— Она рассказывала тебе сказки? — Джимми не мог понять, почему он все время возвращался к мысли о матери, которая рассказывала истории. Может быть, потому, что это казалось таким домашним и приятным.

— Да, она рассказывала мне истории о том, как я был маленьким, и о глупостях, которые я совершал. Она рассказывала мне историю о Рапунцель, и я долгое время думал, что это история о ней, потому что у нее были похожие волосы. — Губы Сми задрожали, затем он тихо признался: — Я скучаю по ней. Думаю, теперь я готов вернуться. Как думаешь, Питер возьмет меня с собой?

Джимми сложил все рыбьи потроха в угол каменной плиты, которую они использовали в качестве стола, но не ответил. По правде говоря, он не знал, что сделал бы Питер, если бы Сми выразил желание вернуться. Как только появились мальчики, Питер так увлек их всех играми и бесконечными развлечениями, что никто никогда не просил вернуться. Как много он на самом деле знал о своем друге?

— Не знаю. Но, — добавил он, когда его внезапно осенило, — если Питер не возьмет тебя, это сделаю я.

— Ты? — Сми недоверчиво приподнял брови. — Ты не сможешь летать без пыльцы Питера.

— Да, — признался Джимми. — Не могу.

Он медленно очистил рыбу от костей, и перед его мысленным взором всплыл образ Динь-Динь. Он вернул ее в клетку для лечения — вместе с крошечным одеяльцем и достаточным количеством еды, чтобы помочь ей восстановиться — и проверял ее состояние каждые несколько часов. Он знал, что должен освободить ее, но с ранением ее легко можно было снова схватить. По крайней мере, пока она не окрепнет, она нуждалась в защите, и он чувствовал себя обязанным предоставить ей ее.

Джимми задумчиво продолжил:

— Пыльца пикси все равно не принадлежит Питеру, и… я знаю кое-кого, кто мог бы помочь нам вернуться домой.

Глава 3

Питер Пэн, как выяснилось, вовсе не горел желанием вернуть Сми в его семью. Он придумывал отговорку за отговоркой, и хотя никогда не отказывал Сми в просьбе напрямую, но делал все, что было в его силах, чтобы занять Сми и отвлечь его. Питер начал планировать еще более сложные игры и занятия, настоял, чтобы мальчики порепетировали и разыграли пьесу, чтобы рассказать Сми историю, и наградил Сми редким угощением — посыпал его пыльцой пикси, которая позволила ему летать по комнате в течение нескольких часов.

В один незабываемый день Питер повел всех Потерянных Мальчиков на охоту за пикси, чтобы попытаться выследить новых пикси с другой стороны острова. Эти пикси выглядели совсем не так, как те, что были в племени Динь-Динь. У них был немного более темный цвет лица, и они носили одежду из шкур животных вместо тонкой растительной ткани, которую использовали светлокожие пикси. Джимми отказался участвовать, так как был в ужасе от перспективы похищения свободных существ, порабощения их в клетках, а затем, в конце концов, скармливания любимому крокодилу Питера. При одной мысли об этом у него скрутило живот.

Лидер Потерянных Мальчиков не мог не заметить, что Джимми, который долгие годы был его верным помощником во всех подобных приключениях, постоянно уклонялся от участия во все новых и новых мероприятиях и относился к Питеру холодно.

— Давай сходим на рыбалку, — наконец предложил Питер однажды вечером. Потратив столько времени на то, чтобы развлечь Сми, который заснул, Питер отправился на поиски своего лучшего друга. Он прислонился к дверному косяку, отделявшему комнату Джимми от остальной части подземного убежища.

Джимми продолжал смотреть в земляной потолок, пересчитывая корни, пробивающиеся сквозь слежавшуюся землю, и ничего не ответил.

— Мы могли бы попробовать выловить треску, — уговаривал Питер.

В конце концов, поддавшись соблазну отведать свое любимое блюдо, Джимми спустил ноги с раскладушки и последовал за Питером к их любимому месту рыбалки — ручью, впадавшему в океан. Иногда, но не часто, треска заплавала в ручей из своей естественной морской среды обитания. Джимми поклялся, что однажды он построит лодку и отправится за пределы лагуны Русалки, чтобы ловить треску сколько душе угодно.

Ни один из мальчиков не произнес ни слова, пока они насаживали наживку на свои крючки и сидели бок о бок на бревне, протянув лески от шестов к ручью, в медленно текущей воде которого отражался лунный свет. Питер бросил быстрый косой взгляд на своего друга.

— Что-то ты в последнее время притих, Джимми, малыш.

Джимми не знал, что сказать. Как можно было сказать своему лучшему другу, с которым последние несколько лет — или, может быть, сотни лет — они делились бесчисленными приключениями и секретами, что ты ему больше не доверяешь? Джимми знал Питера дольше, чем кто-либо другой. Все остальные Потерянные Мальчики видели в них команду — Питер и Джимми, Джимми и Питер. И не могло быть одного без другого… до сих пор.

Рыба не клевала, хотя ночная рыбалка обычно была лучше дневной. Джимми взял удочку в руки и ссутулил плечи, будто это могло защитить его от страхов, которые он испытывал по поводу своего друга. Молчание повисло между ними, подчеркивая, насколько они отдалились друг от друга за последние недели.

Джимми прихлопнул нескольких комаров и уставился на разноцветных птиц, устроившихся на ветках деревьев, растущих вдоль ручья, а толстый дикобраз вразвалочку выбрался из своей норы на противоположной стороне текущей воды.

— Когда-нибудь я научу дикобразов защищать наших пикси, — сказал Питер, делая еще одну попытку завязать разговор, пока оба мальчика наблюдали, как дикобраз отправляется на ночную охоту за едой. Он взглянул на Джимми и продолжил: — Тебе не нужно беспокоиться о том, что кто-то может напасть на пикси. Я позабочусь о них.

Джимми, наконец, нарушил молчание, когда Питер заговорил о пикси. Питер думал, что Джимми беспокоился именно об этом? Как обезопасить пикси?

— Пикси не следует держать в клетках. Они должны быть на свободе.

Питер тихо засмеялся и покачал головой.

— Они свободны! Мы защищаем их от стихий, избавляем от необходимости охотиться ради пропитания или сражаться с другими племенами пикси.

— Однако, Питер, ты их убиваешь. Ты скармливаешь их своему крокодилу.

Питер пристально посмотрел на Джимми.

— Мы, — поправил он. — Мы делали все это вместе. Все эти поимки, содержание в клетках и убийства… мы оба делали все это. Но помни, что крокодилу мы скармливали только старых или больных пикси, которые все равно должны были умереть, и она тоже должна была есть. Таков жизненный цикл, Джимми, малыш. Существа рождаются, стареют или болеют и, в конце концов, умирают.

— Мы не стареем. — Джимми бросил взгляд на Питера, выражение лица которого внезапно стало замкнутым.

— Но мы особенные. Мы единственные люди во всей Нетландии.

— Люди стареют. Пыльца пикси, которую ты добавляешь в наши напитки, сохраняет нашу молодость.

Питер кивнул.

— Ну, конечно. Не то чтобы пикси в ней нуждались, для них это все равно что перхоть. Нет ничего плохого в том, чтобы собирать пыльцу, чтобы она не пропадала зря. Просто так получилось, что она приносит дополнительную пользу — сохраняет молодость и помогает нам летать. Ты хотел состариться и умереть? Я хочу, чтобы мои друзья были рядом еще долгое время, в том числе и ты.

Джимми не ответил, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Лицо Питера было живым и серьезным, он хотел, чтобы Джимми понял. Он больше не знал, что и думать. Да, он участвовал в жестоком обращении с пикси, и он понимал, почему Питер не хочет выбрасывать то, что бесполезно для пикси, но все же… чувствовал, что это неправильно.

— Не лучше бы было, если бы они подарили ее нам? Держать их в клетках неправильно. Они тоже люди.

Питер расхохотался, напугав нескольких попугаев, сидевших неподалеку.

— Они не люди, они жуки.

— Но это так! Они даже могут быть такого же размера, как мы…

— Кто тебе это сказал? — Выражение лица Питера изменилось с обычного на враждебное так быстро, что Джимми от удивления выронил удочку.

— Ч-что?

— Кто тебе сказал, что пикси меняются в размерах? — Его тон стал агрессивным.

— Никто. — Это была правда, никто ему ничего не говорил. — Я просто увидел это, когда меня… не было дома однажды. — Внезапно он почувствовал острую потребность защитить Динь-Динь, хотя едва знал ее.

Выражение лица Питера оставалось подозрительным, даже сердитым.

— Если ты когда-нибудь увидишь это снова, сразу же скажи мне.

— Чтобы их тоже посадить в клетку? — Слова вырвались у Джимми еще до того, как он решил их произнести. — Ты скормишь меня крокодилу, если я не сделаю то, что ты хочешь, точно так же, как ты поступаешь с ними?

— Ты говоришь так, будто я чудовище, — сказал Питер, и на его юном лице появилась морщинка. — Я же говорил тебе, что обеспечиваю безопасность пикси и кормлю их так же, как наших кур и коз. Я их спасаю.

Ночной ветер швырнул растрепанные черные волосы Джимми ему в глаза, и он тряхнул головой, чтобы отвести взгляд. В течение многих лет он находил утешение в том, что Питер со всем справляется. Теперь он задавался вопросом, почему так слепо доверился рыжеволосому мальчику и по глупости пошел по его стопам. Он вспомнил Динь-Динь. Хотя он ненавидел боль от правды, которую она открыла, он не мог отрицать, что в ее истории было больше смысла, чем в истории Питера. Это объясняло тайну старения, но, что более важно, открыло Джимми глаза на то, что они с Питером сделали в прошлом. Они были монстрами. Смогут ли они когда-нибудь искупить свои грехи?

— Я больше не буду этого делать, — наконец сказал Джимми. — Это неправильно.

Питер закатил глаза.

— Ты хочешь, чтобы кто-то другой делал грязную работу, а ты продолжал пожинать плоды? Ты это хочешь мне сказать?

— Нет, никто не должен этого делать. Это неправильно! Тебе даже не нужна пыльца пикси.

В глазах Питера промелькнула тень.

— Эта пыльца — причина, по которой мы все живы.

— А если бы она пропала?

— Это угроза? — Питер встал. — Не смей ничего делать с пыльцой.

— Я не угрожаю…

— Ты, должно быть, заболел. — Питер выдавил из себя натянутую улыбку, и Джимми услышал сдержанность в голосе друга. — Ты почувствуешь себя лучше через несколько дней, если будешь хорошо отдыхать.

— Я не болен.

Питер сочувственно похлопал Джимми по плечу, но в его голосе послышались холодные нотки, когда он сказал:

— Думаю, болен. Мы можем поговорить об этом позже, когда ты снова будешь мыслить здраво. — Он вернулся в убежище один.

Джимми еще долго сидел, кипя от злости, после того, как Питер исчез. Неужели он думал, что все так просто? Что немного отдыха и тишины помогут забыть о несправедливости заключения невинных пикси в тюрьму? Возможно, юношеское невежество наконец-то исчезло из глаз Джимми, и он впервые увидел мир таким, каков он есть на самом деле. Исчезла невинность детства, сменившись желанием мужчины признать свои проступки и бороться за то, что было правдой, вместо того чтобы пассивно выбирать самый легкий путь.

Глава 4

Несмотря на то, что глаза Джимми были широко открыты, ничего не было видно. Фонари не горели, и в подземной землянке, отрезанной от лунного света, царила кромешная тьма. После ссоры с Питером ему потребовалось больше часа, чтобы заснуть, пока он все обдумывал. Он не был уверен, что именно его разбудило, и с минуту лежал, пытаясь вспомнить, не кошмар ли его разбудил, но нет. Ему снилось, что он открыл какую-то далекую страну, и совсем не то, что могло бы вывести его из глубокого сна. Прежде чем он смог вспомнить какие-либо подробности своего сна, донесся глухой скребущий звук, и Джимми мгновенно почувствовал себя гораздо бодрее. Скребущий звук сопровождался размеренным дыханием человека, который изо всех сил старался остаться неуслышанным.

Ни один мускул не дрогнул, когда Джимми напрягся, чтобы уловить какие-либо другие звуки. Кто мог вломиться в их дом? Все обитатели Нетландии избегали Потерянных Мальчиков, когда это было возможно. Крокодилиха, которая обычно обитала в болотистых топях, издавала не такие звуки, какие он слышал. Ни пикси, ни русалки тоже.

Шаги, такие тихие, что казались почти бесшумными, раздавались в соседней комнате, когда незваный гость перемещался по комнате. Это был Питер, отправившийся на поиски другого ребенка? Нет, Питер не издавал ни звука, когда летел. Возможно, это был еще один Потерянный Мальчик, который вышел попить? Джимми отбросил и это предположение. Если бы Потерянный Мальчик встал, он не стал бы прилагать столько усилий, чтобы вести себя тихо, а уверенно направился бы к дождевой бочке, чтобы наполнить ковш водой.

Джимми затаил дыхание, когда тихий скрип дерева разорвал неподвижный воздух, такой тихий, что только прислушавшись изо всех сил, Джимми смог его расслышать. Он ломал голову. Единственными вещами, которые могли издавать подобные звуки, были деревянный стол и стулья, сундук с разнообразным самодельным оружием, которое было более или менее сломано, и маленький сундучок, в котором Питер хранил пыльцу пикси. Кто-то украл его?

В голове промелькнули образы того, кто мог обокрасть его лучшего друга, и он составил список Потерянных Мальчиков; больше на острове никого не было. Недавно Роб разозлился, что Питер так ревниво охраняет пыльцу пикси, так что, возможно, это был он. Или, может быть, это был Ролланд, мальчик, чьи волосы были такими же ярко-рыжими, как у Питера, и который чаще всего просил использовать пыльцу пикси.

Чем дольше Джимми думал об этом, тем больше вариантов приходило ему на ум. Это был Чибу? Темнокожий парень легко смеялся и часто выражал желание взять на себя больше обязанностей. Мог ли он настолько возмутиться лидерством Питера, чтобы завладеть самым ценным, что у них было? Близнецы терпеть не могли каждый день собирать пыльцу с подносов под пикси; могли ли они быть виноваты?

Обдумывание всех возможных вариантов настолько завладело его мозгом, что Джимми даже не заметил, как звуки прекратились. Он приподнял голову с подушки, чтобы лучше вслушиваться, но ночь была тихой. Джимми со стоном скатился с койки и прошлепал по коридору. Он глубоко вздохнул и заглянул в общую комнату, широко раскрыв глаза в попытке разглядеть какую-нибудь необычную фигуру, забившуюся в угол или крадущуюся вдоль стен.