Сытно и вкусно поужинав купленной шаурмой, к которой я питала особую слабость, я пила кофе и просматривала видео. Мила, как и договаривались, начала поддевать Марину первой:

— Что, радуешься жизни? Думаешь, заграбастала отцовские миллионы, и теперь так будет всегда? А вот и нет! Скоро твой обман раскроется! И покатишься ты отсюда, как колобок из сказки!

Марина скривилась, с раздражением кинула на пол кухонное полотенце и ответила:

— Ну какая же ты стерва! Нет бы помочь с ужином, все норовишь мне какую-нибудь гадость сказать! А я уж обрадовалась раньше времени, думаю, в нормальный вид себя привела, делом занялась, поумнела, что ли? О чем ты говоришь? Какой обман?

Мила хищно улыбнулась и, прихлебывая чай, продолжила:

— А такой! Теперь известно, что папа все мне оставил! И было еще одно завещание! Да только ты, поганка, его спрятала! Но скоро вся правда вскроется, Татьяна уже ищет завещание! Так что скоро мы с тобой поменяемся местами! Жду не дождусь этого счастливого момента.

Марина побледнела, на лбу у нее выступила испарина, она метнулась к окну и открыла его настежь. Немного отдышавшись, произнесла:

— Что ты несешь? Какое второе завещание? Ты специально меня доводишь! Нет никакого другого завещания, кроме того, что огласил нам нотариус! Даже есть перехотелось!

Женщина выключила плиту, бросила грязное полотенце в корзину для белья и ушла наверх. Мила потирала руки и довольно улыбалась. Очевидно, ей очень нравилось выводить из себя мачеху.

Я тоже почти засыпала, и решила, что нет смысла тут куковать в ожидании дальнейших действий Марины. Зачем? Если утром можно посмотреть запись.

Так я и сделала. Вскочив спозаранку, я решила перед пробежкой глянуть. И вот что увидела. Среди ночи Марина лихорадочно шарила по всему дому, стараясь не шуметь. Особенно долго копошилась в бельевом шкафу и кладовке, видимо, рассчитывая отыскать искомое завещание. А это значило только одно: она замешана в афере с подменой завещания, и за нею нужно снова последить.

Меня саму, как и мою ласточку, Марина знала вдоль и поперек, так что мне срочно был нужен другой транспорт и другой водитель за рулем. Долго думать я не стала, позвонила Андрею. Тот сонным голосом возмущался:

— Таня! Ну елки-палки! Первый выходной за две недели, и ты мне звонишь в пять утра! Это свинство! Ну чего тебе нужно? Я еще сплю. Давай созвонимся через пару часов, умоляю…

Мне не привыкать слушать бубнеж друзей, я и ухом не повела, стала вещать о своем деле:

— Андрюша, ты совершенно прав, я сволочь, что бужу тебя в пять утра, но мне нужна твоя помощь именно сегодня. Приезжай ко мне на автомобиле, нужно проследить за вдовой, я уверена, что она сегодня отправится на поиски того, что мне нужно. Ну помоги! Я же терпела твою тетю Шуру! Я бы Кирю попросила, но не хочется его от семьи отрывать в выходной! У него и так с Надюхой нелады в последнее время, а тут я еще. Ну выручи боевую подругу!

Андрей сжалился надо мной и ответил:

— Ладно, ты же все равно не отстанешь, я же знаю! Сейчас умоюсь и приеду. Но с тебя кофе и бутерброды! Раз уж разбудила в такую рань. Я надеюсь, слежка не на целый день? Я вообще-то вечером на свидание намылился!

Я оживилась:

— Так-так-так, неужели мой друг наконец завел себе женщину? Колись! К кому бежишь? Кто такая? Я ее знаю?

Андрей буркнул:

— Ты же знаешь, я тебя, дурищу, всю жизнь люблю. А это так, очередная попытка найти твою копию. Не в монастырь же мне идти, в самом деле. Ладно, ставь чайник, я еду!

Я с другом битый час прождала Марину неподалеку от ее дома, наконец она вышла, села в авто и направилась за город. Одета была скромно, джинсы, кеды, спортивная жилетка. Мы за ней. Два часа петляли по проселочным дорогам, чуть два раза ее не упустили, так как машин там раз-два и обчелся, поэтому тупо тащиться у нее на хвосте было опасно. Приходилось на время отставать и теряться из поля зрения Марины. Наконец в одной из деревень под названием Лемешки женщина остановилась около добротного, но очень заброшенного и неухоженного дома. Я не рискнула выходить из машины, пошел за вдовой Андрей. Я вся извелась на заднем сиденье, пока его дождалась. Вот что он рассказал:

— Ну что, замок там не очень заржавевший, хоть и видно, что сто лет здесь никто не бывал, Марина полчаса с ним проковырялась, но так и не смогла открыть, плюнула и уехала. Что это за дом, кто тут живет, и зачем она сюда приезжала, непонятно. Все, надеюсь, я тебя отвожу и свободен? Еще успею пару часов поспать!

Я сдаваться не собиралась, обещала другу, что да, сейчас уже едем, сама же нагло постучала в дом к соседям. На мой стук вышла старенькая подслеповатая бабулечка, я спросила:

— Добрый день, не подскажете, это чей дом вон там, на краю улицы. Мы с мужем присматриваемся, купить хотим под дачу. Не знаете, не продается?

Бабушка стала с радостью все объяснять, чувствовалось, ей явно не с кем особо тут вести беседы:

— Раньше, давно, здесь хорошая семья жила, Иван Васильевич, председатель с женой и дочкой. Он-то этот дом своими руками и отстроил. С душой, для себя, с балконом даже. А потом горе у них стряслось, дочка ихняя, Анжела, утопла в реке. Ей тогда тринадцать было. У нас тут речка-то с виду небольшая, переплюнуть можно, но опасная, имеются водовороты, не один уже селянин вот так сгинул. Так вот, после смерти дочки Иван дела забросил, запил по-черному, и сам через год словно за нею, за кровиночкой своей, ушел на небеса. Ну а жена его, Таисия, не смогла жить в этом доме, продала его каким-то богачам, да и уехала далеко, на заработки. Подальше от прошлого. Оно и понятно, кто такую муку вынесет, каждый день глядеть на все то, что связано с родными, да плакать.

Я прервала бесконечный поток бабушкиных воспоминаний и переспросила:

— Так, а продали-то, кому? Фамилию или адрес не знаете? Нам бы поговорить с этими людьми, видно же, что не живут они тут, может, продали бы нам дом.

Бабуля засуетилась, крикнула:

— Обождите! Я сейчас! Вспомнила!

Андрей кривился от жары и жажды и показывал мне, что пора ехать, ему явно не терпелось попасть уже домой, я просила потерпеть немного.

Наконец бабуля вынесла тетрадный, пожелтевший от времени листик и протянула:

— Вот, телефон ихний. Дамочка как последний раз тут была, оставляла мне, мол, на всякий случай, если не дай бог что с домом случится, ей звонить. А опосля они так и не появлялись, много лет уж прошло. Это хорошо, если вы, молодые, дом-то купите! А то у нас совсем народу мало осталось в деревне, и поговорить толком не с кем. А так у нас хорошо летом, и река, и лес, грибы, ягоды разные. Так что милости просим! Может, вам молочка вынести в дорогу? Парное, только утром Зорьку выдоила.

Андрей скривился еще больше, он не выносил молочку и попросил водички. Мы наконец тронулись в обратный путь.

Я посмотрела на свой трофей, тут же, не раздумывая, набрала номер, но услышала: абонент не в сети и не может принять ваш звонок. Имя возле номера Юлия, ни фамилии, ни адреса нет. Ну что ж, негусто. Кто же такая эта Юлия и почему Марина решила навестить именно это заброшенное жилище, остается загадкой.

Обо всем этом я решила рассказать Миле, ведь она же моя заказчица все-таки. Может, она поймет, кто в их семье эта Юлия. Девушка пришла быстро, видно, что ей не терпелось уже найти завещание поскорее. Я ей все рассказала и показала этот листик.

Мила быстро поняла, о чем я веду речь. Выслушав, долго молчала, обдумывая задачу. А потом ответила:

— Это телефон моей мамы, ее Юля звали. Теперь мне все понятно. У нас же еще дача есть, за городом, правда, довольно далеко. Мама моя была любительница отдыха на природе, мы тогда там часто бывали, летом даже и жили по месяцу. Но это было очень-очень давно, много лет тому назад. Мне там даже нравилось, помню, какая сладкая малина там была, я сачком бабочек ловила. И все рвалась на реку, а мама не пускала, все страшилки мне рассказывала про девочку, которая там утонула. А после ее смерти мы ни разу и не были на даче.

А Марину и городская жизнь вполне устраивала, поэтому там, мне кажется, что-либо искать бесполезно, отец вряд ли туда один бы ездил. Но если хотите, можем туда съездить, я там все знаю. Авось чего и найдем. Раз мачеха про дачу подумала, значит, решила, что, может, там папа спрятал завещание? Вообще-то это идея, по крайней мере, Марина бы точно там искать не стала!

Поразмыслив, я согласилась. Договорились, что Мила, дабы не вызвать подозрение у Марины, подождет меня не возле дома, а на автобусной остановке. Выехать решили не рано, часиков в десять, что меня вполне устраивало: терпеть не могу ранних подъемов! Вот работать до полуночи и за полночь — самое то, лишь бы кофе был в доме!

Итак, мы в дороге. Ехать, оказывается, не близко, впереди больше сотни километров.

Ну, по трассе их проскочили только так, а вот когда свернули на грунтовку, к даче, там уж полезли, как черепахи, дорога-то вовсе не радовала, тут грейдер, наверное, давным-давно не проезжал. Но местность уже была знакома, поэтому добрались в целом без проблем.

А сама дача, да, бросалась в глаза! Впрочем, и вокруг таких домишек в два-три этажа не увидишь.

Подергав запертую калитку, я с недоумением спросила Милу:

— А как же мы войдем? Я тут прихватила монтировку, ведь Марина в прошлый раз не смогла открыть даже калитку.

— Очень просто! Эта курица просто секретик не знает! Это папа так придумал! — улыбаясь, уверенно ответила она, и протянула руку куда-то вбок, нажала на незаметный выступ на кирпичном столбе ограды.

Толкнула калитку, и мы легко вошли. Территория и правда была изрядно запущена, но выложенная плиткой широкая дорожка позволила нам пойти к входной двери. Ее Мила открыла замысловатым ключом. Монтировка вовсе не понадобилась. Видимо, Марина по незнанию не те ключи вчера взяла с собой, вот и не смогла отпереть замок.

Внутри на полу лежал слой пыли, однако на нем виделись давние, тоже уже покрытые пылью, следы мужских ботинок.

Они вели на второй этаж, мы в нетерпении поспешили туда же.

В кабинете стоял большой, основательный стол со множеством ящиков.

— Ты ищи в правой тумбе, — попросила я Милу, — а я буду левую осматривать. Глядишь, и повезет.

Бумаг в ящиках оказалось немного. И все старые, не интересные нам сейчас. Мы усердно копошились, периодически чихая от пыли.

Открыв последний, нижний ящик, я обратила внимание, что он как-то не очень легко вышел из гнезда. Может, что-то внизу мешает? Пошарив рукой фанеру с обратной стороны, поняла; там приклеенная, скотчем бумага! Мы вместе с Милой кинулись разворачивать файл. И изумились. Ну надо же как повезло!

Это и было то самое завещание! В нем черным по белому значилось, что после смерти Ковалев завещает фирму Марине, а все счета и деньги Миле, дом же следовало делить пополам. Дача тоже переходила Миле. Вот такие дела.

Девушка завизжала и стала прыгать как сумасшедшая по комнате:

— А я знала, я верила, что мой папочка не мог обо мне забыть, что он меня любил всегда! Ну держись, Марина! Ой, что я тебе устрою! Спасибо вам, Татьяна! Вы мне второй раз помогли до правды докопаться! Только дальше-то что? Как же сделать так, чтоб именно это завещание было признано верным? Вот же, дата стоит, за три дня до смерти.

Я ответила честно:

— Да уж, я подключу все свои связи, прищучим этого Звягинцева Петра. Хитер жук! Интересно, сколько же Марина ему заплатила за подлог? Надо бы и ее прижать, чтобы призналась, как она это все провернула. Ну что, богатая наследница! Куда тратить-то будешь папины миллионы? Я очень надеюсь, что тебе не снесет крышу от такого богатства?

Мила враз погрустнела, мы с нею, отряхиваясь, вышли на улицу. Она вдруг ответила, хотя я уже и не ждала ее ответа:

— Знаете, Таня, я бы лучше не имела всех этих денег, только бы все вернуть назад и папа был жив! Как же мне без него плохо, какая же я дура, что так его доводила! Я уже решила, что когда вступлю в наследство, то продам дом и уеду далеко. Хочу начать новую, свою жизнь, поступлю в театральный! Буду заниматься тем, о чем так мечтала. А Марину я больше и секунды видеть не хочу! Компания же ей осталась, вот пусть и руководит, если сможет…

Я тихо спросила:

— А как же Гена? С ним поедешь? У вас же такая любовь!

Мила вздохнула и ответила:

— Раньше мечтала, что только с ним. А теперь я не знаю! Он отдалился, злится на меня, что будет дальше, я не знаю. Хоть очень его люблю, и мне по-прежнему без него невыносимо плохо.

Я не стала терять время, поехала сразу к Кире с Милой, она написала заявление в полицию и прокуратуру, чтобы дело о завещании пересмотрели. Закрутилось расследование.

Припереть к стенке ушлого нотариуса оказалось совсем легким делом. Под неопровержимыми фактами товарищ «поплыл», рассказав, что за солидные денежки пустил в ход не последнее завещание Ковалева, а то, где единоличной наследницей всего имущества выступала только Марина…

Петр рассказал вот что:

— У меня не было выхода, вы понимаете это или нет? Просто не было!!! Мне хоть так, хоть эдак была крышка, есть такое выражение в шахматах — пат! Понимаете, у меня с женой брачный договор, причем я сам когда-то на этом настоял. И в случае, если кто-то из нас сходит налево, остается без всего, с голым задом! А у нас, на минутку, две квартиры, дом за городом, и бизнес жены на двоих записан. Так вот, дернул меня черт связаться с этой Мариной, будь она неладна! Пересеклись однажды на общем благотворительном мероприятии, она как раз без мужа была. Я с Ковалевым Сашей давно сотрудничал, но так уж вышло, что его новую супругу никогда до этого не видел. Я сам не знаю, почему на нее запал! Ну хотя чего тут знать. Жена-то старше меня на пять лет, да и красотой, мягко говоря, не блещет. Весит под сотню, в общем, гренадер в юбке, что на нее ни надень. Каюсь, женился по расчету. Я тогда только начинал карьеру строить, а у Светы родители богатые, она уже вовсю рулила своей фирмой и запала на меня. Так и поженились. У нее ведь очередь из кавалеров не стояла. Как хозяйка и как мать, и бизнесвумен она меня устраивает. Но вот как женщина… А тут молоденькая, красотка, тело сочное! Как устоять? В общем, Марина перебрала немного шампанского, попросила ее подвезти. Сам не знаю, как вышло все, начали целоваться, такое притяжение между нами возникло, искры летели. Ну с того дня и началось. Наш роман был ярким, страстным, но мы ведь оба были не свободны, и вроде как всех все устраивало. До поры до времени.

Однажды она прибежала в слезах на свидание, лепетала, что нам нужно все прекратить, мол, кто-то мужу фото наших встреч принес, хорошо хоть не интимные. Снимали возле гостиницы, где мы частенько миловались. И Ковалев устроил ей выволочку, угрожал Марине разводом и тем, что оставит ее без копейки, если эта информация подтвердится. Да и я порядком струхнул, мне все это тем более ни к чему. В общем, мы перестали встречаться. Вроде все затихло, успокоилось. Я уж и забыл об этом своем адюльтере.

Но тут эта ушлая моя любовница вдруг обо мне сама вспомнила. После смерти ее муженька прибежала и стала требовать, чтобы я огласил давнишнее завещание Ковалева, а не свежее. Я в отказ, знаю, что дело грязное. Так она мне эти самые наши с ней фото выложила и стала шантажировать, что, если я откажусь, она все моей жене расскажет… Ей-то уже терять нечего. Муженек на том свете. И что мне, скажите на милость, было делать? Если б Светка узнала, не сносить мне головы, она баба у меня грозная, ее даже сотрудники боятся. Пришлось участвовать в этой грязной афере, хоть и самому противно.

Я рассмеялась, представив живо, как огромная жена душит этого горе-нотариуса, констатируя:

— И вот ведь жизнь, бумеранг снова вас догнал. Жена-то теперь все равно все узнает, так ведь? И карьере конец, и браку тоже? Вот вы, мужики, удивительный народ! И стоила эта любовница таких проблем? Чтобы вы ради случайного секса с красоткой готовы голову на плаху положить? Мне этого, честно, не понять.

Когда все вскрылось, в семье Ковалевых снова разразился нешуточный скандал. Марина сменила свой надменный тон, заламывала руки и пыталась помириться с Милой первая:

— Ну прости меня, так вышло все по-дурацки. Я просто так взбесилась, когда твой отец со злостью мне сообщил, что наказал меня за измену и изменил завещание! Ну согласись, это так несправедливо! Ну ошиблась, с кем не бывает, но я же все для Саши и для тебя, я же так его любила.

Мила поражалась коварству мачехи и парировала:

— Несправедливо? А изменять отцу разве справедливо? Зачем ты за него замуж пошла? Зачем влезла в нашу семью, если не любила папу никогда? А знаешь, кто эти фото папе подбросил? Я! Так надеялась, что, увидев эту мерзость, папа тут же тебя, стерву, выгонит, даже уверена была! Но нет! Папа даже и словом не обмолвился, что знает все… И тебя, гадину, простил… Вот это было несправедливо! Я ненавижу тебя, слышишь? Дом будем продавать, я с тобой и секунды жить под одной крышей не собираюсь, ясно? А ты выметайся куда хочешь!

Марина и глазом не моргнула, резко ответила:

— Ну нет, так не пойдет! Дом на двоих, вот как продадим, так и съеду! Да и тебе придется, если что! Хотя так не хочется! Тут так комфортно, так все привычно. Все о Саше напоминает. А может, все же помиримся? Ну зачем эта канитель с продажей?

Мила не могла терпеть и кинулась на мачеху чуть не с кулаками:

— Ни за что! Ты смотри какая, пригрел отец змею на груди, еще и не выгонишь теперь. Я завтра же выставлю объявление на Авито! Тебе еще срок впаяют за мошенничество, вот увидишь! Это тебя до суда отпустили!

Мне надоело просматривать эти дикие сцены, да и ни к чему уже, и я на следующий день убрала видеокамеру из дома Ковалева. Я свое дело сделала, теперь и отдохнуть можно.