Наука почти не располагает литературными свидетельствами о пантеоне восточных славян, если не считать скудных упоминаний византийских, арабских и некоторых других историков, поэтому малейшее упоминание о нем – на вес золота. Чтобы найти крупицы информации о славянском пантеоне, ученым приходится изучать множество хроник, летописей, апокрифов и других источников, нередко весьма странных, если не сказать сомнительных. Иногда сокровища обнаруживаются в трудах, казалось бы, не имеющих отношения к Древней Руси. Что-то приходится экстраполировать на Русь, изучая труды, посвященные нашим соседям, поклонявшимся схожим с нашими богам, – прибалтам и южным славянам.

Лист из Лаврентьевской летописи. 1377 г. Российская национальная библиотека. F.IV.2. Л. 25.

Большой вред изучению восточнославянского наследства нанесла так называемая кабинетная мифология, процветавшая в XVIII–XIX веках, когда энтузиасты-фольклористы додумывали мифы, создавая новых богов, прекрасно ложившихся, как им казалось, на картину мира наших предков.

Советский и российский фольклорист и филолог Людмила Виноградова возмущалась: «Движимые стремлением описать славянскую мифологию по аналогии с детально разработанной античной, авторы первых трудов по славянскому язычеству создавали длинные списки так называемых божеств, названия которых добывались порой весьма сомнительными способами… Так возникли… многочисленные лели, леды, любмелы, дзевои, паляндры, зимцерлы и прочие искусственно созданные персонажи, включенность которых в архаические верования славян не подтверждается ни надежными письменными источниками, ни данными устной народной культуры»[5].

С двумя примерами того, с чем приходится работать мифологам, мы сейчас познакомимся. Начнем с так называемой «Велесовой книги», якобы дошедшей до нас из глубокой старины.

Этот артефакт часто называют «Дощьки Изенбека», или «Дощечки Изенбека». Свое название – «Велесова книга» – он приобрел впоследствии по одной из страниц, начинавшейся с упоминания имени этого бога.

Лидия Петровна Жуковская. Иллюстрация из книги «Поддельная докириллическая рукопись». «Велесова книга». 1960 г.

История нахождения книги может служить основой для авантюрного романа. «Дощьки» были найдены в 1919 году белым офицером Федором Изенбеком в разоренной усадьбе села Великий Бурлук и представляли собой покрытые письменами деревяшки, пропитанные маслом.

После поражения белогвардейцев Изенбек перебрался в Европу из России, охваченной огнем Гражданской войны, и в 1925 году познакомился в Брюсселе с инженером-химиком и писателем Юрием Миролюбовым, увлекавшимся фольклором. Дальше следует почти детективная история. Изенбек якобы показал дощечки Миролюбову, но, по словам последнего, не давал сделать с них качественные фотографии вплоть до своей смерти в 1941 году. «Дощьки» канули в Лету вместе с ним.

Правда, Миролюбову удалось переписать часть книги и даже сделать фото одной странички, текст на которой начинается с упоминания Велеса. После публикации выдержек из книги в журнале «Жар-птица» (Сан-Франциско) в конце 50-х годов вокруг находки возник ажиотаж. Но затем специалисты выявили ряд огрехов, не позволявших считать ее достоверным источником. На сегодняшний день большинство ученых, среди которых А. А. Зализняк, Б. А. Рыбаков, О. В. Творогов и многие другие, признали «Велесову книгу» фальшивкой, сделанной либо самим Миролюбовым, желавшим создать себе имя, либо неким А. Сулакадзевым, которому принадлежит огромное количество подделок исторических документов типа «Гимна Бояна».

Федор Артурович Изенбек. Автопортрет. 1934 г.

Жорж Рошгросс. Римская вилла в Галлии, разграбленная ордами Аттилы. Около 1938 г.

Начинается «Велесова книга» с гимна богам, в котором они перечисляются в порядке убывания важности. Главными среди них почитаются старший сын демиурга Рода и владыка Прави Сварог, громовержец Перун и бог Белого света, защитник Яви от Нави Свентовит. Причем в этом достаточно длинном перечне западнославянские боги, культ которых процветал на побережье Балтийского моря (Свентовит), соседствуют с восточнославянскими, например Стрибогом. Тут же пристроились возможные восточные «подселенцы» Хорс с Семарглом (слившиеся с Даждьбогом и Переплутом), а в дальнейшем еще и индуистский Индра выскакивает как чертик из табакерки.

Закончив с богами, рассказчик переходит к истории славян, которая, по его словам, начинается с некоего Богумира, у которого было три дочери и два сына, ставших родоначальниками славянских племен. Жили они в Семиречье, где-то между озерами Балхаш, Сасыколь, Алаколь и Джунгарским Алатау. Спасаясь от гуннов, эти люди однажды пустились в многолетнее странствие, закончившееся появлением их потомков в Киеве.

Рассказ о мытарствах наших пращуров воистину удивителен. Невозможно не улыбнуться, читая такие образчики «божественных откровений», как рассказ о пророчестве Сварога Орею о будущем его потомков. Там он предрекает им великие победы над разными родами, умеющими извлекать силу из камня и делать «повозки без коней». Если «извлечение силы из камня» еще можно отождествить с добычей угля или получением атомной энергии, то интересно, какие производящие автомобили роды Сварог имел в виду: «Мерседес», «Фиат», «Астон Мартин» или «Дженерал Моторс»?

Если «Велесова книга» среди специалистов считается подделкой, то в подлинности многотомного труда «Деяния данов» (Gesta Danorum) Саксона Грамматика никто не сомневается.

Как следует из названия, он посвящен истории и мифологии Дании. До наших дней дошел не полностью, но все же дает возможность создать цельное впечатление. Казалось бы, какое нам дело до скандинавских мифов? Но не будем торопиться! В четырнадцатом томе Грамматик, повествуя о военных походах датских королей Фродо[6] (Frotho) I и Фродо III на восток, рассказывает о славянских богах средневековой Прибалтики.

Разумеется, боги полабских славян не тождественны их восточнославянским собратьям, но, чтобы природа русских мифов стала понятней, есть смысл задержаться на «Деянии данов».

Нам мало что известно о жизни датского хрониста Саксона Грамматика (около 1150 – около 1220), изложившего в своих книгах древние скандинавские саги. Вроде бы родился он на самом большом в Балтийском море острове Зеландия в знатной семье потомственных военных и получил хорошее образование. В молодости послужил в боевой дружине, а затем стал секретарем известного церковного деятеля тех времен – лундского епископа Абсалона. Благодаря занимаемой должности Грамматик имел возможность путешествовать и работать в библиотеках, результатом чего стал многотомный труд «Деяния данов».

Саксон Грамматик. Деяния данов. XII в. Королевская библиотека. Копенгаген, Дания

В «Деяниях» приводится легенда о принце Амледе, ставшем прототипом принца Гамлета в трагедии Шекспира. Правда, у хрониста судьба принца сложилась чуть менее трагично. Он не только избежал казни в Англии, чего требовал в секретном письме его отчим, но и обручился с английской принцессой, после чего вернулся в Данию, успев на собственные поминки. Там он напоил до беспамятства всех присутствовавших, после чего сжег королевский дворец, не дав никому спастись, включая ненавистного отчима. Отомстив за отца, Амлед вернулся в Англию, женился и погиб позже в битве с датским королем, посчитавшим, что «лучший в Дании боец» стал слишком независимым от датской короны.

Саксон Грамматик. Титульный лист «Деяний данов» в издании Кристиана Петерсона. 1514 г. Королевская библиотека. Копенгаген, Дания

Упоминание о русах впервые появляется у Грамматика в рассказе о походе Фродо I на земли современной Прибалтики, где он напал сначала на землю кушей, а затем на рутенов, потопив флот противника весьма затейливым способом: забил в днища их кораблей множество гвоздей, которые затем вытащили в нужный момент. Вода хлынула внутрь, и флот рутенов затонул. Чем занимались бравые рутенские мореходы, что не слышали стук молотков по корпусам их плавсредств, и откуда у Фродо оказалось в армии множество ныряльщиков, Грамматик не поясняет.

Вернувшись с победой домой, Фродо послал своих людей на Русь за сбором дани. Русам это не понравилось, и они перебили послов. Горя праведным гневом, конунг с войском явился на Русь и осадил город Роталу, защитой которого была бурная река. Тогда Фродо снова выказал свою изобретательность и прокопал множество отводных каналов, раздробив быструю и глубокую реку на небольшие ручейки, которые можно было перейти вброд. Оказавшись беззащитным, город пал под натиском врага и был разорен викингами.

Периодические контакты данов с рутенами происходили и позже, но нам в данном тексте интересны не взаимоотношения датчан с прибалтийскими славянами, а упоминание об острове Рюген и его столице Арконе. Захватив остров, датчане попытались насадить там свою веру, но язычники, как только датчане покинули остров, тут же вернулись к своим идолам. Викинги же оказались настолько легковерными, что, поверив в искренность арконцев, не стали уничтожать огромную статую идола, которой они поклонялись.

Городской храм, окруженный деревянными скульптурами, находился на центральной площади и представлял собой деревянную постройку, разрисованную снаружи. От непогоды ее защищала красная крыша, в храм вела единственная дверь. Внутри него стояли четыре столба, перекрытые балками, на которых висели занавеси. В центре помещения возвышалась огромная статуя идола Свентовита (Свантовита)[7] с четырьмя мужскими бородатыми головами, смотревшими в разные стороны. В правой руке идол держал украшенный металлом рог, а в левой, отведенной в сторону, – лук. Ежегодно жрец наливал в рог медовый напиток, а через год по уровню оставшейся медовухи делал предсказание. Идол был одет в сборную деревянную тунику, доходившую до колен статуи. Тут же находились изображения уздечки и седла, а также висел огромный меч в ножнах с прекрасной серебряной гравировкой.

Раз в год после сбора урожая перед входом в храм устраивался торжественный пир. Перед этим жрец делал в храме «генеральную уборку», стараясь не дышать, чтобы не оскорбить божество духом простых людей. Когда надо было вздохнуть, он спешил к двери и, выдохнув, набирал в легкие новую порцию воздуха.

Перед началом пира жрец выносил рог, и собравшаяся толпа в нетерпении ждала его отчет: много ли осталось медовухи? Если да, то год обещал быть урожайным и еду можно было не экономить. Если мало, то следовало затянуть пояса и расходовать собранное продовольствие экономно. Затем старая медовуха в качестве подношения выливалась к подножию статуи. Жрец, тщательно вымыв рог, желал согражданам мира и богатства, после чего пил из рога медовуху и, налив в него снова медовый напиток, возвращал божественный атрибут на место. Предсказанию грядущего благосостояния посвящалось и гадание на огромном пироге. Затем жрец напоминал о необходимости тщательного соблюдения ритуалов, обещая за это народу благосостояние и победу в битвах, после чего начинался роскошный пир, сопровождавшийся подношениями богу.

Неизвестный автор. Иллюстрация Световида из книги Андрея Сергеевича Кайсарова «Мифология славянская и российская». 1804 г. Баварская государственная библиотека. Мюнхен, Германия

Идолы в Сибири в наше время

Якутия. Столбы сэргэ – «божественная коновязь», символ присутствия высших сил и связи разных частей вселенной

Неотъемлемой частью храма был священный белый конь, на котором имел право ездить только жрец. Любая попытка достать волос из его гривы или хвоста расценивалась как святотатство. Считалось, что на этом коне Свентовит ездит по ночам на битвы с врагами. В зависимости от поведения благородного животного начинались или откладывались войны. После выполнения определенных ритуалов на земле раскладывались три копья, и все затаив дыхание следили, как через них трижды перешагивает божественный конь: если сначала правыми ногами – благоприятное предзнаменование, если левыми (или переступил только одной правой) – лучше отсидеться дома. Для принятия решения о набеге все три прохода коня должны были быть правильными. Культ арконского Свентовита был так значителен, что ему делали подношения не только рюгенцы, но и правители соседних королевств, даже исповедовавшие другую веру.

Но боги не спасли Рюген. Он был захвачен врагами под предводительством короля Вольдемана, который первым делом приказал свергнуть статую и отобрать принадлежавшие жречеству земли. Собравшиеся вокруг храма жители затаив дыхание следили за кощунством, ожидая, что Свентовит покарает чужаков за святотатство. Чтобы вытащить статую из города, попытались привлечь местных жителей, но те категорически отказались, и идола пришлось волочить чужакам. В конце концов статуя и храм были сожжены, и на их месте построили христианскую базилику.

Так могло выглядеть типичное языческое капище

Конек – завершение балки-охлупня, соединяющей скаты крыши, ранее имел ритуальное, обережное значение

Грамматик описывает не только ликвидацию храма в Арконе, но и разорение трех храмов, находившихся в Карентии (возможно, современном Гарце), окруженной озерами и болотами. В одном из них стояла дубовая статуя самого могущественного из тамошних богов – бородатого Рюгевита (Ругевита), на голове которого, увенчанной короной, было изображено семь лиц. Семь мечей в ножнах висели у него на боку, а восьмой он сжимал в правой руке. Подобно римскому Марсу, его почитали как бога войны – могучего, сурового, беспощадного. В соседнем храме стояла пятиголовая статуя Поревита: четыре головы на обычном для них месте, а пятая – на груди. Левой рукой идол касался лба, а правой – подбородка.

Альфонс Муха. Праздник Свантовита. 1912 г. Музей Альфонса Мухи в Праге, Чехия

Конечно, Свентовит, Рюгевит, Поревит (а также Поренут и другие боги), чьи культы были распространены среди полабских славян, хоть и славянские боги, но все же отличаются от тех, которым поклонялись на территории Руси. Тем не менее описание их функций, вида идолов и храмов представляет интерес, поскольку можно предположить, что на Руси поклонение богам со сходными «обязанностями» могло происходить по тем же правилам и ритуалам. Сами же полабские славяне жили на территории от Эльбы до Одера и от Рудных гор до Балтийского моря и были христианизированы захватившими их саксонцами и датчанами. В 1168 году Аркона пала под натиском войска датского короля Вольдемара I Великого. Говорят, что он по матери был потомком Владимира Мономаха. История – большая шутница.

Лауриц Туксен. Взятие Арконы в 1169 году. Около 1890 г.

Свентовит (он же Святовит, Свантовит и так далее) – бог войны и победы у части западных славян, слава и влияние которого намного превышали авторитет остальных богов, вместе взятых. Его часто рассматривают как полабский вариант Перуна, в святилище которого постоянно горели четыре костра, ориентированных, как и четыре головы Свентовита, по сторонам света. Специалисты не исключают, что имя этого божества могло быть табуированным, а Свентовит – всего лишь формой обращения к нему.

Ругевит, Поревит, Гром и Свентовит. Иллюстрация из издания «Sammes, Aylett. Britannia Antiqua Illustrata». 1676 г. Лондон

Конкурировавший за популярность со Свентовитом Рюгевит (Руевит, Ругевит), тоже, возможно, имел отношение к войне. Его сравнивают с Перуном и индийским Индрой, в круг обязанностей которого входил военный аспект, а также продолжение рода.

Функции парочки Поревит и Поренут неизвестны. Есть предположение, что они – божественные близнецы, сопровождавшие Рюгевита и дополнявшие его «таланты» своими способностями. Первый из них – положительный «властитель силы». Второй – отрицательный «властелин, нуждающийся в поддержке». О них практически нет никаких сведений, но в Интернете сейчас можно найти множество развернутых толкований их функций и возможностей. Мифотворчество продолжается.

Описания богов полабских славян, данные Саксоном Грамматиком, практически совпадают с таковыми у немецкого священника и миссионера Гельмольда из Босау, жившего в XII веке, в его сочинении «Славянская хроника» (Chronica Slavorum).

Хроника охватывает период с 800 по 1170 год – время немецкого продвижения за Эльбу. Начав с описания славянского мира, Гельмольд указывает, что на самом его востоке живут русы, которые уже давно приняли христианскую веру по греческому канону. Даны называют их земли Острогардом и Хунигардом от слова «гунны». Почему-то на Западе некоторые ученые мужи были в то время уверены, что эти кочевники раньше жили на русских землях. Далее Гельмольд рассказывает о крещении уже известных нам жителей Рюгена и об их возврате к язычеству. Мол, оказались они неблагодарными: выгнали монахов вместе с христианами со своего острова и вернулись к вере предков, поклоняясь идолу Свентовита, жреца которого почитают не меньше, чем короля.

Помимо Свентовита, Гельмольд в главе «Обычаи славян» перечисляет еще несколько богов разных племен: бога альденбургской земли Прове, богиню полабов Живу и бога земли бодричей Радегаста.

Гельмольд из Босау. Славянская хроника. XV в. Любекская городская библиотека. Любек, Германия

В особые, указанные жрецом, дни у храмов собиралось множество людей, приводивших жертвенных животных – волов и овец, а также людей-христиан, кровь которых, по словам хрониста, была особенно приятна богам. Свентовит человечиной тоже не брезговал. Правда ли это – сказать трудно. С одной стороны, известно, что человеческие жертвоприношения практиковались у славян, с другой – Гельмольд был христианским священником и миссионером, и искушение очернить языческую религию могло пересилить стремление к правдивому изложению фактов.

Исследователи славянского язычества полагают, что Прове – видоизмененное имя бога грозы Перуна, поскольку он тоже связан с дубами или является богом плодородия (что менее вероятно). Богиня Жива олицетворяла жизненную силу и противопоставлялась смерти. С богом земли Радегастом ситуация вообще запутанная. То ли он действительно бог земли, то ли его имя пошло от названия города Радогощ.

Неизвестный автор. Иллюстрация Радегаста из книги Андрея Сергеевича Кайсарова «Мифология славянская и российская». 1804 г. Баварская государственная библиотека. Мюнхен, Германия

Приведенные источники показывают, насколько сложен путь мифологов, в задачу которых входит умение «отделить зерна от плевел»: определить достоверность полученного документа, суметь правильно трактовать полученную информацию и, обуздав желание поделиться со всеми своим открытием, не позволить себе дофантазировать недостающие фрагменты.

Неизвестный автор. Иллюстрация Живы (Сивы, Зивы) из книги Андрея Сергеевича Кайсарова «Мифология славянская и российская». 1804 г. Баварская государственная библиотека. Мюнхен, Германия