Зловещий ответ Грона заставил меня очень серьёзно напрячься. Я невольно сглотнул, с опаской окидывая взглядом всех, собравшихся в таверне, и вдруг почувствовал себя очень… уязвимо. Каждый проходящий мимо стола здоровяк с четырьмя-пятью кольцами теперь казался мне потенциальным похитителем. Грон же, заметив мой взгляд, махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

— Не боись, малой, — его хриплый голос прозвучал крайне уверенно, потом он усмехнулся, и обведя рукой своих товарищей, произнёс:

— Сейчас ты под нашей защитой, а на будущее — тут главное держать ухо востро. Не лезь на рожон, не пей с первым встречным, не подписывай бумаги, не глядя… Соблюдай эти простые правила — и девять из десяти проблем пройдут тебя стороной, что касается оставшейся одной… Ну, с ней будешь разбираться по факту.

Я кивнул, стараясь усвоить этот простой, но жизненно важный урок, а потом решил продолжить копать ещё глубже:

— Хорошо, с убийствами мне всё понятно, а другие законы? Воровство, мошенничество? Здесь хоть кто-то следит за порядком?

Грон на этот вопрос задумался, почесав щетинистый подбородок, после чего сказал:

— Основное, конечно, закон об убийствах, но есть ещё одна штука, которую система блюдет почти так же ревностно, и эта штука — клятвы.

— Клятвы? — удивился я, на что Грон кивнул, и отхлебнув эля, продолжил:

— Если разумное существо хочет доказать свою искренность — по-настоящему, не на словах — оно призывает в своей клятве Семь Сфер.

В этот момент сама Сиала становится свидетелем принесённого обещания, и если клятвопреступник попытается нарушить слово… Система его покарает, и сделает это крайне жестоко. Говорят, душа клятвопреступника сгорает заживо, оставляя лишь пустую оболочку. Никаких штрафов, наказаний… только моментальная утилизация без лишних разговоров.

Это звучало крайне внушительно. Нерушимая магическая клятва… Но как только я в это вдумался, то в моей голове тут же зажёгся красный флажок, после чего я непонимающе спросил:

— Стоп. Если это так надежно, почему все не пользуются этим? Все сделки, все договоры…

Грон усмехнулся, но в его смехе не было веселья.

— Умная мысль, а ответ крайне прост: мало кто хочет связывать себя по рукам и ногам на всю оставшуюся жизнь. Представь… Вот дал ты клятву служить гильдии верой и правдой, а через год у них новый глава, психопат, который решил отправить тебя в самое пекло на верную смерть, и ты не можешь отказаться, потому что если сделаешь это — умрёшь.

Помимо этого есть другая проблема… — он многозначительно посмотрел на меня, и продолжил:

— Опытные жулики просто обожают ловить новичков на этой клятве. Подходят, такие дружелюбные: «О, привет, ты тут впервые? Не хочешь в нашу дружную гильдию? Да мы тебя всему научим, эссенцией завалим! Подпиши вот эту бумажечку, это просто формальность, клятва Сферами…»

А мелкими буквами там прописано, что с момента подписания твоя жизнь, твоя душа и всё, что ты добудешь, принадлежит им до скончания веков. И как только ты подписываешь эту бумажку, ты — раб, и Сиала будет наказывать тебя за любую попытку ослушаться.

Я возмущенно фыркнул, после чего непонимающе спросил:

— Да это же откровенное, ничем не прикрытое рабство! Неужели нельзя куда-то пожаловаться? Найти стражу, суд какой-нибудь?

Грон посмотрел на меня с таким нескрываемым сочувствием, что у меня аж защемило где-то внутри. Он тяжелой лапищей похлопал меня по плечу, едва не вдавив в стол, после чего пробурчал:

— Малыш, чем быстрее ты избавишься от этой своей… наивности, тем дольше проживешь… Поверь старому громиле, многое повидавшего за свою жизнь. Здесь некуда «жаловаться». Есть сила, хитрость и своя шкура. Запомни это.

Я откинулся на спинку стула, подавленно глядя на остатки трапезы. Картина мира, которую рисовал Грон, была мрачноватой, и не сказать, чтобы мне это нравилось, однако повлиять на это я никак не мог, а потому будем работать с тем, что есть.

Я переваривал услышанное, пытаясь связать воедино все нити, но один момент все же выпадал из общей картины. Я вспомнил слова Грона перед боем, и спросил у него:

— Слушай, а вот ты говорил перед тем, как я вышел на арену, про «почет, уважение, хавчик и филки». С почетом и хавчиком вроде понятно, — я кивнул на опустевшие, но все еще испачканные жиром тарелки. — А что за филки?

Грон хлопнул себя по лбу своей здоровенной лапищей, с выражением человека, который забыл что-то важное.

— Точно, чуть не упустил! — Он сунул руку за пояс и буквально из ниоткуда, с легким хрустальным звоном, материализовал в своей ладони крохотный стеклянный фиал, внутри которого переливалась и пульсировала серебристая энергия. Моя система тут же отреагировала, выдав описание этой штуки:

Стандартный фиал эссенции (Круг 5).

Грон протянул его мне и сказал:

— Вот, твоя доля за победу на арене, заодно и рассмотришь… Филка — это сокращение от системного обозначения. Это наша валюта, кровь и плоть любого носителя. Размер этого фиала и количество эссенции в нем строго фиксированы самой системой. Один фиал — это ровно один процент опыта к получению следующего кольца. Просто активируешь — и прогресс подрастает.

Я с любопытством повертел в руках полученный фиал, после чего спросил:

— И что, я могу его просто усвоить, и мой опыт вырастет прямо сейчас?

— Можешь, — кивнул Грон. — Но должен тебе сказать, что есть одно важное правило, которое новички часто упускают… Взгляни на описание еще раз.

Я сосредоточился, и увидел, что рядом с надписью «усвоить эссенцию» была маленькая сноска:

«Содержит эссенцию пятого круга. Доступно для усвоения носителям с 1 по 4 кольцо.»

— То есть, я могу усвоить эссенцию только от тех, у кого колец больше, чем у меня? — уточнил я, начав понимать систему.

— Именно! — Грон одобрительно хмыкнул. — Носитель четвертого кольца может делать филки для первых трех кругов, но сам их усваивать не может. А вот ты, с твоим первым, можешь хавать филки даже второго круга и спокойно качаться. Это и есть основа всей нашей экономики. Сильные кормят слабых, а слабые платят за это услугами, деньгами или верностью.

— А я не могу поменять свою филку 5 круга на несколько филок третьего? В таком случае я ведь могу получить не один, а два, или даже три процента! — с интересом спросил я, на что Грон одобрительно кивнул, и сказал:

— Да, малец, именно так это всё работает.

Я покачал головой, всё ещё не до конца понимая логику, и спросил:

— Подожди, но в чем тогда выгода для тех, у кого высокий уровень? Зачем носителю, скажем, двенадцатого круга собственноручно срезать свой набранный опыт, чтобы сделать филку для какого-то мелюзги?

Грон громко рассмеялся, переглянувшись со своими ребятами.

— Чертовски умный вопрос, Кейрон! И ответ на него крайне простой — филки высоких кругов, особенно после десятого, это чертовски большая редкость. Мало кто добровольно будет тормозить свой рост, поэтому в большинстве своём ходовые филки в Сиале до десятого круга включительно, и то…

Ранги выше восьмого создают либо за большие деньги, либо в качестве награды вассалам, либо… — он многозначительно понизил голос, — добывают старым дедовским способом — на охоте. Не на зверей, а на других носителей. Выследил за городской чертой, заставил перегнать накопленную эссенцию в фиалы — и вот тебе капитал. Рискованно, но прибыльно.

Чем больше я слушал своего собеседника, тем меньше мне хотелось выходить за городские ворота… Но сейчас не было времени рефлексировать, поэтому я решился задать вопрос, который жёг мне душу с самого начала…

Сделав глоток воздуха и, стараясь звучать как можно более непринуждённо, я спросил:

— Ладно, с этим разобрались… Ты лучше вот что мне скажи… Что ты скажешь насчёт… особых колец? Пока мы шли с тобой по городу я видел у многих носителей по три, по четыре, даже по пять колец, но все они были… обычные. Красные, зелёные, синие… А у себя в материнском мире я видал одного с фиолетовым кольцом, которого наши правители называли Абсолютом. Почему здесь таких нет?

Эффект от моего вопроса был мгновенным. Грон замер, его бокал застыл на полпути ко рту, а его люди перестали перешёптываться и уставились на меня, словно я только что сказал что-то очень-очень плохое. В воздухе повисло напряжённое молчание, а потом Грон медленно отставил бокал в сторону, после чего уставился на меня пристальным взглядом и проговорил:

— Фиолетовое, говоришь… Ты уверен, что действительно его видел? Тебе не могло привидеться?

Я конечно же не видел нашего абсолюта, но упомянув его, я в первую очередь подразумевал себя, а потому с полной уверенностью кивнул, и сказал:

— Абсолютно. Видел его точно так же, как вижу сейчас тебя.

Грон тяжко вздохнул, огляделся вокруг и наклонился через стол, понизив голос до хриплого шёпота, который едва пробивался через шум таверны.

— То, о чём ты говоришь… это не просто кольца, малой… Это символ монархов. — Он сделал паузу, давая мне осознать сказанные слова, после чего продолжил:

— Никто точно не знает, сколько их, но поговаривают, что очень и очень мало. Раньше… — он осёкся, услышав, как к соседнему столу подошла группа шумных посетителей, сразу после чего сменил тему, и громко рявкнул через плечо:

— Эй, Морг, слышал, вчера на восточном рынке гоблины с орками из-за партии краденых кристаллов подрались? Говорят половину прилавков разнесли, а кристаллы все побили!

Подошедшая группа неожиданно среагировала на эти слова и один из них начал что-то возмущённо говорить в ответ. Один из товарищей Грона вскочил, сразу же вступив в словесную перепалку, и пока те переругивались, Грон снова повернулся ко мне, продолжая прерванный рассказ едва слышным голосом:

— Раньше, говорю, монархи были в большом почёте. Сам Верховный монарх, правитель Сиалы, искал их, привечал, заключал с ними щедрые контракты. Те, кто шёл к нему на службу, росли как на дрожжах, ведь ресурсов на них правитель не жалел. За пару месяцев присягнувшие монархи могли восьмое, а то и десятое кольцо раскачать. Была сила, была мощь…

— Почему «раньше»? — не удержался я, перебивая его. — Что изменилось?

Грон снова насторожился, его взгляд метнулся к входу, где на мгновение показалась высокая фигура в плаще с гербом одной из гильдий. Воин замолчал, делая вид, что увлечённо пьёт эль из своей практически пустой кружки, пока незнакомец не прошёл дальше. Затем он облокотился на стол так близко, что я почувствовал запах эля, и прошептал так тихо, что большую часть слов мне пришлось угадывать:

— Действующая власть не особо поощряет такие разговоры, но я обещал тебе ответить на все вопросы, потому скажу… Всё изменил один разумный, и имя этого разумного — Кириан’аси. Родной брат Верховного Монарха.

Я замер, не веря своим ушам. Брат правителя?

— Никто не знает, на какой почве между ними возник настолько серьёзный конфликт, — продолжал Грон, — но ссорились они не по-детски. Сначала Кириан действовал в одиночку — мелкие пакости, саботаж… На них внимания не обращали.

Но время шло, он набирался опыта, находил сторонников, и пакости росли, как снежный ком, а потом… — Грон сделал драматическую паузу, — потом случилось немыслимое. Кириан каким-то непостижимым образом смог схлопнуть разлом, и не просто закрыл его, а обрубил все связующие нити.

Всё бы ничего, вот только в тот разлом за несколько часов до этого зашла целая экспедиция из пятнадцати монархов, верных правителю. Лучшие из лучших, и все они бесследно пропали. Навсегда.

От этой информации у меня по спине пробежали мурашки. Уничтожить пятнадцать Абсолютов одним, пусть и не простым действием… Это было за гранью моего понимания.

— Вот после этого терпение у правителя лопнуло, — продолжил Грон мрачным голосом. — Верховный бросил на поимку брата все доступные силы, но Кириан оказался хитёр как дуалон и неуловим как тень.

Целых двенадцать лет он водил за нос всех нанятых охотников, а потом… он сам вышел из тени, и сделал это не один. К стенам Туриса, столицы того времени, подошла целая армия, которую вел Кириан’аси, и в составе этой армии были свои монархи. Те, кто нашёл лазейку в клятвах верности Верховному и переметнулся на сторону мятежника.

Он снова прервался, чтобы рявкнуть на одного из своих людей, слишком увлечённо слушавшего рассказ:

— Гарт, чем уши греть — лучше бы по сторонам глазел! — Потом, убедившись, что никто нас не подслушивает, продолжил:

— Битва за Турис… её до сих пор вспоминают с содроганием. Говорят, там текли такие реки из магии, что само небо трескалось. Кириан не стеснялся в средствах, а Верховный, помимо сохранения своей жизни, был вынужден ещё и эвакуировать свою семью с мирным населением…

Никому не известно — как он это сделал, но правитель справился. Практически всё мирное население было успешно эвакуировано, а потом он взялся за мятежников всерьёз.

В итоге армия Кириана оказалась разбита, а её предводителя низверг лично брат, но цена… — Грон тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнула тень настоящей печали. — Цена этой победы была ужасна. От Туриса и его окрестностей ничего не осталось. Просто… выжженная пустошь, на которой из-за дикой концентрации магии, что там высвободилась, с реальностью творится не пойми что. Те земли теперь зовутся Землями Отречения, и Верховный строго настрого запретил их посещать.

— Но разумные всё равно лезут туда, верно? — угадал я, на что Грон усмехнулся и сказал:

— Ещё как… Настоящая очередь выстраивается, а всё потому что иногда, из-за всех этих аномалий, магия конденсируется и встраивается в какой-нибудь камень или обломок, в результате чего получается артефакт невероятной силы. Искатели рискуют жизнями ради такого счастья, и вернувшиеся везунчики обеспечивают себе целое состояние продажей стоящей добычи.

Не передать словами — насколько сильно я был заворожен этим рассказом. Масштабы, мощь, трагедия… Самое интересное, что поступок Кириана, его дерзкое противостояние всей системе, вызывал у меня странное, смутное понимание…

Тем не менее ответа на свой главный вопрос я так и не получил, поэтому решил спросить об этом ещё раз:

— Я всё равно не понял… Почему сейчас ситуация изменилась? Где все монархи?

Грон пожал своими могучими плечами, и в этом его жесте была какая-то усталая покорность.

— Верховный Монарх сделал после этой войны жестокие и крайне прагматичные выводы. Теперь любой монарх, ступивший на земли Сиалы, обязан принести ему личную клятву верности. Клятву, от которой нет никаких лазеек. Без всяких преувеличений — это самое настоящее рабство.

Ни семьи, ни личных интересов, ни своей воли… Только приказы, служба и интерес короны. Всех, кто несогласен с таким порядком вещей… — Грон провёл пальцем по горлу, — его люди отправляют в нестабильный разлом, и оттуда, малыш, ещё никто не возвращался… Никто.

Услышав такие новости, меня бросило в холодный пот, после чего я мысленно возблагодарил свою прозорливость и замаскированные кольца. Одна мысль о том, что я мог бы щеголять здесь своими белыми кольцами, заставляла сердце бешено колотиться.

— И это ещё не всё, — Грон понизил голос до предельного шёпота, и сказал:

— Верховный издал указ, согласно которому любой, кто сдаст ему свободного монарха получит столько филок, что хватит раскачать аж пять новых колец, при чём с любого уровня. Представляешь? Прыжок с первого кольца сразу до шестого! Или с четвёртого до девятого! На монархов идёт самая настоящая охота, Кейрон. И эта охота по-настоящему беспощадна.

В таверне было шумно и жарко, но мне после таких новостей стало холодно. Я сидел, пытаясь осознать, в какую гигантскую, опасную игру я попал, а потом мне стало дико любопытно.

— Грон… а монархом какого направления был Кириан? — спросил я, почти не надеясь на ответ.

Грон переглянулся со своими товарищами, те молча кивнули с серьёзными лицами, после чего он снова посмотрел мне в глаза, наклонился так близко, что практически касался меня, и прошептал два слова… Два чёртовых слова, которые прозвучали как приговор и откровение одновременно:

— Монарх Теней…