За окном взвизгивала вьюга, срывая снег с сугробов, доходивших до края окна. Мчавшиеся по небу облака то закрывали полную луну черной пеленой, то открывали ее лик. Все живое попряталось от непогоды. Тем приятнее были идущее от печки тепло, потрескивание дров и тихое поскрипывание сверчка. Саша, подперев рукой щеку, отрешенно смотрел на мечущиеся по стенам тени. Уже давно стемнело, но в доме еще не спали. К его родителям приехали гости, и до спальни мальчика доносились неразборчивые голоса, изредка – смех или звуки музыки. Спать совсем не хотелось, но родители потребовали, чтобы няня отвела ребенка в кровать, и пришлось подчиниться. Завтра, если, бог даст, будет хорошая погода, предполагалось катание на лошадях, и мальчика обещали взять с собой. Саша представил, как едет в санях по заснеженной дороге, закрытый от холода медвежьей полостью, и счастливо улыбнулся.

В комнату заглянула няня и, заметив, что Саша не спит, сокрушенно покачала головой.

– Няня, сказку! – То ли попросил, то ли приказал мальчик.

Старушка оглянулась в темноту коридора, словно проверяла, не следит ли кто за ней, и зашла в комнату, плотно притворив за собой дверь. Она любила этого непоседливого ребенка с черными курчавыми волосами как родного сына.

– А ты будешь спать после этого?

– Конечно! – Мальчик, удобнее устраиваясь, завозился в постели.

Старушка прекрасно знала цену этого обещания, но, сделав вид, что верит, села в стоявшее у печки кресло. О, она знала много сказок, иногда таких страшных, что мороз пробирал до костей, но пугать неслуха не входило в ее намерения. Вспомнив одну из историй, она поплотнее обернула вокруг плеч подаренный барином пуховый платок и начала, глядя куда-то в пространство:

– Ну, слушай. Жили-были три сестры. Сели они как-то раз прясть кудель и размечтались о том, как бы хорошо жили, если бы были царицами.

Слушал Саша рассказ о предательстве сестер, острове Буяне, царевне Лебеди и богатырях, забавной белке и плавающих по морю гостях-купцах, и расширялись стены его комнаты, вмещая в себя целый мир. Потом, спустя годы, он вспомнит сказки старой нян ьки и, полный благодарности ей, напишет:

Три девицы под окном

Пряли поздно вечерком…

Если в мифах, разъяснявших древнему человеку явления природы, были закодированы явления космического масштаба – создание Неба и Земли, появление Океана и человечества, – то сказки в первую очередь содержат нравоучения, помогающие людям в обыденной жизни. Хотя, конечно, элементы мифа проникали и в сказку – и примеров этого впереди у нас будет предостаточно.

Иван Билибин. Иллюстрация к «Сказке о царе Салтане». 1905 г.

С приходом христианства надо было подстраиваться под новые реалии, и герои, решавшие задачи «прометеевского» масштаба, теперь прикинулись Иванушками-дурачками, спрятались в волшебных сказках, понятных крестьянам, редко выбиравшимся даже на ярмарку в соседний город. Миф стал отцом сказки, которая унаследовала от него веру в сверхъестественные силы, разумность природы, говорящих животных, оборотней и многое другое… В ней оживают обрызганные живой водой покойники, навевая мысли о живительной силе проливаемых на землю струй весеннего дождя. Странствия шаманов в мир духов и призраков превращаются в хождение в тридевятое царство и так далее. Кстати, что такое тотем? Это довольно многогранное понятие, но обычно под тотемом понимают какое-либо животное (а иногда даже растение, явление природы или предмет), которое считается родоначальником некоего народа, рода или племени. Проявления тотемизма до сих пор очень сильны, например, у некоторых представителей коренного населения Америки, где названия «племя Волка», «племя Ворона» или «племя Черепахи» вполне обыденны. Отношение к тотемам у разных народов различалось. Где-то считалось недопустимым наносить вред животному, которое является тотемом племени или рода; где-то, напротив, употребление тотема в пищу могло принести дивиденды в виде дополнительных сил или способностей. Популярность медведя как персонажа русских народных сказок заставляет предполагать, что это животное в древности было одним из славянских тотемов. Правда, судить о степени развития тотемизма у славян крайне сложно из-за нехватки источников. Иногда животное, с которым чаще всего изображается то или иное божество (или в которого оно умеет превращаться), тоже называют тотемным.

Герои сказок часто обращаются за помощью к силам природы – Солнцу, Месяцу и Ветру, – и те помогают советом, подсказывают, куда надо идти, чтобы найти разыскиваемого человека или предмет. Многочисленные сказочные истории о том, как тот или иной персонаж оборачивается то волком, то комариком, скорее всего, тоже наследие мифа.

Сказка говорит о важных вещах простым языком, рассказывая о том, «что такое хорошо и что такое плохо», на уровне, понятном даже детям. С некоторой натяжкой можно сказать, что сказка – это мифологический научпоп.

Миф – это иносказательное разъяснение непонятных человеку, но при этом вполне реальных природных процессов, представленных в виде могущественных богов. Позднее к ним добавились герои-полубоги и их приключения. Волшебная сказка – повествование, пропитанное магией, хотя у главного героя магические способности обычно отсутствуют. Если в мифах фигурируют могущественные боги и герои, то в волшебных сказках – в первую очередь люди, будь то Иван-царевич, Иван – крестьянский сын или ремесленник Никита Кожемяка, ухитрившийся появиться не только в сказках, но и в былинах.

Если миф рассказывает в первую очередь про законы мироздания, то сказка учит нас обращать внимание на важные вещи через жизненный опыт героев. Будут ваша семья, ваш род дружными – вытащите репку, сбежите из-под защиты родного дома – попадете, как Колобок, лисе на зубок. Доверитесь волку, как Красная Шапочка, – обретете массу проблем не только для себя, но и для ни в чем не повинной бабушки.

Бывало, что сказка терпела гонения от власти, которая подозревала в народном творчестве скрытую крамолу и насмешку над церковью. В Древней Руси она приравнивалась к колдовству и гаданиям. В основном рассказчиками сказок выступали странствующие скоморохи, законопослушность которых всегда была под большим сомнением. Царь Алексей Михайлович объявил им войну, считая исполняемые «народными артистами» сказки и песни «бесовскими игрищами» (хотя сам держал сказочника для рассказывания ему баек на сон грядущий). Светскую власть поддерживала власть духовная. Еще святой Иоанн Златоуст жаловался: «Смех делает слабыми узы целомудрия, смех отталкивает, смех не воспоминает о страхе Божием, смех не боится угрозы геенны, смех – путеводитель блуда, шутливость – изобличение необузданного человека, смехотворство производит то, что мы впадаем в беспечность, смехотворство – повод к презрению»[22]. В принципе, недовольство церкви скоморохами было не лишено основания: острые на язык бродяги в своих выступлениях подчас не щадили ни бояр, ни священнослужителей[23].

Сказки – и народные, и авторские – имеют много жанров: о животных, волшебные, бытовые… Оставим на время проделки Лисы Патрикеевны и попа с его работником Балдой. Наша цель – волшебная сказка, повествующая о чудесных приключениях героя, идет ли он охотиться на жар-птицу, стучится ли в избушку Бабы-яги или сражается с Чудом-юдом на Калиновом мосту. Ее действие происходит в чудесном волшебном мире, который живет по своим правилам, идущим поперек реальных законов мироздания. Животные разговаривают, герои умирают и возрождаются, персонажи летают по воздуху, а дети растут не по дням, а по часам.

Мир волшебной сказки четко поделен на свой, условно реальный мир, «некоторое царство, некоторое государство», с которого начинается путь героя, и чужой, «потусторонний», «тридевятое царство, тридесятое государство». Туда герой отправляется волею обстоятельств. Обычно под этим определением понимается потусторонний мир или иное опасное место, в котором, например, проживает и свирепствует некое чудовище. Попав туда, герой приобретает новые знания и умения, чтобы после возвращения в мир живых справиться с делом, на которое до этого у него не было сил.

Самый распространенный сюжет волшебной сказки – путешествие героя либо в поисках пропавшей возлюбленной, либо по приказу самодура-царя за каким-нибудь артефактом. В пути он сталкивается с представителями враждебного мира, будь то Кощей Бессмертный, Змей Горыныч или кто-то еще.

Для того чтобы узнать, где искать возлюбленную, герою приходится обратиться к Бабе-яге. Поупрямившись немного (иногда надо исполнить для нее какое-либо поручение), старуха указывает ему нужное направление. Трижды герой пытается похитить возлюбленную, но Кощей каждый раз настигает беглецов и отбирает ее. Иван отправляется ее разыскивать, по дороге спасая различных животных – впоследствии они станут его помощниками или даже спасут ему жизнь. Смерть Кощея находится в тайном месте, и только с помощью волшебных помощников (например, говорящих волка, сокола и щуки) Ивану удается добыть заветную иглу, в которой заключена смерть Кощея, убить супостата и спасти свою любимую.

Часто в сказках звучит мотив тройного повторения: герой совершает три путешествия по царскому приказу, трижды дерется с врагом и трижды использует волшебные артефакты, чтобы уйти от врага.

За редким исключением сказки счастливо заканчиваются свадьбой, о которой рассказчик вспоминает с удовольствием: «И я там был, мед-пиво пил, по усам текло, да в рот не попало».

Однако не все так ладно да складно в волшебном мире. Сказки, которые мы слышали в детстве, очень сильно смягчены. Изначально они были гораздо суровее. Неадаптированные версии сказок более жестоки и часто имеют эротический подтекст, не предназначенный для детских ушей. Кроме того, у многих народов – и у славянских в том числе – существовали ограничения на рассказывание сказок, связанные с временем года и суток. Например, в Японии всячески порицалось рассказывание сказок днем, когда все приличные люди работают в поле или по дому: время на сказки в этот час есть только у бездельников. В России самым подходящим для сказок временем были зимние Святки – период буйства нечистой силы. А все потому, что одной из главных тем, вокруг которых вращалось повествование, были представления о смерти. Вернее, о жизни и смерти – и о переходах между этими двумя мирами[24].