Динь что-то беззвучно сказала Джеймсу, но не издала ни звука. Питер переводил взгляд с Джеймса на Динь, его нож все еще был прижат к горлу пикси. Казалось, он боролся с собой. Он обвел взглядом аудиторию, всех — пикси, в ужасе смотревших на него с деревьев широко раскрытыми глазами, русалок, неподвижно застывших в воде, и людей, пиратов и Потерянных Мальчиков, которые внимательно наблюдали за ним, чтобы увидеть, что он будет делать дальше. Может быть, он чувствовал… угрызения совести?

Кинжал, приставленный к горлу Динь-Динь, слегка опустился, когда лицо Питера сморщилось, а плечи опустились. Какое-то движение со стороны воды, наконец, отвлекло внимание Джеймса от Динь-Динь и русалок, которые все это время оставались в стороне от битвы. Питер Пэн и Динь-Динь незаметно подлетели достаточно близко, чтобы оказаться в пределах досягаемости удара. В Пэна полетело заостренное копье, брошенное невероятно сильной предводительницей.

Долгий, громкий вопль разнесся по пляжу, когда Венди закричала. Питер бросился в атаку и развернулся, а Джеймс в замедленной съемке наблюдал, как копье летит по воздуху, направленное уже не на Пэна, а на Динь-Динь.

— НЕТ! — Это слово разорвало горло Джеймса и вырвалось из его тела с силой, гораздо большей, чем та, что была направлена на Динь. Кровь отхлынула от его лица, когда он увидел, как заостренное копье пронзило Динь-Динь, а не Питера Пэна, всего в нескольких дюймах от ее сердца.

Наступившая тишина была из тех, что длятся всего минуту или две, но кажется, что она длилась сотни часов, если не лет. Это был момент, когда Джеймс понял, что ничто уже не будет прежним.

Питер, чье лицо внезапно стало пепельно-серым, выпустил Динь-Динь, как ужаленный. Она взмахнула крыльями, но так слабо, что упала на землю, слишком раненная, чтобы взлететь. Джеймс с яростным воплем бросился ее ловить. Они рухнули вместе, Джеймс баюкал Динь-Динь в объятиях.

Началось столпотворение.

Пикси из Глена, разъяренные тем, что Пэн использовал одного из их собратьев, чтобы отразить смертельный удар, окружили Питера Пэна. Хотя они все еще были покрыты русалочьей кровью, они вцепились ему в волосы, вонзили зубы в кожу и принялись колотить его своими крошечными кулачками. Лесные пикси под предводительством Тигровой Лилии выросли в полный рост и набросились на Пэна в облаке пыльцы пикси. Потерянные Мальчики испуганно закричали и упали на землю, чтобы избежать надвигающейся толпы пикси. Пираты оградили мальчиков от опасности, схватили их и убежали от мстительных русалок и пикси к линии деревьев, где Сми и его внуки жестом подзывали их поближе.

Огромный крокодил выскочил из джунглей, яростно шипя и мотая головой из стороны в сторону, используя свой единственный оставшийся глаз, чтобы посмотреть на людей на своем пути. Пираты резко остановились, песок летел во все стороны, пока они лихорадочно переводили взгляд с крокодила перед ними на русалок на пляже позади них и на пикси, окружавших Питера Пэна в воздухе.

— Джентльмены, час доблести настал! — Джон отбросил в сторону цилиндр и выхватил остроконечный зонтик. — В атаку!

Все Потерянные Мальчики и пираты, как один, бросились на крокодила, в то время как Венди выкрикивала предупреждения из-за их спин, настороженно поглядывая на русалочий народ.

— Будь осторожен, Джон! Дедушка, останови Майкла; драться с крокодилами небезопасно!

Пираты отрывали от крокодила все, до чего могли дотянуться, избегая при этом его смертоносных зубов, наказывая его за всех пикси, которых он съел за эти годы. Джон повел Потерянных Мальчиков в продолжающуюся атаку на чудовище, нанося удар по второму глазу чудовища концом своего черного зонта. Крокодил огрызнулся, злобно шипя и вслепую мотая головой из стороны в сторону.

Битва внизу была ничем по сравнению с той, что произошла наверху. Пэн, у которого уже иссякли запасы русалочьей крови, когда он поймал их в Пикси-Глене, яростно махал руками на пикси, как размером с человека, так и с пикси. Каждый раз, когда ему удавалось оттолкнуть одного из них, на смену ему приходило по меньшей мере два других, поскольку все пикси из каждого племени Нетландии собирались вместе, наконец-то воодушевленные действием и готовые объединиться. Ошеломленный огромной массой окруживших его пикси, Пэн сдался и был вынужден подчиниться.

Не обращая внимания на царящий вокруг него бедлам, Джеймс продолжал баюкать умирающую Динь-Динь и гладил ее по лицу. Все ее тело содрогнулось от боли, веки затрепетали, когда она слабо протянула руку, чтобы коснуться древка, пронзившего ее грудь, а затем провела кончиками пальцев по подбородку Джеймса.

— Мы победили? — Ее шепот был едва слышен, а взгляд блуждал.

— Да, конечно, — ответил Джеймс, не поднимая глаз, чтобы подтвердить обоснованность такого заявления.

На лице Динь-Динь появилась слабая улыбка.

— Значит, оно того стоило.

Джеймс сморгнул слезы, решив не плакать в последние минуты жизни Динь. У него перехватило горло, когда он посмотрел на бледное лицо пикси. Он не представлял, что все обернется именно так. Если кто-то и должен был умереть, то это должен был быть он, а не Динь. Ничто не стоило того, чтобы потерять ее, даже свобода Нетландии.

Глаза Динь-Динь затуманились, и ее худенькое тельце сотрясла сильная дрожь.

— Холодно, — прошептала она. Джеймс покачивал ее вперед-назад, крепко сжимая в объятиях, которым, как ему хотелось, не было бы конца.

Она снова произнесла что-то одними губами, и Джеймс наклонился достаточно близко, чтобы расслышать ее слабый шепот.

— Я люблю тебя, Капитан Крюк. Я всегда буду любить, — ее дыхание замедлилось и стало поверхностным, когда она убрала руку от лица Джеймса и закрыла глаза. Золотое сияние, озарявшее ее прекрасные крылья, начало медленно угасать, и крылья поникли, сморщиваясь по мере того, как жизнь медленно покидала тело Динь.

— Нет, — прошептал Джеймс сдавленно. Ему показалось, что его сердце разорвалось надвое. Он не мог продолжать жить без Динь. Не мог. Он уставился на копье, которое должно было оборвать жизнь Питера Пэна. Оно торчало из груди Динь под странным углом, из-за чего рана расширилась, когда вес длинного древка опустил наконечник копья вниз. Джеймсу было невыносимо видеть, как оно так изуродовало Динь.

Он передвинул Динь-Динь так, чтобы его лишенная кисти рука поддерживала ее голову, затем окровавленной рукой вытащил копье. Она тихонько застонала от боли, и Джеймс увидел, как из раны сочится золотистая кровь. Он положил руку на рану и крепко сжал, чтобы не видеть, как кровь покидает ее тело.

— Останься со мной, Динь, — умолял он. — Останься со мной, пожалуйста. Я не могу потерять тебя.

Динь-Динь не ответила. Вдохи были короткими, прерывистыми, паузы между ними становились все длиннее. Слезы стекали по длинному носу Джеймса, падая на тыльную сторону его ладони, которой он прижимал рану возле сердца Динь. Он прижал Динь-Динь к себе, и ее худенькое тельце обмякло в его руках. Она выглядела так же, как и он, — разорванной в клочья.

Все пикси Нетландии собрались вокруг, приведя с собой Питера Пэна, который был связан, а во рту у него был кляп. Он широко раскрытыми глазами смотрел на обмякшее тело Динь-Динь в руках Джеймса, в то время как первый Потерянный Мальчик Нетландии рыдал над Динь-Динь. Потерянные Мальчики, Сми и пираты, которым наконец-то удалось убить крокодила, присоединились к толпе пикси, в ужасе смотревших на умирающую пикси. Даже русалки прекратили свое нападение, когда Джеймс склонился над Динь, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на ее губах в качестве последнего прощания.

Огромная пустота в груди Джеймса сжалась. Он знал, что бы он ни делал, никогда больше не почувствует себя полноценным человеком. Сколько бы он ни ел, пустота внутри него никогда не будет заполнена.

Джеймс не думал ни о чем и ни о ком другом. Все, что его волновало, — это то, что Динь умирает.…

Или нет? К ее крыльям начал возвращаться золотистый блеск, щеки Динь снова окрасились в слабый розовый цвет, и она слабо пошевелилась, прежде чем приоткрыть глаза.

— Джеймс?

— Я здесь. — Джеймс жадно вглядывался в ее лицо, отчаянно желая провести с ней хоть немного оставшегося времени.

— Что…что ты сделал?

В этом не было никаких сомнений: Динь чудесным образом приходила в себя. Ее крылья расправились до прежнего размера и затрепетали, с новой силой осыпая песок пыльцой пикси. Джеймс поднял руку, чтобы посмотреть на то место, где ее пронзило копье.

Они оба с открытыми ртами уставились на рану, которая затянулась, заживая так же быстро, как заживало запястье Джеймса после того, как он потерял руку. В изумлении Джеймс поднял свою кровоточащую руку, которая тоже зажила. Они с Динь смотрели на это, осознавая последнюю тайну Нетландии, которую Питер Пэн, со всеми его экспериментами и испытаниями, был слишком эгоистичен, чтобы раскрыть.

Точно так же, как кровь пикси обладала способностью исцелять человеческие раны, человеческая кровь оказывала такое же действие на пикси. По толпе пронесся общий вздох, когда Динь-Динь села, осматривая место, где всего несколько мгновений назад была ее рана.

— Как мы могли не знать об этом? — изумленно спросила она.

У Джеймса не было ответа, но Тенли, пикси, которая первой вступилась за Динь-Динь, ответила.

— Какой человек до тебя пошел бы на такую жертву ради пикси? — Она бросила злобный взгляд на Питера Пэна, который пристыженно опустил голову.

Динь-Динь не смотрела ни на кого, кроме Джеймса, который все еще держал ее и выглядел так, словно никогда не хотел отпускать. Не обращая внимания на огромную толпу, собравшуюся вокруг них, Джеймс смотрел на Динь-Динь, чувствуя связь с ней, которая превосходила все остальное. Зная, что он едва не потерял, он не хотел повторять этот опыт.

Он никогда больше не хотел расставаться с ней.

Его больше не волновало, что он — человек, а она — пикси; казалось, не имело значения, был ли он пиратом, а она — лазутчиком. Он не знал, каким было их будущее, кроме того, что он хотел, чтобы она была с ним. Все, что имело значение, — это то, что он любил Динь-Динь каждой клеточкой своего тела и всегда будет любить.

Не двигаясь с места, где он скорчился на горячем пляже, чувствуя, как твердый песок впивается в каждую клеточку его уставшего тела, Джеймс заправил прядь светлых волос Динь-Динь за ухо и спросил:

— Динь, ты выйдешь за меня замуж?

Она просияла.

— Конечно, я выйду за тебя замуж, старый ты пират.

Глава 32

Свадьба Динь-Динь и Капитана Крюка была самым грандиозным событием, которое когда-либо видела Нетландия. Потерянные Мальчики, которые смиренно признали свои проступки, увидев истинное лицо своего лидера, казалось, стремились доказать свою ценность. Они очистили пляж возле лагуны Русалки от всех сухих водорослей, коряг и опавших пальмовых листьев, затем выложили стебли огненных лилий вдоль тропинки вдоль берега.

Единственным человеком, которого не пригласили, был Питер Пэн. Все пикси согласились, что больше никогда не хотят видеть его, поэтому пираты заперли его в «Надежде Лондона» на гауптвахте, где его охраняли двое пиратов. Питер сидел, сгорбившись, в углу своей камеры, то ли стыдясь своего предыдущего поведения, то ли потому, что его наконец схватили, — никто не знал, да и не хотел этого знать.

Сердце Джеймса переполняла радость, когда он стоял рядом со Сми, который был шафером.

Он сделал это. Нетландия была спасена, и он, Джеймс Крюк, собирался жениться на самой невероятной женщине в мире. От одной мысли о Динь-Динь Джеймсу стало так легко, словно его осыпали волшебной пыльцой.

Русалки плавали в воде ближе всего к песку, их головы и плечи были видны над набегающими волнами, в то время как другие сидели на залитых солнцем скалах, чтобы иметь лучшую обзорную точку. Потерянные Мальчики играли на тростниковых дудочках из коллекции Питера Пэна, а хор пикси подпевал им. Толпа пикси в человеческий рост смешалась с пиратами, образовав огромную бесформенную массу. Джеймс понятия не имел, как должна выглядеть традиционная человеческая свадьба, но был уверен, что церемониймейстер обычно не окружен сотнями сверкающих пикси. Он почему-то думал, что здесь будет больше порядка, а не сбившаяся в кучу толпа людей, давящая на него.

Королева Нарида зависла в нескольких футах от земли в центре круга и широко раскинула руки, глядя вдаль. Толпа притихла и повернулась, чтобы посмотреть, как Динь-Динь плавно приближается к собравшимся. У Джеймса перехватило дыхание, когда он увидел, как она вошла в арку, украшенную цветами и виноградными лозами. Именно такой он хотел запомнить ее на всю жизнь. Она была ослепительно красива, от нее захватывало дух. Мерцающее золотистое платье развевалось за ее спиной, в тон крыльям, которые сияли так, как Джеймс никогда раньше не видел, а каскад светлых волос Динь мягко развевался на ветру. В толпе раздались охи и аханье, когда она скользнула по песчаному проходу к Джеймсу, ее крылья жужжали за спиной.

Все пикси над головой, одни ярко-зеленые, другие золотистые, порхали над группой гостей свадьбы, осыпая их обильным количеством сверкающей пыльцы пикси, количество которой только увеличивалось по мере приближения Динь-Динь. Несколько детей, как Потерянных Мальчиков, так и пикси, протянули руки, чтобы поймать сверкающий золотой блеск, который сиял ярче, чем пылающее солнце над головой. Казалось, что каждая пылинка ловит солнечный свет и удесятеряет его, падая на толпу.

Толпа расступилась, пропуская Динь-Динь в центр скопления людей. Когда Динь подошла к Джеймсу, она просияла, обхватила его пальцы своими и нежно сжала. Разинув рот, он уставился на нее, не в силах поверить, что эта лучезарная богиня вот-вот станет его женой. После целой жизни, в которой все шло не так, как он планировал, Джеймс не мог поверить в свою удачу. Он хотел остановить время и жить в этом моменте, в этом чистом счастье, вечно.

Пыльца пикси продолжала сыпаться вниз, и вскоре все поднялись в воздух. Пикси, пираты и Потерянные Мальчики взялись за руки, образовав три круга разного размера вокруг Джеймса и Динь-Динь. Королева Нарида кивнула кругам, и они медленно закружились вокруг пары, каждый круг двигался под другим углом, так что Джеймс почувствовал себя в центре гигантского парящего шара.