Любое разумное существо, услышав:

«Тебе не положено», – тут же мысленно

скручивает перед носом строгого ментора

кукиш и начинает прикидывать, с какой бы

стороны запретный плод надкусить.

Макс Фрай “Мертвый ноль”

Когда Лиза с Ронаном вернулись в город, их мокрая одежда уже почти высохла. Перед возвращением в замок, они решили зайти на рыночную площадь, чтобы перекусить. Заметив прилавок с пирожками, Лиза потянула Рона туда. Она с детства питала слабость к выпечке, в особенности к блинам. За прилавком стояла сморщенная от старости бабуля с лукавыми искрами в глазах. Такие глаза могли принадлежать пятилетней озорной девчушке, а не такой пожилой даме. Заметив на себе любопытный взгляд Лизы, женщина заговорила с ней.

– Здравствуй, милая, – улыбнулась бабуля. – Нечему дивиться, стареет лишь оболочка, душа живет вне времени, – она протянула девушке пирожок. – Вот, угощайся.

– Здравствуйте, – Лиза улыбнулась в ответ. – Спасибо. А с чем он? – уточнила она, хотя ей было без разницы. Сейчас она бы вообще что угодно съела.

– А с чем бы тебе хотелось? – ответила бабуля вопросом на вопрос.

– С ягодами, – секунду поразмыслив, ответила Лиза.

– Значит, он с ягодами, – развела руками бабуля. Лиза откусила кусочек пирога и едва не подавилась от удивления.

– Как вы узнали, что я назову ягоды? – недоумевала Лиза.

– Я и не знала, – пожала плечами бабуля. – Ты решила, что этот пирог с ягодами, поэтому он такой. Если бы ты решила, что он с грибами, то там были бы грибы.

– Это что волшебство какое-то? – спросила Лиза.

– Это Коматоз. Ты видишь то, что хочешь видеть, и чувствуешь то, что хочешь чувствовать. Сильнее слова только мысль. Наши помыслы определяют нас, – бабуля подмигнула девушке. – А ты чего желаешь, красавчик? – спросила она, глядя на Ронана.

– Мне бы с мясом, бабуль, – ответил он.

– Бери любой, – она провела рукой вдоль прилавка. Ронан взял ближайший к нему пирог и откусил.

– С мясом, – констатировал Ронан и улыбнулся женщине.

В воздухе витала атмосфера волшебства, все это казалось каким-то нереальным. У Лизы в голове не укладывалось, как можно заказать начинку пирога, который уже приготовлен. Зато в ней основательно поселилась мысль: «Наши помыслы определяют нас». Неужели старушка хотела дать Лизе подсказку? Что она имела в виду? Помысли Лизы способны определить ее и ее будущее? Значило ли это, что Лиза сможет сама решить свою судьбу и остаться здесь?

Ронан хотел расплатиться, но старушка с детскими глазами отказалась от платы. Простившись с ней, они прямиком через площадь отправились к замку. Зеваки разошлись по домам, многие из них хотели видеть короля на столбе, но когда увидели, это не принесло им ожидаемой радости.

На площади возле постамента остались только двое сакров, следивших за Садалом, и сам король, раскаявшийся и сломленный. Его лица не было видно из-за льняного мешка на голове, но его плечи были опущены. Сгорбленная фигура уже не казалась такой статной, как раньше. Несмотря на то, что он собирался сделать с Лизой, ей было жаль его. Жаль, что сердце короля настолько очерствело, что он опустился до такого грязного поступка. Только глубоко несчастный и отчаявшийся человек способен на такую низость. Ронан вопросительно посмотрел на сакров, они в ответ отрицательно покачали головами.

– Подождем, – на выдохе произнес Ронан.

Замок вновь встретил гостей прохладой каменных стен. Чуть влажная одежда неприятно липла к телу и пахла водорослями. Лизе не терпелось поскорее избавиться от нее и смыть с себя тину. Она улыбнулась, представляя, как нелепо они выглядели, гуляя в таком виде по городу.

– Нет ничего прекраснее твоей улыбки, – сказал Ронан и притянул девушку к себе.

– Спасибо, конечно, но сухой и чистой я чувствовала бы себя привлекательнее. Здесь можно где-то помыться?

– Да, конечно. В каждом крыле есть банные комнаты. Я провожу тебя, – Ронан взял девушку за руку и повел на второй этаж.

Поднявшись, они прошли до самого конца коридора гостевого крыла, пока не уперлись в массивную дубовую дверь. Ронан с силой толкнул ее внутрь и пропустил Лизу вперед. Комната целиком обшитая деревянной рейкой утопала в белом густом пару. Кожа девушки тут же покрылась мелкими капельками воды. На стенах висели ковши, щетки, мочалки и полотенца. Вдоль стен располагались лавки. Посреди комнаты стояло несколько чанов овальной формы, которые были установлены на крупных булыжниках. Чаны были наполнены водой и парили. В комнате было всего одно большое окно, завешанное льняной шторой, что придавало освещению мягкость и скрывало помещение от лишних глаз.

– Можешь раздеваться. Я схожу в твою комнату за свежей одеждой, – предложил Ронан и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Оставшись одна, Лиза наклонилась и потрогала камни. Ей было интересно, почему вода в чанах горячая, хотя водопровода здесь не было. Она осторожно прикоснулась к камням, но тут же одернула руку. Впрочем, Лиза так и подумала, но зачем-то решила проверить свою теорию. Не обожжешься, не поймешь. Теперь ей стало любопытно узнать, как работает эта система. Лиза поднялась и потрогала воду рукой, она была горячей, но достаточно комфортной, в отличие от камней. Лиза осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что она здесь одна, а затем нерешительно стянула свою рубашку и белье. Она бросила одежду на пол рядом с чаном, а сама скрылась в воде. Ее тело моментально окутало тепло, мышцы расслабились, и Лиза опустилась в воду с головой.

Когда Лиза вынырнула, то была в комнате уже не одна. Ронан вернулся с одеждой в руках и теперь стоял рядом с чаном и не отрывал глаз от обнаженного женского тела. Смутившись, Лиза начала прикрываться руками, ее щеки залил румянец.

– Можешь не стараться. Когда твоя белая рубашка была мокрой, я смог в подробностях разглядеть все, что ты теперь так старательно прячешь от меня, – Рон улыбнулся и подмигнул девушке. Он оставил вещи на лавке, взял несколько баночек и поставил их на борт.

Ронан присел на край чана, добавил пару капель масла в воду, и по комнате разнесся легкий аромат пиона и бергамота. Из другой баночки он вылил содержимое себе на руки и начал массировать голову и волосы Лизы. Она застыла от волнения. То, как по-хозяйски Ронан прикасался к ней, пугало и будоражило девушку. Преодолев смущение, Лиза все-таки закрыла глаза и смогла расслабиться. Ронан продолжал вспенивать волосы девушки и напевал какую-то песенку про русалок, плетущих венки на берегу.

Этот момент напомнил Лизе, как мама купала ее в периоды трезвости. Она сидела на коленях возле ванной, намыливала дочь мочалкой, конструировала из пены и волос разные прически. Жаль, что это случалось так редко. Но все же эти воспоминания приносили Лизе больше счастья, чем боли. Пусть это были редкие моменты, но они были. Лиза никогда, даже в мыслях, не хотела иметь другую мать, как часто мечтают дети из неблагополучных семей, она просто хотела бы, чтобы мать была жива и здорова. Лучшая мать – живая мать. Ведь пока ты жив, ты еще можешь все исправить.

Мысли девушки стали путаться, когда руки Ронана с волос скользнули на ее плечи. Легкими и бережными движениями пальцев он массировал тонкую шею и плечи Лизы. Его пальцы скользили по мыльной коже, вызывая трепет в ее теле. В этих движениях не было ничего пошлого, только безграничная нежность. Лизе захотелось остановить этот момент и забыться в его руках, но Ронан отстранился и посмотрел на нее затуманенным взглядом.

– Позволишь мне присоединиться? – почти робко спросил он.

– Конечно, – не раздумывая ответила Лиза, смутившись от собственной решительности.

Ронан отошел на два шага и, стоя спиной к девушке, начал раздеваться. При движении его мышцы перекатывались и поблескивали от пота. Лиза, словно завороженная, смотрела, как он снимает свои штаны. Его тело выглядело так, будто статую Геракл Фарнезский лепили с него. Любопытство боролось в ней со стыдом. Лиза смогла оторвать свой взгляд от сильного мужского тела, чтобы посмотреть Ронану в глаза.

– Нравится? – ухмыльнулся он. Конечно, он заметил ее взгляд.

– Это… – замялась Лиза, но через секунду добавила: – Познавательно.

– Познавательно? – Рон рассмеялся. – Ну что ж, в таком случае я рад служить тебе учебным пособием.

Положив мочалку и мыло на борт чана, Ронан погрузился в воду, заполняя собой все свободное пространство. Вода поднялась до уровня борта и выливалась наружу при малейшем движении.

Нежные касания пальцев к разгоряченной коже сменялись грубой тканью мочалки, вызывая дрожь во всем теле. Хотелось бы, чтобы этот момент близости не заканчивался никогда, но у них все еще оставались дела.

Заканчивали водные процедуры они в полной тишине. Когда говорят сердца, слова не нужны.

Ронан первым выбрался из чана и протянул руку, чтобы помочь девушке. Немного помедлив, Лиза все же подала ему руку и поднялась из воды. Тонкие струи воды стекали с волос по ее телу. Несколько секунд Ронан смотрел на нее не моргая, а затем шумно сглотнул.

– Эй, ты же сказал, что уже видел все, что хотел, – смутилась Лиза.

– Прости, я не могу перестать любоваться тобой. Сам себе завидую, – ответил Ронан. – Стой здесь, – он снял полотенце с крючка, обернул девушку, вытащил ее из чана, как ребенка.

Пол рядом с камнями был теплым. Сакр встал перед Лизой на колени и стал осторожно промакивать ее тело полотенцем. Невыносимо мучительно было прикасаться к столь желанному телу сквозь грубую ткань полотенца. Он тяжело вздохнул и прижался губами к ее животу. Ронан покрывал ее кожу легкими, почти невесомыми поцелуями. Горячая волна захлестнула тело девушки, ее голова закружилась, и Лиза запустила руку в волосы Ронана, поощряя его действия. Вместо того, чтобы продолжить, сакр остановился.

– Нельзя, – хрипло прошептал он.

– Эм, – Лиза хотела спросить: «Почему нельзя?», но испугалась услышать ответ, поэтому задала другой вопрос: – Почему эти камни горячие? Тут есть какая-то система отопления?

– Эээ… Да, есть, – Ронан попытался сморгнуть пелену возбуждения, застилавшую его глаза. – На первом этаже котельная, ее трубы подведены к этим камням, чтобы нагревать воду и поддерживать ее температуру, – все еще охрипшим от возбуждения голосом говорил он, поднимаясь с колен. Ронан подал девушке чистые вещи и помог одеться. Проводив Лизу до двери ее спальни, Ронан остановился.

– Ты не войдешь?

– Не сейчас, мне нужно проветрить голову и обсудить дальнейший план с моей армией, – вздохнув, ответил Ронан и развернулся, чтобы уйти, но передумал. Рон снова повернулся к девушке и поцеловал ее в лоб. – Ну все, я пошел.

– Ты ведь вернешься? – спросила Лиза с надеждой.

– Конечно, – Ронан скрылся в темноте коридора.

Комната Лизы была пуста. Она надеялась поговорить с Леей о сегодняшнем дне, который эмоционально выжал ее. Но теперь, когда она осталась одна, Лизе захотелось поплакать, уткнувшись лицом в подушку. Нужно было избавиться от этих эмоций, дать им выйти. Кроме эмоционального напряжения, Лизу беспокоило ее физическое состояние. Тремор в мышцах, жар во всем теле, невозможность сосредоточиться. «Может, я заболела?» – волновалась Лиза. – «Нужно будет попросить у подруги какие-нибудь травки от простуды».

Как и планировала, Лиза упала на кровать лицом в подушку, но несмотря на непреодолимое желание плакать, ни одной слезинки так и не набралось. Лиза раз за разом прокручивала в голове события сегодняшнего дня. Она почти забыла об утреннем инциденте с ури, теперь все ее мысли занимал Ронан. Она чувствовала, что нравится ему, даже больше. Лиза своими глазами видела, как он ласкал ее взглядом. Глаза не могут врать. Вот только что это за странное «нельзя»?

Лиза была хорошо знакома с биологией, анатомией и прочими науками. Патрик постарался на славу, обучая ее. Лиза точно знала, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они близки, но лишь с точки зрения механики действий. О возможных последствиях такой близости она тоже была осведомлена, как и об этической стороне. Лизу это вообще не волновало в тот момент, она поддалась порыву, а сакр не поддался. Вероятнее всего, у него были на то причины, но Лиза очень переживала, что причина в ней. Возможно, он неспроста назвал ее убогой при первой встрече, поэтому теперь сопротивляется своим чувствам. Лиза перевернулась на спину и уперлась взглядом в потолок. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Так бывает, когда все для тебя в новинку.