Как мы уже отметили, в начале у нас идиллическая картина единения детей:

«В большом городе <…> жили двое бедных детей. Они не были в родстве, но любили друг друга, как брат и сестра. Родители часто позволяли мальчику с девочкой ходить друг к другу по крыше в гости и сидеть на скамеечке под розами. И что за веселые игры устраивали они тут!»

Вокруг Кая и Герды есть взрослые, но мы о них практически ничего не знаем. Родители только обозначены, как существующие, но ни одной реплики от них на протяжении сказки мы не слышим. Есть еще бабушка, которая помогает детям ухаживать за их маленькими садиками и, видимо, присматривает за ними, но она также оказывается чисто номинальной: мы так и не узнаем, с кем из детей она находится в родстве. В действительности дети существуют как бы сами по себе, а родители нужны для придания истории большего реализма, ведь вряд ли мансардными квартирами несовершеннолетние могут распоряжаться самостоятельно. Но никакие взрослые не должны отвлекать мальчика и девочку от пребывания в своих первозданных садах в виде нескольких грядок, которые намекают нам на библейский Райский сад, где жили Адам и Ева, также одинокие и самостоятельные.

В христианской традиции до грехопадения, когда змей соблазнил Еву, Ева соблазнила Адама, а тот предал ее саму, первые люди на Земле жили, как дети. Они не знали стыда от собственной наготы (осознание произойдет лишь после нарушения Божьего запрета), не испытывали страданий и не пытались «плодиться и размножаться», ведь сыновья – Каин и Авель – появляются у них лишь после изгнания из Рая. Получается, что они действительно походили на детей, чье половое созревание еще не началось, а значит, не разъединило их из-за неловкости за собственное тело с вытекающими из этого социальными нормами: какой должна быть «правильная девушка» и что нужно делать «достойному юноше». Но лето скоро закончится, придет зима, и дети уже не смогут быть просто детьми.

Изменения начинаются внезапно, и причиной их становится Снежная королева. Несмотря на то что вся наша книга посвящена героиням, нам придется для начала сказать немного о Кае, чтобы потом чуть лучше понимать путь Герды.

В один обычный день, в пять часов вечера, случилось нечто странное:

«– Ай! – вскрикнул вдруг мальчик. – Мне кольнуло прямо в сердце, и что-то попало в глаз! <…> Девочка обвила ручонкой его шею, он мигал, но в глазу ничего как будто не было. – Должно быть, выскочило! <….>

– О чем же ты плачешь? – спросил он Герду. – У! Какая ты сейчас безобразная! Мне совсем не больно! Фу! – закричал он вдруг. – Эту розу точит червь! А та совсем кривая!»

Розы, которые выращивали Кай и Герда вместе с бабушкой, неожиданно оказываются для мальчика неприятными. Милая Герда, с которой он провел свое детство, вдруг становится «безобразной», и после Кай начинает передразнивать бабушку и всех соседей вокруг. Детский мирок разрушается, розы сменяют снежинки, которыми восхищается мальчик – ведь в них нет «ни единой неправильной линии». Что случилось? Можно ли объяснить изменения в Кае просто случайностью или этому что-то предшествовало?

Совсем скоро Кая заберет на своей ледяной повозке Снежная королева – но ведь мы встречали ее и ранее. Впервые мы слышим о ней зимой, когда дети, наблюдая за снежинками, сравнивают их с пчелками. Здесь важно отметить, что снежинки пока не оказываются верхом совершенства, а скорее сравниваются с чем-то одушевленным и, как следствие, неидеальным. Как и у пчелок, у снежинок есть своя королева. Кай тут же говорит, что не боится ее, и если вдруг та решит заявиться, то он немедленно посадит ее в печку. А уже поздно ночью зимняя колдунья посещает ребенка, но пока просто смотрит на него через морозное окно:

«За окном порхали снежинки; одна из них, побольше <…> начала расти, пока наконец не превратилась в женщину. Глаза ее сверкали, как звезды, но в них не было ни теплоты, ни кротости. Она кивнула мальчику и поманила его рукой. Мальчуган испугался и спрыгнул со стула».

Почему Снежная королева не забирает мальчика сразу? Короткий ответ: он еще не готов. Ответ чуть длиннее: Кай еще недостаточно взрослый, он защищен своим детством и крепкими связями с бабушкой и Гердой. Но что же меняется в нем после, и почему снежинка теперь противопоставляется розе?

Поговорим о том, что происходит в подростковый период с мальчиком с социальной точки зрения. Канадская исследовательница Шуламит Файерстоун в своей работе[35] исследует этапы взросления, разбирая очень популярный в ее эпоху и широко известный нам эдипов комплекс (понятие, введенное Зигмундом Фрейдом) и представления о том, как растет мальчик. Она резонно замечает, что для того, чтобы войти в лигу «настоящих мужчин» (пройти инициацию), мальчику нужно разорвать связь с миром женщин, который окружал его на протяжении детства, и это тяжело. Фрейд часто объясняет это ненавистью к отцу через конкуренцию за женское внимание в лице матери, однако Файерстоун замечает, что отцы в патриархальных культурах редко занимаются детьми и могут быть достаточно жестокими внутри семьи. Ребенок, понимающий, что он вырастет скорее как папа, а не как мама, испытывает сильную фрустрацию, ведь связь с мамой намного более сильная. И пока мальчик растет, он видит, что отношение к женской части семьи более пренебрежительное. Если переносить это на современность, то неравенство ощущается уже в тот момент, когда папа приходит с работы и идет отдыхать, а мама после такой же своей работы встает к плите. Но вписываться в мужское взрослое общество как-то нужно, и поэтому сын не может сделать ничего, кроме как начать копировать жестокую модель родителя, отрицая все женское как недостойное и унизительное.

Это и происходит с Каем. Его ранние увлечения, которые были напрямую связаны с образами подруги детства и бабушки, должны быть обесценены, иначе инициация – переход из состояния мальчика в состояние мужчины – не произойдет. Конечно, это оказывается абсолютно неожиданным для окружающих. Интересно также, что перемены случаются не естественно, а под влиянием осколка дьявольского зеркала. Если вспомнить, что отражение этого зеркала уничтожало все хорошее и разделяло людей, то становится яснее, почему именно такой образ использует Андерсен, когда говорит про пубертатный бунтарский период.

Сразу после начала изменений Кай отдаляется от Герды и их совместным занятиям предпочитает компанию мальчиков, которые катаются с ледяной горки. Тут и появляется Снежная королева, которая крадет Кая в замороженный мир, а тот, дрожа от ужаса, пытается помолиться, но вспоминает только таблицу умножения. Розы, бабушку и Герду вытесняют снежинки, таблица умножения и Снежная королева, Кай окончательно покидает Райский сад детства и рвет связь со всем чувственным и феминным. Теперь неидеальным, но живым розам противопоставлены геометричные, совершенные, но холодные снежинки.

Все, чем будет скрашен его переходный период из мальчика в мужчину, – это единственный ледяной поцелуй Снежной королевы, единственный еще и потому, что второй будет смертельным:

«– Все еще мерзнешь? – спросила она и поцеловала его в лоб.

У! Поцелуй ее был холоднее льда, пронизал его холодом насквозь и дошел до самого сердца, а оно и без того уже было наполовину ледяным. Одну минуту Каю казалось, что вот-вот он умрет, но нет, напротив, стало легче, он даже совсем перестал зябнуть».

Отказ от чувственных переживаний, подобное подростковое «замораживание» необходимы, чтобы войти во взрослый мужской мир или же в рациональное царство Снежной королевы. Но иронично, что Кай все еще остается ребенком, потому что далее он вспоминает о своих санках и просит, чтобы Снежная королева не забыла их, хотя это, вероятно, не самая нужная вещь на полпути к смерти.