Никакого бы фильма не было, если бы не любовный конфликт. Фраза «Ты бросаешь меня, потому что я… БЛОНДИНКА?» разлетелась по интернету и остается культовой до сих пор. История стара как мир: есть милая добрая девушка, которая хочет замуж, а герой-любовник-негодяй уходит к другой или не хочет жениться. Наша отечественная «Бедная Лиза» Карамзина в такой сложной жизненной ситуации пошла бы топиться, но, к счастью, мы больше не в XVIII веке. Наше столетие предлагает нам новых героинь, совсем не тех, что мы знали ранее. Но что было в этом «ранее»? Давайте устроим небольшой экскурс, чтобы понять, какой путь проделал кинематограф.

Кино развивалось вместе с феминизмом, и нам пришлось проделать долгий путь от девы в беде до той, кто может за себя постоять. Ведь вначале у нас был образ «прелесть какой дурочки». Да простят меня любители старого Диснея, но смотреть «Белоснежку» сейчас просто невыносимо. Девушка сама не может ничего, и вся ее судьба и, как следствие, жизнь, скачет, как мячик по пинбольному столу, мечется туда-сюда между проделками злой Королевы и добротой мужчин на пути героини. Хотела бы я сказать, что все это кануло в прошлое, но вы наверняка видели и достаточно современный фильм «Человек-паук» (2002), где героиня Мэри Джейн ведет себя ровно так же. Одна сцена со странным перевернутым поцелуем чего стоит. Спасибо «Шреку 2», который вышел на два года позже и очень удачно ее спародировал. Шрек тут нужен как пример, что к нулевым мы уже как-то разобрались с женской ролью, которая хоть чем-то отличалась бы от говорящей тумбочки.

Когда кинематограф подустал от пассивных дев в беде, то выдумал новинку: femme fatale, или роковую женщину, которая стала неотъемлемой частью нуарного кино – и не только его. Она, в отличие от предыдущего типа, героиня с характером, эта дама может за себя постоять, она более раскованно себя ведет и может потребовать к себе достойного отношения, но главное то, что она очень сексапильна. У хорошей девы в беде не может быть сексуальности, иначе она перестала бы быть такой хорошей, а вот у роковой женщины ее должно быть за двоих. Приведу два снова разнесенных во времени примера.

Не первая, но, на мой взгляд, самая яркая роковая женщина – это героиня Вивьен Ли, Скарлетт О’Хара из «Унесенных ветром» (1939). Властная, требовательная, импульсивная. Такая, чтобы заинтересовать главную темную лошадку всего фильма – Ретта Батлера. Но у роковой женщины есть существенный минус: она вынуждена в конце сдаться мужчине, растеряв при этом всю свою энергию, как бы вернувшись к уровню девы в беде. Это и происходит со Скарлетт, которая в последние минуты фильма пытается догнать уходящего возлюбленного, которого отвергала все предыдущие годы, – но все тщетно. Вся ее гордость, самодовольство и уверенность растоптаны.

Есть и более радикальные и современные варианты, например Кэтрин Трамелл из «Основного инстинкта» (1992). Девушка, которая ведет себя откровенно и манипулятивно, весь фильм держит нас в напряжении, потому что мы не понимаем: убийца Кэтрин или нет? Иронично, что этот фильм завершается интимной сценой между главным героем-детективом и героиней, хотя здесь роковая женщина оказывается в первую очередь принадлежащей самой себе. Хотя то, что она подается как психопатка, вызывает вопросы, но это точно не влезет в эту главу.

К началу нулевых, особенно в молодежном или подростковом кино, у нас появляется героиня-лидер, которая теперь должна быть не просто хороша собой, но и социально активна, а также интересоваться чем-то, кроме интрижек с молодыми людьми. И таких фильмов достаточно: «Элла из Фрелла», «Дневники принцессы», та же Фиона из «Шрека»; в этих работах девушки также обретают любовь с прекрасным принцем, но теперь любовь – это не единственное, что необходимо для «долго и счастливо». Мне нравится определение исследовательницы Кэрол Дол, что новая героиня должна походить теперь не на запертую в башне сиротку, а на старосту класса, быть настойчивой и уверенной в своих силах[92]. Именно такой и становится Эль Вудс из «Блондинки в законе».