Некоторое время им было очень весело. Когда они устали от игры, то отправились посмотреть на свиней – Варвара считала, что это «очень забавные животные», – а затем пошли собирать малину с куста за свинарником. Варвара без конца рассказывала удивительные истории. Мэриголд признала, что она на самом деле превосходная выдумщица. Но потом они обнаружили, что вся их одежда исколота колючками, что было очень неприятно.

«Что бы ты подумала, если бы я сказала «чёрт побери»? – вдруг спросила Варвара.

Мэриголд не сказала, что бы она подумала, но её лицо ответило за неё.

«Ладно, не буду, – согласилась Варвара. – Просто скажу «баран побери» тем же тоном, и будет то же самое. Что это за ягоды? Попробуй их, и, если ты не умрёшь, я тоже попробую. Знаешь, есть такие ягоды, если съесть их, то можешь увидеть фей и поговорить с ними. Всю жизнь ищу такие».

«Нет, то не сказочные ягоды. Они ядовитые, – ответила Мэриголд. – Однажды я наелась таких, и меня ужасно тошнило. Пастор молился за меня в церкви», – добавила она с важностью.

«Когда меня тошнило, за меня молился епископ Кентерберийский», – сказала Варвара.

Мэриголд пожалела, что её пастор не возглавляет, по крайней мере, Генеральную ассамблею.

«Давай сядем на ту скамейку в саду и вытащим иголки из одежды, – предложила Варвара. – А пока вытаскиваем, поиграем в «Я вижу». Игра, в которой видишь всякие удивительные вещи. Я вижу китайскую кошку с бриллиантовыми усами, гуляющую по лужайке».

«Я вижу медведя с крыльями», – сказала Мэриголд, не сомневаясь, что сможет увидеть побольше восхитительного, чем какая-то девочка из Штатов, пытающаяся изобразить из себя принцессу.

«Я вижу пять ангелов, сидящих на яблоне».

«Я вижу трёх обезьянок на кривой ветке с четырьмя лунами за спинами».

Варвара мрачно сдвинула чёрные брови. Ей не нравилось проигрывать.

«Я вижу беса, сидящего на корточках в твоём саду, с хвостом, загнувшимся на спину».

Мэриголд разозлилась. Она подумала, что не сможет увидеть что-то более удивительное.

«Ты не можешь! – воскликнула она. – Этот… этот тип никогда не приходит в наш сад».

Варвара презрительно рассмеялась.

«Здесь было бы интересней, если бы он приходил. Скажу тебе по секрету: я молюсь за беса каждый вечер».

«Молишься за него! За него!»

«Да. Мне жаль его. Потому что он не всегда был таким, ты же знаешь. Если бы был, то, думаю, не возражал бы так сильно. Наверно, бывают моменты, когда он ужасно тоскует по дому, желая снова стать ангелом. Так, мы вытащили все иголки. Что будем делать дальше?»

И снова Мэриголд подумала, не представить ли её Сильвии. И снова отложила по какой-то скрытой причине.

«Давай пойдем запускать картофельные шарики. Это очень весело».

«Я не знаю, как запускать картофельные шарики. Что это такое?»

«Я покажу тебе. Это такие маленькие штучки, как зелёные яблочки. Накалываешь шарик на конец длинной ветки, крутишь её, и картофельный шарик улетает далеко в небо. Вчера вечером я запустила один прямо в лицо Лазарю. Он очень разозлился».

«Кто такой Лазарь?»

«Наш французский работник».

«Сколько у вас слуг?»

«Только Лазарь. Саломея не слуга. Она наша родственница».

«До террора у нас было пятьдесят, – сказала Варвара. – И восемь садовников. У нас было замечтаешься сколько земли, но я почти ничего не помню. У дяди тоже большие земли. Но мне нравится ваш маленький сад и этот домик в кустах. Разве не здорово сидеть и есть смородину прямо со стен? Ладно, где твои картофельные шарики?»

«Вон там, на поле мистера Донкина. Нам нужно пройти через сад, потом вдоль забора и…»

«Почему не пройти напрямик?» – спросила Варвара, махнув рукой в сторону бежево-зелёных овсов мистера Донкина.

«Там нет тропинки», – сказала Мэриголд.

«А мы её проложим», – заявила Варвара, что и сделала. Прямо через овёс. Мэриголд пошла за ней, хотя знала, что это неправильно, молясь, чтобы мистер Донкин не заметил их.

Варвара решила, что запускание картофельных шариков – лучший вид спорта. В азарте она раз пять упала прямо в картофель и перепачкала платье глиной, мокрой после утреннего дождя. Лицо и руки перемазала в картофельном соке, так что стала больше похожа на нищенку, чем на принцессу.

«Никогда в жизни не была такой грязной. Это славно», – весело сказала она.