Мэриголд отправили из Елового Облака в безупречном порядке, в сумке лежало новое платье и лучшая ночная рубашка. Она прибыла в Морской Берег вся с иголочки, точно к ужину, который только что начался. Тетя Стейша тепло поприветствовала её, хотя и в своей обычной отстраненной манере со слезой в голосе. Кузина Тереза поцеловала и что-то проурчала, Нэнси пылко обняла её и даже Бьюла покровительственно пожала ей руку и потянулась, чтобы чмокнуть в щёку.
Мэриголд хотела есть, а ужин выглядел просто великолепно. Когда тётя Стейша положила сливки на малину в голубой тарелке, кузина Тереза добавила еще немного. Нэнси улыбалась радостно и многозначительно, словно говорила: «У меня куча новостей для тебя».
В общем, несмотря на Бьюлу, тётю Стейшу и ужасающую чистоту повсюду, Мэриголд была счастлива. Слишком счастлива. Боги не любят этого.
Затем… произошло это.
Мэриголд сидела на том месте, где лучи вечернего солнца падали прямо на её светящиеся светло-рыжие волосы, разделенные молочно-белым пробором. Вдруг тётя Стейша наклонилась вперед и уставилась на голову Мэриголд. Глаза её наполнились непередаваемым ужасом. Еще раз потянулась и посмотрела. Затем взглянула на Терезу, наклонилась к ней и что-то возбужденно зашептала ей на ухо.
«Это невозможно», – сказала кузина Тереза.
«Посмотри сама», – ответила тётя Стейша.
Кузина Тереза встала и подошла к окаменевшей Мэриголд, которая понимала, что случилось что-то абсолютно ужасное, но не могла представить что. Она была так взволнована, что пролила чай с блюдечка. Это был страшный проступок.
«Дорогая! – завопила кузина Тереза, – Что же нам делать? Что мы можем сделать?»
Кузина Тереза что-то сделала. Мэриголд почувствовала легкое прикосновение к голове. Кузина Тереза бросилась прочь из комнаты и вернулась через мгновение. Казалось, она сейчас потеряет сознание.
«Ты полагаешь, есть ещё больше?» – холодно потребовала тётя Стейша.
«Больше я не видела», – сказала кузина Тереза.
Бьюла захихикала. Нэнси смотрела сочувственно.
«Что не так со мной?» – воскликнула Мэриголд.
На неё никто не обратил внимания.
«В доме есть… расчёска?» – спросила кузина Тереза тихим виноватым голосом.
Тётя Стейша энергично покачала головой.
«Нет и никогда не было. Слава богу, здесь она никогда не требовалась».
Мэриголд была потрясена. В Морском Береге нет ни одной расчески? Как, их ведь полным-полно – в каждой спальне и одна на кухне.
«У меня есть своя расчёска в сумке», – храбро сказала она.
Тётя Стейша посмотрела на неё.
«Расчёска? Ты хочешь сказать, что тебя послали сюда… зная…?»
«Это не такая расчёска, а другая, – прошептала кузина Тереза. – О, Стейша, что нам делать?»
«Что делать… Мы должны изолировать её от Нэнси и Бьюлы на всё это время. Отведи её в гостевую комнату, Тереза, пока мы не проконсультируемся об этом. Иди с Терезой, дитя, прямо сейчас. И прошу тебя, не подходи к кровати. Сядь на пуфик у окна. Если ты не закончила ужинать, возьми пирожное и печенье с собой».
Мэригод не хотелось ни пирожного, ни печенья. Она хотела знать, что с ней не так. Она не осмелилась спросить тетю Стейшу, но на лестнице решительно потребовала от кузины Терезы объяснить ей, что она сделала, чтобы изгнать её вот так, с пренебрежением и позором.
«Тихо, – нервно сказала кузина Тереза, словно стены имели уши. – Чем меньше говоришь об этом, тем лучше. Я не считаю, что здесь твоя вина. Но это просто ужасно».