборот, раздвинул границы, чтобы видеть заранее приближение матерых тварей. Пока решал, стоит ли задействовать зов или нет, понял отчего в этом дворе такая аномалия. Именно здесь, вот в этом самом окне матерый элитник, охотившийся за мной ощутил мой зов и рванул в ужасе, снося по пути все что попадалось.

– Видимо есть у них родовая память и способы коммуникации. – я смотрел на бесцельно бредущих по детской площадке медляков, – Помнят, твари, что здесь скреббер был и не суются. Взглянув в последний раз на труп Олега, я вышел из квартиры. Пора двигаться дальше! Сюда я больше никогда не вернусь! Надеюсь!