Дата премьеры была назначена. Мне было нужно вернуться в столицу. Нас с режиссером и главными актерами ждали на разных ток–шоу, где нам предстояло подогревать интерес публики. Я уехала, и снова Москва меня поглотила. Она снова меня перемалывала, пусть и не так активно, как во время съемок.

Мы с Кристиной готовились к премьере. Она сшила мне потрясающее лаконичное платье нежно–голубого цвета с эффектными деталями. Деньги брать отказалась, попросила лишь еще один билет на премьеру.

В день премьеры меня трясло от волнения. Я не видела итоговый вариант, сгорала от любопытства. Режиссер уверял, что мы разорвем Канны. Я ему верила. Мы приехали к кинотеатру вместе. Вели себя как лучшие друзья. За время съемок мы и в самом деле неплохо общались, узнали друг друга получше, поняли, что у нас много общего, поэтому совместная работа оказалась куда приятнее, чем я ожидала. Хотя не обошлось без пары горячих споров на виду у съемочной группы, но и их мы смогли решить.

Фотографы стрекотали, как обезумевшие цикады, ослепляя бесконечными вспышками. Мне вся эта мишура была не интересна. Хотелось скорее увидеть фильм.

Огромный кинозал, где я с близкими заняла ряд в самом центре. Режиссер сидел прямо передо мной. Экранизация получилась идеальной. Будто снятой из моих мечтаний. Я плакала от восторга, красоты, эффектности.

Стоило на экране появиться надписи «Конец», зал взорвался. Как мне сказали позже, овации длились пять с половиной минут. Я обнималась с режиссером, родителями, подругой, актерами, операторами, с какими–то случайными людьми. Тонны поздравлений, цветы.

В водовороте объятий я вдруг оказалась в чьих–то сильных руках. В нос ударил до боли знакомый запах, не изменившийся за почти два года. Я подняла взгляд и встретилась с глазами Неда, полными восторга и трепета. Он боялся моей реакции.

– Ты здесь, – выдохнула я, испытав вдруг необыкновенное облегчение.

– Твой фильм просто невероятный.

Меня оттащили в сторону, чтобы снова сфотографировать, взять короткое интервью. Мы с режиссером нахваливали друг друга. Он дежурно. А я – очень искренне. Я была действительно восхищена его работой, плюс была взволнована появлением Неда. Я не понимала, как он тут оказался.

Когда на глаза мне попалась Кристина, не отводившая от меня пристального взгляда, паззлы сошлись.

– Это все ты! – я схватила ее за руку.

– Слушай. Я просто хочу, чтобы ты подумала. Он все это время был один. Ждал тебя. Просто подумай.

– Спасибо, – шепнула я одними губами и крепко обняла подругу. Она преподнесла мне лучший подарок, о котором я только могла мечтать.

Пока я кружилась среди разных людей, Кристина представила Неда моим родителям, и они мило болтали.

Зал наконец начал пустеть. Нас ждал фуршет, но я задержалась. И Нед тоже.

Мы стояли в полутемном кинозале. От переизбытка чувств у меня подкосились ноги, но Нед тут же ловко поддержал меня. Эти руки. Этот запах. Эти глаза. Эти губы так близко. Я протянула руку и провела по его щеке, проверяя, реален ли он или мерещится мне. Нед перехватил руку и прижал к своему лицу. Затем с благоговением поцеловал ее, вдыхая аромат. По телу пробежала дрожь, застав вздох сорваться с моих губ. Нед тут же поймал этот вздох, впившись в меня поцелуем, полным боготворения и чувств. Граница рухнула. Я обвила его шею и отдалась поцелую, который носила в себе два года.

Нас кто–то окликнул, но мы едва заметили. Нас позвали снова. Я отстранилась от Нед и пообещала звавшему, что сейчас приду. Задыхаясь от счастья, я произнесла заветное имя:

– Нед? Могу я кое о чем попросить?

– Все, что угодно.

Он боялся, что я попрошу оставить меня. Дать мне жить спокойно. Забыть этот курортный роман.

Но я попросила о другом.

– Отвези меня в Стамбул.