А на следующий день Бадж вернулся, возмущенный Бадж, жаждущий излить кому-нибудь свои обиды. И этим кем-то стала презренная и презирающая Мэриголд, которая прошлым вечером только что поклялась, что, если Бадж Гест когда-нибудь заговорит с нею, она ответит с таким презрением и пренебрежением, что почувствует даже его толстая шкура.

Бадж и Тэд поссорились, потому что поцапались их собаки.

«Моя собака победила, – задыхался Бадж. – А Тэд взбесился. Он сказал, что Дикс простая дворняга».

«Он завидует, – успокаивающе сказала Мэриголд. – И у него ужасный характер. Я слышала об этом от девочки, которая хорошо его знает».

«Я предложил ему сразиться со мной, а он заявил, что не станет, потому что я неженка».

«Он не стал драться, потому что знал, что с ним будет хуже, чем с его собакой», – очень презрительно сказала Мэриголд. Но презрение относилось к Тэду.

«Он не стал драться, но продолжил говорить гадости. Он сказал, что я носил ночной колпак. Да, я носил, давно, когда был маленьким, но…».

«Все носят такие колпаки, когда маленькие», – сказала Мэриголд.

«И он сказал, что я трус и не пройду ночью через кладбище».

«Давай пройдем сегодня и покажем ему», – пылко предложила Мэриголд.

«Не сегодня, – торопливо ответил Бадж. – Сегодня сильная роса, ты промокнешь».

Радость волной нахлынула на Мэриголд. Бадж думает о её благополучии. По крайней мере, так подумала она.

«Он сказал, что его дед носил баки, а мой – нет. Зачем деду иметь бакенбарды?»

«Без них намного аристократичней», – подытожила Мэриголд.

«И он сказал, что у меня нет татуировок, и я не смогу выдержать татуирование. Он всегда так хвастается той змеёй, которую его дядя-моряк нарисовал на руке».

«Ну и что из того?» – поинтересовалась Мэриголд. Она вспомнила, что сказала бабушка об этой змее.

«Варварское уродство. Ты что-нибудь ответил ему?»

Бадж вздохнул.

«Он повторил всё, что сказал я, и расхохотался».

«Это очень обидно», – согласилась Мэриголд.

«И он назвал меня чёртовым щенком».

«Я бы не возражала, чтобы меня так назвали», – сказала Мэриголд, подумав, что это звучит живо и романтично.

Но оказалось, что было сказано ещё кое-что, худшее.

«Он сказал… я похож на девчонку».

Сложноватая задача для Мэриголд. Ей никогда и в голову не приходило, что Бадж похож на девчонку.

«Почему ты не сказал ему, что у него выпученные глаза, и он ест, как носорог?» – спросила она.

Бадж подошёл к концу перечня своих обид. Его гнев утих, и у него появилось ужасное ощущение, что он сейчас заплачет. А затем он почувствовал, что даже если это произойдет, Мэриголд поймёт его и не станет презирать. Что за молоток эта девчонка! Стоит миллионов Тэдов Остинов.

В конце концов Бадж обошёлся без слёз, но навсегда запомнил это чувство.

«Больше не стану дружить с ним, – мрачно сказал он. – Хочешь серого котёнка? Если да, завтра принесу его».

«О, да! – ответила Мэриголд. – Этим летом у Ведьмы все чёрные».

Они сидели вместе целый час, ели яблоки, вполне довольные собой. Маленькие розы на кусте у крыльца казались Мэриголд нотами или звуками песенки, что звучала в её сердце. Всё, что создавало волшебство, вернулось. И она спросила Баджа, рассказал ли он Тэду о Сильвии.

«Конечно, нет. Это же твоя тайна, – величаво ответил он. – И он не знает о пароле и тайном знаке. Это наша тайна».

Когда Бадж пошёл домой, было согласовано, что завтра он принесёт котёнка, и они отправятся в путешествие на поиски Святого Грааля, на холм, где растут ели.

«Никогда не забуду этот вечер», – сказала Мэриголд.

Жизнь вернула потерянный восторг.