Если христианские апокрифы, поучения против язычества и летописи – основные источники сведений о богах, то о духах мы узнаем из сказок, поверий, обрядов и примет. Если «до Бога высоко, до царя далеко», то духи окружали человека в его повседневной жизни, полной забот и опасностей. Наши предки очеловечивали природу, которая таила в себе множество опасностей. И чем дальше уходил человек от родного порога, тем больше опасностей поджидало его на пути: от разбойников до русалок, грозящих защекотать беспечного путника до смерти.
Чтобы защитить от злых сил семью и себя самого, хозяин при строительстве дома оснащал его всяческими оберегами от подпола до крыши. Защитную функцию исполняли узоры на одежде и на утвари, изображения оберегов на всех хозяйственных постройках и конской упряжи и так далее.
Всех духов перечислять слишком долго, но на наиболее заметных стоит остановиться. Начнем, как это было принято в старину, «от печки», то есть от самого уютного и основополагающего места в доме. Порядок в нем помогал поддерживать Домовой, одно из самых благожелательных к людям низших существ… Конечно, если он был в хорошем настроении и если его никто не раздражал.
Рачительным и чистоплотным хозяевам он помогал, но к нерадивым был строг и мог, осерчав, изрядно попортить им жизнь: ломал и прятал вещи, пугал страшными звуками и делал много других проказ, на которые был большой мастер. Но если наладить с «дедушкой» хорошие отношения – следить за домом и оставлять Домовому немного еды и молока, – то он встанет на страже хозяйских интересов и прогонит пробравшихся в избу незваных гостей.
На улице среди хозяйских построек жили Дворовой (Дворовый), Овинник и Банник. Самым «приличным» из них был Дворовой, который обычно не причинял хозяевам неприятностей, но мог выместить свое недовольство на домашних животных. Как и Домовой, он умел менять облик, принимая иногда довольно странный вид, например змеи с петушиной головой.
Василий Владимиров. Домовой. Открытка из серии почтовых открыток «Сказочные типы». Начало XX в.
Хозяйские запасы зерна и муки от пожаров и грызунов охранял Овинник, пользовавшийся особой любовью незамужних девиц. По поверьям, он умел предсказывать будущее, и на Васильев день красавицы на выданье отправлялись к овину, чтобы узнать свою судьбу. Считалось, что та, до кого Овинник дотронется мохнатой лапой, обязательно выйдет замуж за состоятельного жениха. Чтобы задобрить Овинника, ему приносили пироги, а кровью черного петуха обрызгивали углы овина.
Что касается Банника, то характер у него был еще тот! Мог и напугать, и заставить поскользнуться, и камень бросить, и ошпарить, и отравить человека угарным газом. Хозяева делали все возможное, чтобы задобрить его, и после третьего пара уходили из бани, оставив мыло и воду в банной шайке, чтобы дать ему помыться. Если же баня сгорала, то на ее месте старались ничего не строить, поскольку место считалось нехорошим.
Современный амулет Велеса, символически изображающий медвежью лапу
Иван Билибин. Банник. Иллюстрация из книги «Всеобщая мифология. Мифология славян». 1934 г.
Хоровод
Баня в старину считалась местом пограничным, где мир живых встречался с потусторонним миром: сюда женщины уходили рожать, банную утварь было запрещено вносить в дом, а в баню нельзя было приносить иконы. В бане нельзя было креститься и мыться в православные праздники. Таким образом, эта постройка, в отличие от дома, продолжала оставаться местом языческим, магическим, колдовским. Недаром Баба-яга первым делом отправляла пришедшего к ней добра молодца попариться в баньке.
Более зловредным, чем Банник, существом, с которым можно было столкнуться, не выходя из деревни, была Чума, которую западные славяне прозвали Моровой девой, – высокая изможденная женщина в белом саване с растрепанными волосами, умеющая превращаться в разных животных – кошку, лошадь, корову – или даже клубок пряжи. Брела она по стране и еще на подходе к деревне или городу начинала поражать людей своими стрелами, от которых не было спасения. Именно поэтому первыми заболевшими были чужаки. О ее появлении людей предупреждали петухи и собаки. Первые поднимали крик, но быстро теряли голос. Вторые выли и кидались на нее, разучившись лаять.
Еще хуже обстояло дело, если люди выходили за деревенскую околицу из-под защиты оберегов. Там их ждали новые напасти.
Поселения, как правило, возникали вблизи водоемов, где хозяйничал Водяной, представавший перед людьми то в образе человека со звериными лапами, то в виде старика с зелеными усами, увешанного тиной, с левой полы одежды которого текла вода. Характер у него был скверный: зимой хозяин вод спал у себя в подводном дворце, зато, проснувшись весной, устраивал паводки, заливая деревни и топя скот. Потом понемногу успокаивался и брался за обычные дела – пас рыб и следил за порядком. Конечно, было бы разумнее обходить его стороной, но без воды жизнь человеческая невозможна: надо и водички попить, и белье постирать, и семье помыться, да и путешествовали в основном по рекам и озерам. Приходилось искать с Водяным общий язык: приносить в жертву черных животных и лить на воду масло, иначе рассердится и устроит наводнение, а то и под воду утащит.
Дубы, особенно отмеченные молнией, считались «деревьями Перуна»
В подчинении у Водяного были прекрасные девы-русалки, которые тоже не отличались особой добротой к людям. Да и с чего им быть чуткими да заботливыми? Ведь в них превращались утопленницы, умершие дети и те, кто отправился купаться без креста. Роковые красавицы могли защекотать неосторожного путника до смерти или утащить за собой под воду. Особенно опасными становились они во время русальных недель (зеленых cвяток). В эти дни красавицы в белых одеждах выходили из воды, водили хороводы, качались на ветвях деревьев (помните, у А. С. Пушкина: «Русалка на ветвях сидит»?), бегали по полям или, сидя на берегу, расчесывали костяными гребнями свои длинные русые волосы.
Ближайшими русалкам по духу были мавки/навки, в которых превращались души умерших некрещенными или проклятых младенцев. С мавкой можно справиться, если ее перекрестить. Вид у них был не для слабонервных: спереди человек, а сзади – спины нет и видны все внутренности.
Сергей Соломко. Русалка. Акварель. До 1928 г.
Константин Маковский. Русалка. Частная коллекция, год создания неизвестен
Иван Билибин. Водяной. Иллюстрация из книги «Всеобщая мифология. Мифология славян». 1934 г.
Славянские русалки были полностью «человекообразны». Рыбьи хвосты они приобрели, когда их образ смешался с европейскими сиренами. (Э. де Морган, «Морские девы». 1886 г.)
В поле людей поджидала Полудница – воплощение полудня и возможного солнечного удара. Одетая во все белое, она оберегала хлебные поля, и горе тем, кто не боялся работать на них в самую жару: могла шею человеку свернуть, а улегшуюся поспать на солнцепеке девицу позвать плясать и загонять до полусмерти. Говорят, что она утаскивала оставленных без присмотра малышей, а детей постарше заводила в высокие хлеба, так что их потом искали всей деревней.
Но если Полудница, хоть и причиняя много беспокойства, все-таки не стремилась нанести большой вред людям, то про Лихо этого не скажешь. Наши предки представляли этот символ рока и злой судьбы в виде высокой худой одноглазой женщины, лежащей на ложе из человеческих костей. Встреча с ней была чревата потерей руки, а то и смертью неосторожного путника. Из-за своей подслеповатости она кидалась на людей, не разбирая, кто перед ней, садилась на шею и мучала несчастных до смерти. До наших дней образ Лиха дошел в основном благодаря фольклору (например, русской народной сказке «Лихо одноглазое»), но исследователи этого самого фольклора предполагают, что у сказочного персонажа мог быть мифологический прототип[17].
Н. Н. Брут. Обложка журнала «Леший». 1906 г.
Немало недобрых существ поджидало людей и в лесу. Бойся не бойся, а надо было заготавливать дрова, собирать грибы-ягоды или мед, а то и просто идти на охоту. Тогда, не в пример нынешним временам, леса кишели зверьем, в том числе и довольно опасным, – волками, медведями, рысями, лосями, кабанами, турами, встреча с которыми могла оказаться смертельной. Но не меньше, чем их, люди боялись встречи с Бабой-ягой и хозяином леса Лешим.
Как и его «коллега» Водяной, Леший на зиму ложился в спячку, а с приходом весны снова начинал следить за порядком. Для пущего эффекта то мужичком-боровичком прикидывался, то вырастал выше самых высоких деревьев. Опознать его можно было по излишней волосатости, горящим зеленым глазам и по тому, что все у него было связано с «нечистой» левой стороной: левая сторона одежды запахнута на правую, обувь поменяна местами – на правой ноге левый лапоть и наоборот. Не то чтобы он ненавидел людей (иногда даже делал кому-то что-то хорошее), но четко стоял на страже интересов лесных жителей. Дерево живое срубишь, белочку ненароком обидишь, траву зазря потопчешь – и вот она, кара: испугает диким хохотом, заманит в чащобу, натравит зверье или будет кружить, не выпуская из своих владений. Чтобы спастись от его шалостей, надо вывернуть свою одежду наизнанку и обругать старика-лесовика самыми последними словами: он такое не любит.
О Бабе-яге и Кощее Бессмертном мы поговорим в «сказочной» главе, а пока чуть задержимся еще на двух компаниях, чья иностранная родня – зомби и вампиры – стала очень популярна в последние десятилетия благодаря кино и литературе.
Итак, знакомьтесь: ночной ужас – навьи и упыри (вурдалаки). Чтобы с ними не столкнуться, лучше избегать ночных прогулок по кладбищу или пребывания в бане с полуночи и до первых петухов.
Навьями издревле на Руси называли ходячих мертвецов. Люди, ставшие после смерти навьями, якшались с нечистой силой, с помощью магии искусственно продлевали свою жизнь или, наоборот, сами сводили с ней счеты, занимались черной магией, оставили важное незаконченное дело или были похоронены в неподобающем месте с нарушением ритуалов. И хотя у навьев довольно много общего с зомби, они гораздо приятнее, если можно так сказать. Навьи помнят свое человеческое прошлое, самостоятельны (в отличие от мертвецов из «Игры престолов»), неплохо соображают и иногда даже оказываются вполне приличными ходячими покойниками. Для защиты от них хорошо действуют фраза «Чур меня!», металл (например, воткнутая в дверной косяк иголка) и обереги. Они скорее не исчадия ада, а души, заблудившиеся между мирами, хотя, конечно, среди них нередко встречаются и законченные изверги[18].
Упыри и упырицы – ближайшая родня вампиров, которые тоже любят испить крови. Считалось, что ими становились покойники, в которых через сорок дней после смерти вселялись злой дух или так называемые заложные покойники, то есть люди, умершие неестественной смертью, похороненные с несоблюдением ритуалов и так далее. По ночам они восставали из могил, чтобы испить крови спящих людей. Для борьбы с этими порождениями преисподней гроб выкапывали из земли, и если покойника не коснулось тление, то ему в сердце всаживали осиновый кол, после чего тело предавали огню.
Таким образом, подытоживая разговор о низших духах, можно сказать, что они олицетворяли страхи наших предков и были выразителями их житейского опыта. Правильно поступаешь – духи тебя не тронут, пошел по кривой дорожке, а то и просто начал творить глупости (работаешь на самом солнцепеке, ушел в лес, не умея в нем ориентироваться, и так далее) – будешь наказан. Доходчиво и хорошо запоминается.