«Сказка Сказок»[72] Джамбаттиста Базиле – это одна из первых литературных обработок фольклора для массового чтения. Неаполитанский писатель собрал свои истории в Пентамерон (от греческих слов «пять» и «день», буквально – пятидневку), где 10 самых дряхлых старух целых пять дней рассказывают свои истории. Сборник вышел в 1634–1636 годах, уже после смерти автора, но его сестра Ариадна позаботилась, чтобы он не пропал. Хотя на русский язык эта книга была полностью переведена только в 2023 году, сейчас мы наконец-то можем поговорить об оригинальной Кошке-Золушке, или Цецолле (в других переводах Зезолле), которая совсем не похожа на своих последовательниц.
Во-первых, Цецолла изначально не имеет матери. Мы узнаем, что она дочь князя, который в ней души не чает, но после берет в жены женщину, которая начинает докучать девочке. Но что именно она делает? Вы думаете, что Цецоллу отправляют на кухню делать самую грязную работу? Вовсе нет, вот в чем повинна первая мачеха:
«Но вот отец женился в другой раз. И взял он за себя некую злую и коварную женщину; и, будто подстрекаемая дьяволом, начала эта проклятая женщина питать отвращение к падчерице, постоянно строить ей рожи, да гримасы, да страшные глаза».
Женщина, на которой женится князь, очевидно, не самая нежная мачеха, но по сравнению с тем, что мы видим в других сказках, она ведет себя просто как ангел. Но избалованная Цецолла недовольна новоиспеченной родственницей. К счастью, в этот раз у нее есть чуть больше поддержки, чем обычно. Помимо того что она все еще имеет влияние на отца, который, на минуточку, не сбежал, не уехал, не выходил даже за хлебом, а все еще живет вместе с семьей, у Цецоллы есть любимая мастерица:
«Для нее он [отец] держал искусную мастерицу, которая учила ее вышивать тамбуром, плести кружева, искусно делать бахрому и строчку и при этом выказывала ей такие теплые чувства, что невозможно описать».
Уже по этим скромным фактам мы можем понять, что княжеская дочь в первую очередь готовилась к замужеству, возможно, политическому, ведь ее воспитывали как госпожу, а не как служанку. Забавный факт, но, чем ближе история о той или иной Золушке к нашему времени, тем более демократичной она будет, а героиня будет терять в социальном статусе и брак с принцем станет совсем неравным. Но пока этого не произошло, а у Цецоллы хорошая жизнь и любимая наставница, которая ее всему обучает, в том числе и плохому.
«Ах ты, боже мой, если бы не она, а ты могла быть мне мамочкой – ты, которая даешь мне столько тепла и ласки!» – говорит девушка своей мастерице. И та предлагает идею, от которой Цецолла не может отказаться:
«Так давай же, – подхватила мастерица, – открой уши да хорошенько слушай, и станет твой хлеб белей, чем яблонев цвет. Как только пойдет отец из дому, скажи мачехе, что хочешь себе выбрать одежду из тех ветхих, что лежат в чулане в большом сундуке, чтобы сберечь те, что теперь на себе носишь. А она-то и рада видеть тебя в заплатах да в рванье. Откроет сундук, чтоб выбрать, что поплоше, а тебе скажет: “Придержи крышку”. Пока будет рыться внутри, ты крышку-то и отпусти, чтоб упала со всей силы да шею бы ей и переломила. Когда это сделаешь, – а ты ведь знаешь, что отец твой на все готов, хоть фальшивые деньги бить, лишь бы только ты довольна была, – выпадет случай, когда он тебя приласкает, а ты у него и попроси, чтобы он взял меня в жены. Сделаешь меня счастливой и будешь госпожой всей жизни моей».
Не особо гуманный план избавления от мачехи, а та, я напомню, всего лишь «не так» посмотрела на Цецоллу! XVII век не знал пощады, особенно в Италии, ведь там еще столетие кипели аристократические страсти и то тут, то там находили кого-то, умершего при невыясненных обстоятельствах – особенно это касалось известной семьи Борджиа[73]. Хотя там были в основном отравления или удушения, сломать шею крышкой от сундука – это что-то новенькое. Но все эти зверства с самого начала показывают нам, что Цецолла – девушка не робкого десятка и манипуляциями может достичь своих целей: как минимум уговорить мягкотелого отца на ту мачеху, которая ей нравится.
Но беда приходит неожиданно, когда обожаемая мастерица становится новой (уже второй, я напоминаю) мачехой, ведь любовь с падчерицей длится недолго:
«Новая мачеха дней пять или шесть окуривала Цеццоллу дымом ласки: и на почетное место ее сажала, и вкусные кусочки ей подкладывала, и наряды лучшие на нее надевала; но, когда прошло немного времени, послала все эти любезности за дальнюю гору и начисто забыла про оказанную ей услугу (о, горе душе, имеющей злую госпожу!). А вместо того стала поднимать повыше своих шесть дочерей, которых до той поры таила, и так закрутила мужем, что он принял к сердцу падчериц и выкинул из сердца собственную дочь. Вплоть до того, что – сегодня сама отдашь, а завтра сыскать негде – перевели ее из покоев на кухню, из-под балдахина – к очагу, от роскошных вещей золотых да шелковых – к тряпью, от скипетров – к вертелам, и не только положение ее переменилось, но даже имя, и вместо девушки Цеццоллы все стали звать ее Кошкой-Золушкой».
Вот этот поворот сюжета уже намного больше напоминает нам знакомую сказку. Здесь Цецолла превращается в Кошку-Золушку, потому что как животному ей остается только спать в золе около печки. Однако в сказке Базиле героиня не претерпевает несчастья с самого начала, без каких-либо причин, а фактически сама становится причиной всех бед. И это, с одной стороны, представляет Цецоллу не самой положительной героиней, с другой – добавляет ей многогранности и реалистичности. Если бы история закончилась здесь, то мораль бы могла звучать так: «Учись лучше разбираться в людях». Но на этом сказка не заканчивается, а блага, сыплющиеся на Цецоллу, не прекращаются:
«И вот, пока молодые наслаждались любовью, вышла Цецолла на террасу в своем доме, и тут одна голубка, перелетев через каменную ограду, подлетела к ней и говорит: “Когда будет тебе в чем-то нужда, пошли кого-нибудь попросить об этом у голубки тех фей, что живут на Сардинии; и вскоре это получишь”».
Золушка ни в одной из известных нам версий не может остаться без волшебной помощи. Обычно, как в китайской или египетской версии, а также в других европейских сказках, на помощь ей приходит кто-то, кто связан с ее умершей матерью или замещает ее: например, голубка, теленок или же фея-крестная. Но в сказке Базиле девочка будто никогда и не знала своей биологической матери. Может быть, она умерла слишком рано и не оставила девочке воспоминаний о себе. Поэтому волшебные помощники оказываются никак не связаны с матерью, что тоже необычно для такой истории, но интересно, что их даже несколько, а также Цецолла сразу получает не только красивые наряды, но и немножко власти.
Однажды отец все же решает, что ему пора собираться в путь-дорогу, и тут сказка очень походит на наш отечественный «Аленький цветочек»[74]: шесть сводных сестер просят себе подарков заморских, красивые одежды или украшения, а Цецолла не столько просит, сколько ставит требование – и у его невыполнения будут последствия:
«Ничего, только скажи обо мне голубке тамошних фей, чтобы прислала мне чего-нибудь. Только если забудешь, то не сойти тебе с места ни вперед, ни назад. Да держи крепко в голове, что я тебе сказала; ибо что у кого на уме, тот то и делает».
Несмотря на то что Цецолла уже потеряла свое настоящее имя и теперь вынуждена жить на кухне и спать в золе, силы характера она явно не утратила. И, прося у отца каких-то гостинцев от голубки, она заклинает родителя исполнить свою просьбу, говоря о том, что он буквально не сможет вернуться, пока не сделает, что она просит. Цецолла, в отличие от других Золушек, обладает властью: сначала это власть любимой дочери над отцом (которая настолько велика, что может даже повлиять на выбор спутницы жизни взрослого мужчины), а после это магическая власть, которую ей даруют по праву рождения – ведь добрых дел героиня еще не успела совершить. Чем больше вчитываемся в сказку Базиле, тем больше понимаем, что нормы морали здесь не работают, но почему – мы узнаем чуть позднее.
«Отправился князь в путь, уладил свои дела на Сардинии, купил все, что просили у него падчерицы, а про Цецоллу из головы и выпустил. Но когда сел на корабль и подняли парус, то не смог корабль выйти из порта. <…> Корабельщик, уже почти отчаявшись, в изнеможении лег уснуть: и увидел во сне фею, которая сказала ему: “Знаешь, почему не можете вы из порта выйти? Потому что князь на корабле у тебя не исполнил слова, данного дочери: ни о ком не забыл, кроме той, что от плоти и крови его рождена”. Проснулся корабельщик, рассказал сон князю, и он, смущенный своей необязательностью, пошел в пещеру к феям и, рассказав им о дочери, попросил, чтобы они передали ей какой-нибудь гостинец.
И тут выходит из пещеры девушка, прекрасная, будто знамя вознесенное, и говорит князю, что благодарна его дочке за добрую память и что ей дорога ее признательность. И с этими словами дает ему побег финиковой пальмы, золотую мотыжку, золотое ведерко и шелковую салфетку – все для того, чтобы посадить и возделать пальму».
О какой «доброй памяти» идет речь? Неужели за то, что Цецолла послушалась голубки и при случае послала отца выполнять ее просьбу, ее наградят волшебной пальмой? В действительности образ голубки, вероятнее всего, связан с умершей матерью, ведь птицы считались вестниками, проводниками между миром живых и миром мертвых. Иногда птица, влетевшая в дом, считалась душой умершего родственника, в некоторых традициях птиц даже специально с помощью угощений приманивали поближе к человеческому жилью[75]. Если рассмотреть подарок от фей с этой стороны, то Цецолла награждена не просто так, а за сохранение и почтение памяти своей матери, которую сказочный сюжет сохранил в очень рудиментарном виде. Но что еще более важно, так это влияние Цецоллы и ее сло́ва на отца: благословленная своей умершей матерью, она приобретает дар заклинания, для того чтобы подтолкнуть и других героев почитанию предков, – именно поэтому корабль отца не может выйти из гавани. А дар в виде ростка пальмы напоминает о вечном цикле возрождения, за который, как старшая женщина в роду, ответственна теперь Цецолла – ведь обе мачехи и сводные сестры не были связаны с ней кровным родством, а другие дети от первого брака князя не упоминаются.
«И Цецолла с такой радостью, что разве из кожи вон не выпрыгивая, посадила пальму в красивый горшок и стала рыхлить землю и окапывать, утром и вечером поливать, салфеткой шелковой утирать – столь прилежно, что в четыре дня выросла пальма в рост женщины. И вышла из нее фея и говорит: “Скажи, чего тебе надобно?” И Цецолла сказала, что хотела бы иногда выходить из дому, только лишь бы сестры о том не проведали. И фея ей в ответ: “Как захочется тебе из дому выйти, подойди к моему горшку и скажи:
Пальмочка моя золотая,
мотыжкой золотой я тебя окопала,
из ведерка золотого тебя поливала,
платочком шелковым утирала;
сними с себя, надень на меня!”»
Еще один аргумент в подтверждение теории о возрождении и продолжении женского рода – это скорый рост пальмы, ствол которой достигает роста женщины, а после появляется фея, готовая служить Цецолле. А рыхление и окапывание земли отсылает нас к плодородному обряду земли – таким образом главная героиня буквально создает себе помощницу в виде феи, которая готова снять все с себя, только для того чтобы одеть Цецоллу. И это полностью переворачивает иерархию в сравнении с другим сказками, где героиня находится скорее в позиции ребенка, которого жалеют и которому помогают – но Цецолла с самых первых строк не похожа на невинного ребенка.
Дальше происходит троекратное посещение бала, где Цецолла блистает ярче всех:
«И вот настал день праздника. Вышли в свет мачехины дочки, все расфуфырены, наряжены, накрашены, все в завитушках, в побрякушках, в безделушках, надушены всеми цветками, лепестками, мимозами и розами. Тогда и Цецолла подбежала скоренько к горшку, проговорила слова, которым научила фея, – и вышла вся разукрашенная, точно королева. И, севши на коня, – а следом двенадцать пажей, такие все опрятные да нарядные, – поехала, куда поехали сестрицы. Ну и слюнки же у них потекли, как увидали они эту голубку ясную! Но угодно было Случаю, что довелось быть в том месте и королю. И он, увидев невероятную красоту Цецоллы и весьма очарованный ею, приказал самому верному слуге вызнать все, что возможно, об этой красоте из красот: кто она такова и где обитает».
Что еще необычного мы видим? Король сразу заприметил Цецоллу и с первой же встречи велел узнать о ней побольше. Хотя вдогонку за дамой сердца он послал слугу, а не помчался сам, все же он хотя бы заметил девушку до того, как она обронила туфельку. Но с решительностью все еще есть проблемы, потому что у Цецоллы получается ускользнуть трижды. Более того, она наверняка хотела просто повеселиться в красивом наряде и прокатиться в богато украшенной карете – король не был заявлен как цель. «Но он бы мог забрать ее из дома отца, улучшить ее финансовое положение и, наконец, вернуть ее из золы в барские хоромы», – скажете вы. Да, но вы видели, чем отбивалась Цецолла от слуги-преследователя?
«И слуга не мешкая поехал за нею следом; но она, остерегаясь слежки, рассыпала за собой по дороге горсть золотых монет, которыми снабдила ее пальма на этот случай. Слуга, увидав золотые, выронил узду и стал наполнять руки да карманы монетами, а она мгновенно проскользнула в дом, где разделась так, как научила ее фея».
Во второй раз Цецолла пытается отвлечь корыстного (или, скорее, недооцененного с точки зрения оплаты) слугу с помощью жемчуга и только в третий раз случайно теряет туфельку, потому что карета несется уж слишком быстро. После король пускает поисковый отряд, чтобы найти девушку, которой будет впору туфелька, и после нескольких попыток находят и Кошку-Золушку, про которую позабыл даже ее отец. Цецоллу уводит к себе король, надевает на нее корону – здесь все стандартно. Но Джамбаттиста Базиле предлагает нам неожиданную мораль в конце истории:
«А сестрицы, глядя на такое дело и лопаясь от зависти – ибо поистине утроба их не могла стерпеть такого сердечного надрыва, – убрались подобру-поздорову домой к матушке, признав, хоть и против воли, что глуп, кто со звездами спорит» (подчеркивание Базиле).
Получается, что Цецолла была награждена сначала посещением голубки, потом волшебной пальмой, которая могла обеспечивать не только нарядами, но и придворными, а после и вниманием короля не за свое терпение, трудолюбие или милосердие – ведь мы все еще помним, что она убила предыдущую мачеху крышкой от сундука. Совсем нет. Ведь с самого начала Цецолла была избранной, буквально рожденной под счастливой звездой, а значит, ее судьба, встреча с магическим миром, обладание богатством были заранее предопределены. Так что ты можешь вести себя как хочешь, делать, как тебе заблагорассудится – даже если ты будешь неправа, это ничего не изменит.
История Базиле о Цецолле, или Кошке-Золушке, как и другие сказки, предназначены не для обучения детей, а скорее для веселья и размышлений взрослых. И эта сказка, на мой взгляд, правдивее и реалистичнее, чем более поздние версии, ведь здесь нет логики, вселенской справедливости или награды за то, что ты была «хорошей девочкой», а есть воля случая и чуть больше привилегий, которыми получилось удачно воспользоваться. И если в XVII веке Базиле еще мог позволить себе такую вольность, то следующие авторы были более строги как к Золушке, так и к читателям.