«Думаю, – вполне спокойно заявила бабушка, после того как выслушала всю историю, – принцессы слишком энергичные подружки. Возможно, твоя воображаемая Сильвия на самом деле неплохая подружка».

Мэриголд тоже так думала. Она побежала в дремлющий сад, чтобы встретить сумерки, что заползали из елового леса. К Сильвии, подруге звёздного света и лунного тумана, которая не дёргает за волосы и не отпускает пощечин – или пугает дёрганием и пощёчинами, – к Сильвии, что ждала её в тени за Зелёной калиткой. Ей снова было хорошо с Сильвией. Это было именно то, что сказала бабушка. Принцессы слишком… слишком, как их там? Слишком принцессы…

Она была рада, что не рассказала Варваре о Сильвии. Рада, что не показала ей своих милых толстых серых котят в яблочном амбаре. Кто знает, но Варвара могла бы начать дергать их за хвостики. И хотя она чувствовала, что никогда не забудет принцессу Варвару – её вкус, магию её веселья и ярости, – странное горькое сожаление осталось в душе.

Когда-то в мечтах она представляла, что вдруг «принцесса забежала к ней на чай». Это случилось, а она не поняла. Варвара была совсем не похожа на принцессу. Как она пожирала закуски за ужином. Мэриголд лишилась одной из иллюзий.

Между тем в Еловом Облаке мама убирала золотые косы Мэриголд и плакала. Бабушка решительно надела фартук, чтобы испечь другой шоколадный торт. Саломея подсчитывала закуски-на-бегу и гадала, как двое детей могли съесть столько за один день. Аппетит Мэриголд никогда не был таким интенсивным.

«Поспорю, что у принцессы сегодня заболит живот, если уже не заболел», – мстительно думала она.

А Люцифер и Аэндорская Ведьма, сидя под молочной скамьёй, рассуждали о возрастании всеобщего упрямства.

«Подумать только, – говорил Люцифер, – принцессы теперь совсем не такие, что были прежде».