Возможно, воскресенье было далеко, но оно наступило. Прошла неделя, за которую Билли позабыл своё стремление к тёте Норе. Все было замечательно. Но во вторник Мэриголд собиралась домой. Билли предпочёл быть затоптанным дикими лошадьми, чем сознался бы, что ему не нравится эта идея.

Но наступил полдень воскресенья и церковь. Куда Билли и Мэриголд должны были идти одни, потому что старая подруга тёти Мин проездом наведалась в Шарлоттаун, и это был единственный день, когда они могли встретиться.

«Мне жаль, что я не могу пойти в церковь, – сказала она, – потому что читать проповедь будет мистер Харви Нельсон, и мне хотелось бы послушать его. Но не получается. Я оставила вам ужин в кладовой. Будьте хорошими детьми. Мэриголд, проследи, чтобы Билли вел себя прилично, ладно? Не забудьте обратить особое внимание службе. Вы оба должны сделать описание службы, и я хочу увидеть лучший результат, чем в прошлый раз, Билли».

«А-ха, – торжествовал Билли, когда тётя Мин ушла. – Я говорил, что и тебе придётся это делать».

Мэриголд не возмутило его торжество. Он на самом деле хорошо себя вёл, учитывая, что ей поручили следить за его поведением. Со стороны тёти Мин это было несправедливо. Почему люди не понимают простых, очевидных вещей?

«О, у нас воскресенье!» – воскликнул сидящий на заборе Дейв Диксон, когда они свернули в переулок. Дейв был веснушчатым и курносым, без шапки и босиком. Одетым значительно свободней, чем того требовали приличия. Но выглядел таким весёлым и беззаботным. Как все Диксоны. Это было семейство, которое презирала тётя Мин. Она не разрешала Билли и Мэриголд играть с ними, хоть они жила в нескольких шагах от её дома.

«Пойдете на пикник?» – спросил Дейв.

«На какой пикник?»

«На пикник семьи Диксонов, – ухмыльнулся Дейв. – Сегодня день венчания папы и мамы. Они двенадцать лет женаты, и это не хухры-мухры. Мы поедем на нашей новой машине на дюны. Берем корзину классной еды. Вкуснятина. Мама сказала пригласить вас тоже, потому что знает, что тётя Мин уехала, а вы одни».

Мэриголд поймала себя на мысли, что они могли бы пойти. Дома ей нравилось ходить в церковь, но ей не очень хотелось идти на службу в церковь Ветренной Долины – ей не нравилось, как она выглядит, большая, пустая, открытая ветрам, уныло беленная, со шпилем, длинным и острым как игла, совсем не дружелюбная. Она никого здесь не знала. Идея поездки на автомобиле на песчаные холмы звучала очень заманчиво. Но, разумеется, это было немыслимо. Что скажет Билли?

«Я поеду, если ты дашь мне свою книгу «Летящий свиток».

«Билли-и-и», – сказала Мэриголд.

«Ладно, – сказал Дейв, – это книга тёти Дженни, но она не будет против».

«Поеду, – решительно заявил Билли. – Поехали, Мэриголд».

«О, пожалуйста, вспомни, какой сегодня день, – принялась умолять Мэриголд, очень желая поехать. – Что скажет тётя Мин?»

«Тётя Мин ничего не узнает. У меня есть план. Поехали. Будет круто».

«Билли, ты так не думаешь».

«Спорим, думаю. Можешь идти в церковь, если хочешь, и сидеть целый день на лаковой скамье».

«Решайте скорей, – сказал Дейв. – Лиззи30 ждёт».

Мэриголд подумала. Невозможно идти одной в эту ужасную церковь. И не хочется оставаться одной дома. Песчаные дюны… волны… морской ветер…

«Поеду», – пробормотала она.

«Я знал, что тебе не слабо! Классная девчонка, – торжествовал Билли. – Смываемся и переодеваемся. Чуть погоди, Дейв».

Через несколько минут они мчались по тропе через благоухающее сеном поле к Диксонам. Обычно в такие дни Мэриголд чувствовала, что обретает крылья. Сейчас же ей вдруг показалось, что на ногах ботинки из свинца. Но Билли не должен узнать об этом. Он будет презирать её, если узнает, что ей не очень нравится такое беззаконие.

Новая машина Диксонов оказалась маленьким потрепанным Фордом, в котором они едва уместились и с грохотом и треском помчались по узкой, изрезанной колеями улице к песчаным дюнам. Мэриголд сидела на коленях миссис Диксон, крупной немолодой розовой женщины, которая болтала бодрым пронзительным голосом, используя слова, которые даже Билли посчитал бы плохой грамматикой. Мэриголд боялась, что у неё переломаются все кости, пока они доберутся до дюн.

Это был чудесный день. Полли Диксон оказалась милой симпатичной девочкой, она очень понравилась Мэриголд. Они катались с песчаных холмов, лепили пироги из песка и копали колодцы. Они собирали раковины моллюсков и купались в песчаной бухте, где вода была мягкой, тёплой, жидкой бирюзой. Они играли в мальчишеские игры. Хохотали, бегали и прыгали. И при всем при этом Мэриголд не забывала, что поступает плохо. Она лишь заставляла себя думать, что всё хорошо.

Даже ланч, который она ждала с нетерпением и смущением после недельной диеты тёти Мин, оказался разочарованием. Еды было много, но миссис Диксон не была хорошим кулинаром. Мэриголд съела несвежий сэндвич, печенье, отдающее содой, и кусок мягкого лимонного торта, навсегда оставшись в уверенности, что проглотила двух сверчков, которые заплутали в его безе. Но Билли посчитал, что еда высшего класса. «Я бы съел больше, но не смог», – пожаловался он, доедая огромный кусок торта с блестящей глазурью, украшенной красно-жёлтыми леденцами.