Со смертью было покончено,

и они стремились вернуться к жизни.

Ги де Мопассан “Милый друг”

Едва Лиза открыла глаза, ее ослепило ярким светом люминесцентных ламп. Девушка слышала мерный писк реанимационного монитора. Прежде чем успела проморгаться, Лиза уловила запах лекарств и цветов. Сухость во рту была невыносимой, но у нее не получалось сглотнуть, горло саднило. Она почувствовала на себе тяжесть чужого взгляда. Как только зрение вернулось к Лизе, она подняла глаза и увидела Патрика в изголовье своей кровати. Он выглядел так же, как и всегда, но теперь вместо привычного черного плаща на нем был больничный халат.

– Лиза, здравствуйте. Я ваш лечащий врач, Патрик Льюис. Не пытайтесь говорить, у вас была интубационная трубка во рту. Мы ее извлекли, но какое-то время вы еще будете испытывать дискомфорт. Сейчас я буду задавать вам вопросы: если ответ будет положительным – моргните один раз, если отрицательным, то не реагируйте. Хорошо? – попросил доктор. Лиза моргнула один раз в знак согласия. Врач говорил с ней спокойно и ласково, как с ребенком. Лиза опустила глаза, чтобы разглядеть себя. Ее тело выглядело таким, каким она его помнила. Лиза не была ребенком. Она хотела облегченно вздохнуть, но из горла вырвался хрип.

– Итак, начнем. Вы помните, кто вы? – Лиза моргнула один раз. – Знаете, сколько вам лет? Покажите пальцами? – Лиза подняла руки и показала все десять пальцев, добавив еще восемь. – Та-а-ак, сколько лет, по-вашему, вы провели в коме? – Лиза снова показала десять пальцев. – Вы замужем? – она проигнорировала вопрос. – Помните, как оказались здесь? – моргнула. – Отдыхайте, Лиза, я буду рядом. Нашу беседу придется отложить до завтра, когда вы сможете говорить, – по интонации доктора Лиза поняла, что он в смятении. Она же откровенно не понимала ничего из происходящего.

Патрик говорил Лизе о том, что поможет ей. «Я вышла из комы или это еще одна иллюзия? Игра воображения?» – от этих мыслей у Лизы разболелась голова, в висках стучало, монитор начал издавать отвратительный писк, а в следующую секунду она снова отключилась.

Лизу разбудил скрип открывающейся двери и последовавшие за ним знакомые мужские голоса. Это были Рон и Патрик; стоя за ширмой, они не заметили пробуждения девушки.

– Док, как она? – спросил Ронан.

– Боюсь, она частично потеряла память. Она считает, что ей восемнадцать и она провела в коме десять лет.

– Это пройдет?

– Чаще всего проходит, но гарантий дать я, увы, не могу. Это одна из разновидностей ретроградной амнезии. Вероятнее всего, она помнит лишь отрезок своей жизни, предшествующий травмирующему событию. Случалось ли что-то подобное?

– Да, когда ей было восемь, умерла ее мать и в тот же день она попала под машину. Была в тяжелом состоянии. Затем последовала длительная реабилитация. Психологи. Думаю, что это было самое травмирующее событие в ее жизни. В последние годы она все реже вспоминала об этом. Она была счастлива. Жаль, что ее память остановилась именно на том моменте, – печально вздохнул Ронан.

– Наберитесь терпения. Будет сложно, но я уверен, что вы справитесь. Еще никогда в своей практике я не встречал более преданного супруга. Бросить работу, чтобы каждый день проводить рядом с любимой, – это настоящий подвиг в нынешнее время, – доктор похлопал Рона по плечу. Лиза наблюдала за их силуэтами сквозь тонкую белую ткань больничной ширмы.

– Спасибо. Я никогда не терял надежды. Она – все для меня. Спасибо, что вытащили ее, док.

Через секунду из-за ширмы показалась рыжая голова Ронана. Он ничуть не изменился: такой же родной, такой же мужественно красивый, только за его спиной не было крыльев. Лиза почувствовала, как слеза скатилась по виску. Она не понимала, почему плачет. Масса чувств и эмоций, взявшихся не пойми откуда, лавиной обрушилась на Лизу. Одно девушка понимала точно: она очень сильно скучала по Ронану.

– Рон, – прошептала Лиза, ее голос был слабым и осипшим. Звуки вырывались с трудом.

– Да, милая, это я. Ты помнишь меня? – обрадовался Ронан.

– Да, – секунду подумав, ответила Лиза. – Воды.

– Вот, – Рон подошел ближе и, взяв заранее приготовленный стакан воды с тумбы, приложил его к губам Лизы.

– Спасибо, – ответила она, сделав пару глотков.

– Лиза, я так сильно люблю тебя. Я говорил тебе это каждый день и не мог дождаться, когда ты меня услышишь, – Ронан сжал руку девушки своей горячей ладонью, и ее глаза вновь наполнились слезами. – Помнишь, что случилось? – спросил Рон. Лиза мотнула головой в ответ. То, что она помнила, – это прямая дорога в психиатрическую лечебницу. Уж лучше было послушать его версию развития событий. – Рассказать?

Дождавшись ответа, Ронан поведал Лизе историю о том, как она оказалась в коме. И эта история очень сильно отличалась от того, что помнила она.

На самом деле Лизе было уже двадцать пять лет. В коме она оказалась в результате несчастного случая во время серфинга. Девушка упала с доски в неудачном месте и ударилась головой о подводный камень. Чудом Ронан заметил ее падение и успел вытащить Лизу из воды до того, как случилось непоправимое. Девушка провела в коме не десять лет, как она считала, а всего полгода. Они с Ронаном познакомились в Сиднее на первом курсе университета, где Лиза училась по обмену. С тех пор они больше не расставались. Последние три года пара жила в Голд-Косте прямо на побережье и владела школой серфинга, где Ронан был инструктором, а Лиза исполняла все административные функции. Через неделю будет их вторая годовщина свадьбы. Ронан сказал, что, очнувшись, Лиза преподнесла ему самый лучший подарок из всех возможных. Девушка же пребывала в смятении и все еще не понимала, что происходит.

Нежность и забота Ронана постепенно разрушали скорлупу из сомнений и страхов Лизы. Мало-помалу она свыкалась с реальностью. Им обоим пришлось нелегко в это время. Каждую минуту Лиза ждала, что вот-вот мир качнется и она снова окажется за гранью. Тем не менее ей было комфортно в обществе Ронана, ее отношение к нему не изменилось. Когда он был рядом, улыбка не покидала лица Лизы. Ронан мог ничего не говорить, его присутствие уже делало девушку счастливой. Так прошло несколько дней. Врачам необходимо было убедиться в стабильности показателей здоровья пациента перед выпиской. Лиза прекрасно чувствовала себя, но память так и не возвращалась к ней. Хорошо было уже то, что флэшбеки из Коматоза посещали Лизу с каждым днем все реже. В противном случае она бы точно сошла с ума.

Убедившись в физическом и психическом здоровье Лизы, доктор Патрик Льюис подписал заветные бумаги о выписке девушки из больницы Робина. Ладонь Лизы покоилась в руке Рона, когда они покидали больницу. Как и прежде, его близость вселяла в девушку надежду и уверенность. Сейчас это было нужно ей, как никогда раньше. Теперь в придачу к болезненным воспоминаниям из детства, Лиза получила расстройство памяти со всеми вытекающими последствиями.

Ни парковка больницы, на которой они не единожды бывали, ни семейный «Форд Рейнджер», напичканный гидрокостюмами и досками, не казались Лизе знакомыми.

– Хочешь за руль? – Ронан пикнул брелоком от машины и разблокировал двери.

– Боюсь, что не справлюсь. Я не вспомнила даже внешний вид этой машины. Думаешь, я в состоянии вспомнить, как ей управлять, и элементарные правила дорожного движения?

– То, что ты помнишь о необходимости соблюдать правила, – уже маленькая победа, – Рон приобнял девушку за плечи и помог забраться в машину. Лучи солнца отражались от наполированного воском оранжевого капота автомобиля. Его цвет отличался на пару тонов от рыжих волос Лизы и Ронана. Это вызывало улыбку и рождало нечто теплое в душе Лизы.

Рон занял водительское кресло и вставил ключ в замок зажигания. Мотор замурчал, Австралийское Кантри Радио запело голосом Джейн Денхам композицию Wanted. Эта песня была знакома Лизе, но это не могло быть одним из детских воспоминаний. Вряд ли в девяностых в Екатеринбурге кто-то слышал о ней. Лиза постаралась сосредоточиться и вспомнить что-то, связанное с этой песней, но у нее ничего не выходило.

– Узнала песню? – Ронан заметил задумчивую морщинку на лбу Лизы. – На нашем первом свидании в «Бензиновом Пони» один кавер-бэнд играл ее раз пятнадцать. Это была любимая песня изрядно подвыпившей дамы, которая отказывалась оплачивать счет до тех пор, пока они не сыграют еще раз, – лицо Рона озарилось. Это воспоминание очень много значило для него. Лизе даже показалось, что и она начала припоминать что-то такое.

– Это было волшебное свидание, – улыбнулась Лиза, накрыв ладонь Рона своей.

Они ехали вдоль побережья к своему дому на Гарфилд Террас. Через открытое окно доносился шум океана, соленый морской бриз щекотал ноздри, провоцируя мечтательные улыбки. В салон авто вихрем врывались потоки влажного ветра, сплетая и без того, вьющиеся волосы Лизы в тугие кудри. Дорога до дома заняла всего несколько минут. Лизе казалось странным называть домом место, которое она совсем не помнила.

На подъездной дорожке уже была припаркована красная «Мазда тройка» без заднего бампера. Эта машина принадлежала младшему брату Ронана, который вместе со своей девушкой занимал вторую половину арендованного дома. Лиза не помнила ни брата Рона, ни его вторую половину. Когда Ронан назвал их имена, Лиза побледнела и не смогла найти слов, чтобы что-то ответить. Эд и Лея.

Под колесами зашуршал гравий, машина остановилась. Рон вышел из машины и помог выбраться Лизе, а сам вернулся к багажнику за вещами, которые он успел перетаскать в больницу, пока ухаживал за женой. Лиза переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока Рон вернется. Дверь дома распахнулась, в проеме показалась светлая голова Леи. Девушка выбежала из дома и босиком бросилась к Лизе, едва не сбив с ног Ронана, который нес тяжелую коробку.

– Осторожнее, – Рон подхватил поудобнее коробку с вещами, содержимое которой едва не украсило лужайку.

– Ура. Наконец-то. Мне так не хватало тебя! – Лея сжала Лизу в объятиях.

– Лея, полегче, хочешь ее обратно в кому загнать? – пошутил Эд.

– Все в порядке, – с улыбкой ответила Лиза, почувствовав влажность в глазах. – Ребята, я так рада вас видеть.

– А мы тебя, – сказала Лея и, приобняв Лизу за плечи, проводила ее в дом. – Это нужно отметить.

Тем же вечером они вчетвером сидели в ресторане «Маленькая русалочка» на побережье. Хотя, по большому счету почти весь Голд-Кост – это одно сплошное побережье. Они неспроста отправились именно в этот ресторан. Рон сказал, что это было любимое место Лизы, а еще там подавали лучшие в Австралии сырные булочки с пастой веджимайт. Войдя в кафе, обшитое белым деревом и украшенное плетеными из ротанга абажурами, Лиза сразу направилась к столику с диванами, стоящему у стены с живыми растениями. Рон молча толкнул Эда локтем в бок.

– В чем дело? – Лиза вопросительно подняла левую бровь.

– Это наш столик, мы всегда бронировали именно его, – радостно ответил Рон.

Сделав заказ, они предались воспоминаниям. Ребята рассказали Лизе о том, что Эд работает вместе с Роном. Пока Лиза была в больнице, Эд взял на себя еще и обязанности администратора. Лея училась на последнем курсе медицинского университета на фармацевта. Помимо школы серфинга, Ронан еще работал в компании своей матери. После несчастного случая ему пришлось уволиться, чтобы быть рядом с Лизой, несмотря на протесты матери. Теперь, когда Лиза пришла в себя, мать перестала злиться на Рона. Она поняла, что этот шаг не был напрасным. Эльза, свекровь Лизы, жила в Сиднее, а здесь был филиал ее языковой школы, для которого ей пришлось подыскивать нового управляющего. Ронан напомнил Лизе о том, что у его матери не простой характер и до несчастного случая они с трудом находили общий язык, но старались поддерживать нейтралитет и навещать друг друга по праздникам.

В целом, Лиза была довольна своей старой новой жизнью. У нее были прекрасные друзья, любящий и любимый муж, их общее дело, которое и делом-то назвать сложно. Сплошное райское удовольствие. Все это походило на сказку еще больше, чем мир Коматоза с его сакрами и драконами. Расслабившись после ужина и банки «Куперс Стаут», Лиза решилась рассказать о том, что происходило с ней в коме. Парни слушали ее нахмурившись; Лея охала и открывала от удивления рот, то и дело повторяя: «Офигеть!»

Никто из них не вызвал скорую и не посчитал Лизу сумасшедшей. Напротив, они проводили параллели с реальным миром и строили гипотезы. Это было похоже на игру в ассоциации. Чем ближе история Лизы была к финалу, тем легче становилось на ее душе. Когда она закончила свой рассказ, все были уже навеселе, они остались последними посетителями, но никто не торопился их выпроваживать. Официанты, повернув стулья спинками вперед, расселись вокруг столика ребят и внимательно слушали каждое слово. Так, будто Лиза читала им сказку на ночь. Это действительно была сказка. Сказка, которую Лиза ошибочно принимала за реальность.