Яркая белая точка возникла прямо по центру сплошной тьмы. Она просто возникла и больше ничего не происходило. Странное явление, без звукового сопровождения, без спецэффектов. Просто точка, просто на сплошном, непроницаемом поле черного цвета. Хотя нет! Это не просто поле! Темнота, или чернота, имела объем! Неосязаемый, бездонный объем. И вот там, где-то в глубине этого объема возникла точка. Она манила, притягивала внимание и казалось, сулила тепло и радость. Взамен холоду и бездушию темноты. Оставалась какая-то мелочь, просто взять и принять эту точку. Но зачем? Ведь она далеко, а тут так привычно, так по-своему уютно… Нет! Не нужно ничего менять! Там боль, мучения и горе. А здесь тихо, спокойно, нет боли… ничего нет.

Ничего нет! Белая точка будто взорвалась, озаряя ослепительным светом кромешную тьму, и в сознание, вместе с возвращением телесной боли, ворвался поток мыслей. Но они проносились с такой скоростью, что сознание не успевало зацепиться ни за одну из них, сводя тем самым с ума! Дико захотелось вернуться назад в уютную пустоту черноты, но свет становился все ярче, а поток мыслей сменился потоком, нет, лавиной чувств и эмоций. Голод, дикий голод, ненависть, желание убивать, убивать и убивать, и жрать, жрать, жрать! И на фоне всего этого – шок, растерянность, страх, боль, ужас, безнадега, отчаяние!

И вдруг, через весь ужас этого потока, отчетливо, прорываясь из самой глубины подсознания, раздался детский голосок – Мама, а где кыся? И вслед за ним, какой-то знакомый женский – Она не выживет? И подсознание выдало образ Рины и Пуговки!

– Выживет! Я же обещал! – заорал я, приходя в сознание, но вместо крика услышал лишь слабый стон, перемешанный с хрипением. Сил не было даже на то, чтобы открыть глаза. Рукой я ощутил под собой знакомую ткань ядовито-зеленых штор, что постелил на диван в своей каморке.

«Как я здесь оказался? – нехотя, как бы сопротивляясь вынужденной необходимости возникла мысль, – Не мог я сам прийти!». Где-то внутри головы, в глубине, наверное, в том месте, где прячется подсознание, возникло странное ощущение, как будто там что-то зудит, вибрирует мелко, мелко. Я попытался определить это место, но ощущение пропало так же внезапно, как и началось. В следующий момент я услышал знакомый шелест или стрекотание, боль стала утихать и сознание заволокло синее сияние. Я лишь успел подумать и мысленно улыбнуться – Медуза…

Сколько я был в отключке, не знаю. Но следующий мой приход в осознанный мир был более полноценным. Опять в голове возникло щекочущее ощущение и я, на удивление спокойно открыл глаза. Ощущение тут же пропало, а я прислушался к своему организму. Боли не было, но общая слабость ощущалась вполне реально. Самое странное, в голове не возникало никаких мыслей, я действовал словно робот. Поднял руку, приподнял ногу, с трудом сел на диван и посидев с минуту пошлепал в туалет умываться. Шаркающей походкой добрел до умывальника и опершись о раковину, поднял глаза на зеркало…

– Ё…, твою же мать!! – возникла первая мысль, вырвавшаяся наружу в словах, – Это что же такое происходит то?

Из зеркала на меня смотрел сухой, сутулый восьмидесятилетний старикан, с изрезанным морщинами лицом и впалыми, потухшими синими глазами. Руки невольно сами потянулись к лицу и зеркало покорно отразило мои движения. Сомнений не было, то что смотрело на меня из зеркала – был я! Но как? Как цветущий, пышущий энергией тридцатилетний парень, за такое короткое время мог превратиться в седого, сморщенного старика?

Забыв про водные процедуры, я поплелся назад, только бы не видеть это чудище в зеркале. Зайдя в коморку, я увидел у самого окна, парящую медузу, точнее часть ее купола, который помещался в окне. Она немного отлетела назад и мне показалось что на ее невидимой морде возникла улыбка.

– Что ржешь? Смешно тебе, да? – бросил я беззлобно, и в голове тут же возник ее ответ.

– Зачем пошел?

– А я что, пленник здесь?

– Нет!

– Так почему я не могу ходить?

– Можешь! Рано! Не готов!

– Что рано? К чему не готов? Ты можешь объяснить нормально? – начал раздражать меня наш немой диалог.

– Научи! – ошарашила она меня, – Ты меня, а я тебя!

– Чему? Чему я могу тебя научить? И что ты дашь мне взамен?

– Научи! Общение!

– Общаться? – удивился я, – Но как я могу тебя научить?

– Просто! Думай и представляй!

Я задумался. Медуза монстр, живущий в местном мире и неизвестно к чему приведет ее способность общаться, хотя ничего плохого от нее я пока не видел, даже наоборот. Она уже дважды спасла мне жизнь.

– Ты боишься!

– Черт! – я и забыл, что она может меня слышать, точнее мысли читать, – Ты что, слышишь меня?

– Нет! Только когда говоришь! А сейчас, эмоции!

– Так! Интересно! – уже вслух проговорил я, значит думать, это одно, а мысленно говорить это совершенно иное!

– Хорошо! – это уже мысленно сказал ей, – Тогда скажи, как тебя зовут?

В ответ тишина. Медуза плавно покачивалась невысоко от бетонного покрытия цеха. Я подумал, что, наверное, спросил то, о чем она и понятия не имеет и сформулировал вопрос по-другому: – Имя! Скажи имя!

– Имя?

– Ну да! Имя сестра, имя! – почему-то вспомнилась фраза из старого фильма.

– Его нет! Зачем тебе?

– Ну, если мы будем учиться общению, то тебе нужно имя. Что бы я мог тебя называть! Вот мое имя Скиталец!

– Скиталец! – она замолчала, как будто перерабатывает информацию, – Что это?

Я мысленно представил человека, идущего по дорогам, по разным городам, ночующего у костра в лесу и плывущего в лодке по реке.

– Понятно! – ее ответ стал наполнен капельками эмоций, – ты, Скиталец. У меня имени нет!

– Я вот думаю имя Сестра тебе подойдёт! – возникла шальная мысль.

– Сестра? Кто это?

– Сестра… это близкий для тебя, родной человек… ну скажем так, существо, одной крови с тобой. Существо женского пола, ты ведь женского пола, насколько я понял?

– Самка! Да! Мне нравится – Сестра! И я, и ты одна кровь!

Я чуть не поперхнулся живчиком, который пил машинально: – В смысле одна кровь?!

– Ты умирал. Я не могла терять! Нельзя терять! Я дала тебе кровь! Ты живой!

– Это из-за этого у меня глаза синие?

– Не только! Ты уже был таким, я дала жизнь!

Да! Опять загадки! Я был таким, но умирал, а она дала мне кровь и спасла! Так кто же я на самом то деле теперь?

– А кто я теперь? – решил я разрешить этот вопрос раз и навсегда, – и кто ты? Мне рассказывали о зараженных, и самые страшные из них это Элита. Но ты не страшная. Ты не зараженная?

– Нет. – ответила Сестра после недолгого молчания, – я иная! Ваш вид называет нас Скреббер! Мы не зараженные.

Я лишился дара речи! Передо мной в нескольких метрах парит в воздухе жутчайший кошмар Улья, гроза и ужас всего живого здесь, и учится общению со мной!

– Твою мать! – страх мелькнул в сознании и тут же растворился, – Это что же получается, я теперь крестный скреббера?

– Ты боишься? – с удивлением раздалось в голове.

– Извини, это было мимолетно! А ты быстро учишься, уже эмоции пошли. – я улыбнулся и продолжил, – Так я, получается, тоже скреббер?

– Наверное! Не знаю! Энергия и зов у тебя наш! И цвет дара у тебя как у нас, синий! Но выглядишь как… – она задумалась, видимо подбирая слово, – человек, но ты, скорее всего, уже не человек. Ты скреббер. Глупый только! В черноту пошел! Рано!

– Ну вот теперь ты Сестра и расскажешь мне почему рано!

– Расскажу! И научу! У тебя много сил и умений. Нужно учиться!

Я улыбнулся и вдруг вспомнил еще одну проблему.

– Скажи, а… – я показал рукой на свой тюнингованный вид, – Это откуда? И что теперь это навсегда?

– Это чернота! Я говорю, глупый! Не умеешь и пошел! Чернота из тебя энергию забрала. – она немного помолчала, – Не переживай! Все вернется! Нужны дары! Завтра принесу.

Все оставшееся время до заката мы посвятили обучению Сестры, премудростям человеческого общения. И начали мы с чувств и эмоций. Я мысленно представлял людей в разных чувствах, но после вопросов – Почему та самка была такая, а эта другая, я начал показывать все на примере себя. Она на удивление быстро все воспринимала, но вот с понятием счастье и любовь у меня возникли проблемы. Нужно было показать отношения между мужчиной и женщиной, и я не придумал ничего лучше, чем показать рядом с собой Рину с Пуговкой.

– Это твоя самка? И твой детеныш? – чуть ли не утвердительно спросила Сестра.

– Нет! – почему-то смутился я, чувствуя, как наливается мое лицо, – Это девушка, которую я спас! И я должен им помочь!

– Ты поэтому ушел?

– Нет! Просто хотел проверить.

А потом, Сестра впала в ступор, когда я начал показывать ложь, обман и предательство. Она очень долго не могла понять, что это, а когда наконец поняла, то замолчала, мерно покачиваясь над полом цеха. Наконец в моей голове возникло: – Но зачем?

– Что, зачем? – не понял я сразу.

– Зачем это нужно вам? Вашему виду? Я не могу понять!

Теперь я задумался на долго, и как не пытался объяснить хотя бы для себя, так ничего и не придумал! Зачем люди лгут? Почему предают? Почему получается, что даже самый близкий тебе человек может предать, подставить тебя? Что людей толкает на это?

– Я не знаю ответа на твой вопрос! – честно признался я, – Слишком много причин, почему люди делают так, но по большому счету, ни одна из них не может ни объяснить, ни оправдать это!

Сестра замолчала, так и не сказав о своих выводах. Но подсознательно я чувствовал, что она считает вид, в котором присутствую такие низменные поступки, неполноценным и не развитым! А ведь и правда! Мир, который должен был быть построен на любви, соткан из лжи, вранья и предательства! Вдруг отчетливо вспомнилось то время, когда я молодым пацаном вернулся из Афгана и как мне хотелось назад, после того как окунулся в атмосферу вранья в мирной жизни! Ведь там, за речкой, все чувства, все отношения были прямыми и настоящими!

– Отдыхай! – проявилась Сестра, – Завтра я принесу тебе дары. Тебе будет лучше! А потом я подружу вас с темнотой!

И она, стрекоча скрылась за воротами цеха. А я, завалившись на диван и забыв про еду, еще долго лежал, размышляя над вопросом, заданным мне, представителю, как мы считаем, разумной цивилизации, жутким монстром – ЗАЧЕМ ЛЮДИ ЛГУТ И ПРЕДАЮТ?