Дело Михаила Деева, Орел
В январе 2010 года эксперты, привлеченные судом в Орле, сделали не менее революционный вывод, чем упомянутый во второй главе книги П.Е. Суслонов. В то время как эксперт в Екатеринбурге пришел к выводу, что в лозунге «Не хочу жить в фашистском государстве» речь идет о современной России, то курские специалисты сочли современную Россию – монархией, в которой престол наследуется. Эта фееричная экспертиза, естественно, привлекла широкое внимание средств массовой информации, однако, несмотря на это, отменена она не была[51]. 25 мая 2010 года Михаил Деев был признан виновным и приговорен Заводским районным судом города Орла к штрафу в 200 тысяч рублей[52].
История дела вкратце такова. 24 декабря 2009 года старшим следователем следственного отдела по г. Орлу следственного управления Следственного комитета при прокуратуре РФ по Орловской области Владимиром Носовым предъявлено обвинение сразу по двум «экстремистским» статьям Уголовного Кодекса. Михаил Алексеевич Деев обвиняется в преступлении, предусмотренном ч. 2 ст. 282.2 УК РФ – участие в деятельности организации (конкретно – Национал-большевистской партии), в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности. Кроме того, М. Деев обвиняется по ч. 1 ст. 282 УК РФ в возбуждении ненависти и вражды, а также унижении достоинства человека и группы лиц по признакам национальности и принадлежности к социальной группе. Уголовное дело по ч.1 ст. 282 УК РФ было возбуждено 31 марта 2009 г., по ч. 2 ст. 282.2 – 17 августа, а 26 августа оба уголовных дела соединены в одно.
Представляется бессмысленным крючкотворством доказывать, что человек, повсеместно представлявшийся лидером орловских нацболов, не подлежит суду, поскольку «не выявлено местонахождение руководящих органов НБП и их состав, не описана её структура и принципы деятельности, не доказано наличие Орловского регионального отделения (ОРО) и руководящих органов в г. Орле и Орловской области, не указан хотя бы предположительный состав участников и численность, региональная структура, список актива, источники финансирования и т. д.», как это делают сторонники подсудимого[53]. Вопрос о том, правомерно ли и на основании чего была запрещена НБП, едва ли должен решаться в Орловском суде в рамках дела Деева. Обвинение же по его делу состояло в том, что он публично распространял вестник национал-большевиков «Рабочая борьба» за декабрь 2008 года и газету нацболов «Друг народа», а также «размахивал над своей головой» флагом, сходным с флагом НБП «до степени смешения».
Важно отметить тот факт, что для доказательства факта «агитации граждан» Деевым следствием использовались результаты прослушивания его телефона, которое вело Управление ФСБ по Орловской области с разрешения Советского районного суда г. Орла от 30 сентября 2008 года. Чем руководствовался суд при вынесении данного решения, неизвестно. Стоит отметить, что прослушивание переговоров Деева началось за полгода до первого уголовного дела по ч. 1 ст. 282 УК РФ, основанием для возбуждения которого послужило распространение печатной продукции «экстремистского» содержания на пикете в поддержку Конституции, состоявшемся 12 декабря 2008 г. То есть аудиозаписи телефонных переговоров велись вне рамок данного уголовного дела. Очень горько, что в современной России подозрение властей в том, что тот или иной гражданин исповедует оппозиционные взгляды и высказывает их, является достаточной причиной для ограничения его конституционного права на тайну телефонных переговоров.
Немаловажно отметить, что периодические печатные издания, распространение которых ставится в вину М.А. Дееву, были на момент их издания зарегистрированы в установленном законом порядке, публикуемые в них материалы на момент распространения не были признаны судом экстремистскими. К тому же М.А. Деев не имел отношения к изданию этих газет, не являлся автором материалов, а значит, не может нести ответственности за их содержание.
Однако в Постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, в частности, говорится:
…12.12.2008 г. Деев М.А., находясь в районе площади им. Ермолова г. Орла… являясь инициатором проведения и выполняя распорядительные функции по организации пикета, согласно поданного им 08.12.2009 г. в администрацию г. Орла уведомления о проведении публичного мероприятия… с целью возбуждения ненависти и вражды к социальной группе руководителей предприятий и представителей власти, а также к лицам, по национальному признаку относящимся к «китайцам», унижения национального достоинства лиц, объединенных национальностью «китайцы»… умышлено, достоверно осознавая то, что передаваемая им печатная продукция направлена на возбуждение ненависти и вражды к вышеуказанным социальным группам и гражданам, унижение их достоинства, и желая этого, распространяя публично, адресуя свое предложение неопределенно широкому кругу лиц, передал… вестник национал-большевиков «Рабочая борьба» за декабрь 2008 года, и газету «Друг народа» за ноябрь 2008 года. Согласно заключению экспертов… «Рабочая борьба» возбуждает ненависть и вражду к социальной группе руководителей предприятий и представителей власти… Тексты газеты «Друг народа»: «Национал-большевики против желтой опасности» и «Что скрывается за “высадкой на островах”?» вызывают вражду и ненависть к лицам, по национальному признаку относящимся к «китайцам»… унижают национальное достоинство лиц, объединенных национальностью «китайцы»… Осуществив публичное распространение указанных печатных материалов, Деев М.А. реализовал свой преступный умысел по совершению действий, направленных на возбуждение у неопределенно широкого круга лиц ненависти и вражды к социальной группе руководителей предприятий и представителей власти, а также к лицам, по национальному признаку относящимся к «китайцам»… Таким образом, своими умышленными действиями Деев Михаил Алексеевич совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 282 УК РФ…
В указанных в Обвинительном заключении статьях авторы выражают мнение против передачи Россией Китаю пограничных островов и против необоснованной, по их мнению, государственной политики властей РФ по поощрению экспансии Китая, и в этом дело М.А. Деева похоже на дело А.В. Никифорова. При этом статьи включают ряд действительно расистских, ксенофобских утверждений. Вот, например, что пишет Владимир Титов в статье «Национал-большевики против желтой опасности»:
То, что является благом для китайцев, смертельно опасно для соседствующих с ними народов, которые в глазах китайцев – варвары, существа низшего порядка. И российский народ – не исключение: для китайцев мы все – недочеловеки. Что любопытно, в отношении китайцев к иным народам нет ничего общего с ветхозаветной истерикой и с расистской аффектацией. Их прирождённый шовинизм – естественный, ненаигранный: он является оборотной стороной их прирождённой национальной идентичности[54].
Однако обвинение в разжигании межнациональной розни было предъявлено не автору статьи и даже не редактору газеты, а лишь одному из ее региональных распространителей, который, в принципе, мог никоим образом не соглашаться с позицией автора этой статьи. В материалах дела нет никакой информации о том, что его о согласии с этой статьей вообще спрашивали. Нет и каких-либо материалов о попытке привлечения к ответственности автора статьи, редакторов газеты или ее распространителей в других регионах страны, в конце концов, не для одной Орловской области же это издавалось.
Невозможно не восхититься логикой следователя, постановившего, что «руководители предприятий и представители власти», во-первых, составляют единую и обособленную социальную группу (обвинение сформулировано в единственном числе – «социальную группу», а не «социальные группы»), и во-вторых, что нелицеприятная критика в их адрес «возбуждает ненависть и вражду», вследствие чего априори нелегитимна. Следователь не счел нужным привести какие-либо цитаты, конкретизирующие утверждение о том, что «Рабочая борьба» возбуждает ненависть и вражду к социальной группе руководителей предприятий и представителей власти. Сложно предположить, могут ли, с точки зрения этого следователя, что бы то ни было говорить и писать независимые профсоюзные лидеры, или же любые их высказывания, возбуждая ненависть и вражду по отношению к социальной группе «руководители предприятий и представители власти», заведомо противоправны?
К сожалению, это обвинительное заключение базируется на выводах экспертизы, в которых, в частности, говорится:
В издании «Рабочая борьба» имеются призывы к подготовке и совершению насилия против группы людей, объединенных по социальному признаку – управленцы, бизнесмены, «хозяева жизни», «капиталисты».
Гражданское общество, уже успевшее осознать, что социальную группу составляют «представители Федеральной службы безопасности России», видимо, прошло бы мимо экспертного заключения о том, что «управленцы, бизнесмены, “хозяева жизни”, “капиталисты”» также составляют социальную группу, и имена экспертов – ассистентки Кафедры теории и практики журналистской работы Курского государственного университета Елены Александровны Трубниковой и ведущего эксперта Курской лаборатории судебной экспертизы Минюста России, кандидата медицинских наук Дмитрия Валерьевича Бердникова так бы и остались неизвестными. Они, однако, подобным социологическим открытием не ограничились, решив высказать свое мнение и о политическом устройстве страны.
Нельзя не отметить поистине странный выбор экспертов по вопросам, касающимся определения социальных групп, специфики российско-китайских отношений и устройства российской государственности: никаких публикаций ассистентки кафедры журналистики Е.А. Трубниковой ни в центральных библиотеках, ни на сайте Курского государственного университета найти не удалось, работы же Д.В. Бердникова касались совсем других тем, о чем красноречиво свидетельствуют их заголовки: «Возможности судебной психологической экспертизы по делам о компенсации морального вреда», «Метод исследования акцентуаций свойств темперамента» и т. д. Кроме того, существуют оправданные сомнения относительно того, что кадровый работник одного из подразделений Минюста (как и в деле А.В. Никифорова, где экспертом был кадровый сотрудник МВД) может быть объективным независимым экспертом по делу, в котором государственная прокуратура выступает со стороны обвинения.
Как бы то ни было, именно эти имена прогремели на всю страну благодаря вот такому политологическому открытию курских экспертов, проанализировавших изъятый у Михаила Деева «бумажный листок размером 10,5 на 14 см. (наклейка)»:
В центре композиции представлен рисунок группы людей (мужчин), у части которых лицо закрыто масками, и два человека, держащие в руках флаги с изображением символики «нацболов» (белый круг с серпом и молотом). Некоторые из людей вскинули руку вверх в приветствии (либо с раскрытой ладонью, либо с сжатым кулаком). Один из мужчин на переднем плане имеет закрытое маской лицо и держит в руках палку…
Вверху рисунка надпись гласит: «Долой самодержавие и престолонаследие!», а внизу: «Вставай в ряды свободных людей России!»… Общий смысл данной листовки сводится к призыву объединяться и вступать в ряды «нацболов», которые характеризуются исключительно как «свободные люди России» (остальные не свободны!!! [три восклицательных знака в оригинале]).
Причем, объединение «необходимо» с целью борьбы с «самодержавием и престолонаследием» (другого более четкого указания с кем бороться нет) [так в оригинале]. Если выражение «самодержавие и престолонаследие» рассматривать как синоним государственной власти, то данная борьба направлена на свержение существующей государственной власти. Указанные на рисунке элементы (закрытые масками лица, закатанные рукава, палки в руках, наличие только мужчин) могут говорить, что данная «борьба» будет проводиться насильственными методами.
При этом специально, чтобы избежать любых подозрений в возможности использования этих терминов в качестве гипербол или эвфемизмов, эксперты в сноске добросовестно приводят их точное словарное значение: «Самодержавие – 1. Неограниченная власть монарха… 2. Перен. разг, неограниченная власть; деспотизм… Престолонаследие – порядок передачи власти монарха по наследству; наследование престола…».
В констатирующей части заключения предположительный тон («если… рассматривать…, то…») уже отброшен: «В наклейке с надписью “Долой самодержавие и престолонаследие!”… имеется призыв к… свержению государственной власти».
Сам подсудимый М.А. Деев справедливо увидел в этом экспертном заключении доказательство правоты своей борьбы: «Собственно, оспаривать такие вещи я не рискну, потому как считаю, что они спалились. На самом деле эксперты признали очевидный для всех факт: в стране диктатура, средневековое самодержавие, а власть передается из одних рук в другие, что по факту является престолонаследием. Так что в принципе к этому заключению экспертов у меня никаких претензий нет.
Фрагмент заключения курских экспертов Е.А. Трубниковой и Д.В. Бердникова
– Вы считаете, что эксперты правы?
– Да, в этом случае они сказали чистую правду»[55].
Вывод о том, что лозунг «Долой престолонаследие и самодержавие!» направлен на свержение существующей государственной власти, не мог, разумеется, пройти незамеченным. «Да здравствует престолонаследие в РФ», – вынужденно съязвила автор «Газеты. ру»[56], столкнувшись с тем, что призыв к ликвидации престолонаследия был объявлен подрывающим устои российской государственности. «Одумайтесь. Вернитесь к здравому смыслу. Зафиксируйте официально, что "самодержавие и престолонаследие” – это не вы», – призвал со страниц «Новой газеты» известныи экономист и политолог Михаил Делягин[57]. «Язык довел до монархии. С легкой руки лингвистов в России восстановлено самодержавие», – гласил заголовок в Интернет-версии «Независимой газеты», автор которой не оставил от экспертного заключения камня на камне:
Посвященная экспертному заключению Е.А. Трубниковой и Д.В. Бердникова статья. «Да здравствует престолонаследие в РФ» (Газета.ру. 2010. 18 января)
О какой «существующей государственной власти» идет речь? Понимают ли курские эксперты-лингвисты различие между государственным строем и правящей элитой? Ведь ни самодержавие, ни престолонаследие не являются синонимами государственного строя. Это конкретные практики, свойственные одному строю (монархии) и прямо противоречащие другому (демократии), утвержденному российской Конституцией.
Нацболы, очевидно, считают, что практики нынешней правящей элиты недемократичны. И призывают от них избавиться.
Теперь вопрос: призывают кого? К кому обращено пугающее курских лингвистов слово «долой»? В том-то и загвоздка, что профессионалу это из анализируемого текста не должно быть ясно. Может ли «долой» быть призывом к самой власти? Формально – вполне. Точно так же слоган «Долой коррупцию!» на какой-нибудь демонстрации у здания произвольно взятого правительства – это обращение к правящей элите, призыв «очиститься», избавиться от конкретных практик.
Должны ли сжатый кулак или засученные рукава непременно символизировать призыв к насильственному свержению чего бы то ни было? Вовсе нет. Все это может означать вполне абстрактную решительность. Закрытые лица и палка в руке – иконические знаки, указывающие на нацболов как таковых – и только! Доминирование мужчин на картинке – это признак маскулинности нашей культуры, в которой сила и решительность стереотипически отождествляются с особью мужеского пола[58].
Переходя от конкретного случая к проблеме в целом, автор заключал: «Все вышеизложенное – это то, что должно было бы оказаться в аналитической записке экспертов-лингвистов из Курска, если бы речь шла о действительно профессиональной и добросовестной работе. Заточенной на сохранение чести ученого, а не на конечный результат».
Вопрос о чести ученого, а не об обеспечении любой ценой нужного силовым структурам результата – проблема, касающаяся отнюдь не только двух экспертов из Курска. Граждане, равно как и судьи, не обладают квалификацией ученых, но могут доверять им только тогда, когда не сомневаются в их профессионализме, честности и беспристрастности. Если же в гражданском обществе складывается понимание, что работа ученого «заточена на конкретный результат», изначально определенный силовыми структурами, то это наносит большой удар по статусу науки в глазах социума, причем для этого экспертные заключения совсем не обязательно должны быть столь безумными, как это было в обсуждаемом случае. Читатели газет не имеют ни времени, ни желания разбираться в профессиональной компетентности и честности привлекаемых в качестве экспертов ученых. Недоверие к ним бьет по доверию к ученым и науке в целом.