Следующий день был не настолько хорош. На этот раз в школу Мэриголд провожала мама, и сначала всё было прекрасно. Собаки у калитки мистера Плэкстона не оказалось, но на другой стороне дороги появилась целая стая гусей и гусят вдовы Тёрнер во главе с огромным гусаком, которые бегали и шипели на них из-за забора. Мэриголд не призналась маме, что боится гусей, и вскоре позабыла о них. В конце концов гусак – это не собака, а идти с мамой по красивой дороге было замечательно. Вероятно, Мэриголд позабыла всё, чему её учили в школе в тот день, но никогда не забудет проделки этой дороги, обдуваемой ветром, весёлые компании золотых шаров вдоль полей, ели, склоняющие верхушки над склонами холмов, волны на пшеничном поле мистера Донкина и юные белые облака, плывущие над гаванью. Дорога поднималась на красный холм, а папоротники вдоль неё были умыты ночным дождем.

Затем они перебрались через ручей, но не по дощатому мостику, а по милому каменному, посмотрели на жемчужные завихрения воды вокруг текущей травы; прошли через лесок, где музыкально покачивались смолистые ветви, а мелкие фиолетовые тени были испещрены солнечным светом; по сказочной тропинке вдоль изгороди, мимо изумрудного покрывала небольшого болотца и почти до самой зелёной вершины, где стояло белое здание школы. Мэриголд была бы совершенно счастлива, если бы могла позабыть о Собаке и гусаке.

Да, в школе было не так здорово в этот день. Старшие девочки больше не обращали на неё внимания. Появилась другая новенькая, с невероятно яркими рыжими кудряшками, и они переключились на неё.

Учительница усадила Мэриголд с незнакомой маленькой девочкой по имени Сара Миллер, которая ей совсем не понравилась, а противный мальчишка, сидящий в соседнем ряду, жевал жвачку и время от времени улыбался ей. Его уши шевелились, когда он жевал, а когда он улыбался, то становился похожим на жуткого чертёнка. Он подошел к Мэриголд на перемене, но она повернулась к нему спиной. Очевидно, этой кошечке Лесли придется подрезать коготки.

«Пусть твоя мамочка провожает тебя в школу каждый день, – усмехнулся он. – Если пойдешь одна, собака старика Плекстона съест тебя. Этот пес съел уже троих».

«Съел троих!» Мэриголд не смогла не обернуться. Собака становилась для неё ужасно притягательной.

«Съела целиком, клянусь! Одной из них была девчонка, как ты. Собаки всегда знают, кто их боится».

Мэриголд охватил странный болезненный холодок. Но она решила, что Старшая бабушка как-нибудь разберется с этим наглым мальчишкой.

«Ты думаешь, – отрезала она, – что я боюсь тысячу собак?»

«Ты говоришь, как все Лесли, – ответил её мучитель. – Но погоди, когда эта собака вцепится в твою ногу, ты по-другому запоешь, мисс Вздёрнутый нос».

Мэриголд вовсе не задирала нос. Но когда она спросила Сару Миллер, кусаются ли гуси, та ответила: «Да. Однажды наш старый гусак налетел на меня, уронил на землю и укусил».

Мэриголд подумала, что жизнь и вправду нелегка. Как же ей добираться домой? Никто из детей не возвращался домой в её сторону. Ни у мистера Донкина, ни у мистера Плекстона, ни у мистера Росса, ни у вдовы Тёрнер не было детей. Дети Лазаря и Фидима учились в французской школе «на востоке», там, где, как раньше думала Мэриголд, находится Таинственная земля.

Но приехал дядя Клон и отвез её домой на машине. Гусак шипел на них, а Собака, примчавшись к калитке, лаяла на них из-за неё. Это был на самом деле очень шумный пес. Мэриголд ничего не сказала дяде Клону о своих страхах. Ей было невыносимо подумать, что он будет считать её трусихой. Она обсудила этот вопрос с Люцифером, у которого не имелось мнения насчет собак.

«Хотя у меня никогда не было с ними дел, – признался он, – но я слышал, что какая-то собака обидела одного из моих предков».

Когда Мэриголд произносила вечернюю молитву, она очень серьезно помолилась, чтобы завтра утром Собаки не оказалось на месте.