— Вообще-то, да. Ты же знаешь Питера Пэна…

Из группы пикси донеслись шипение и сдавленные звуки.

— Мы не произносим имени несчастного человека, проклинающего нашу землю, — прорычала Тигровая Лилия.

— Ну, — продолжал Динь, — я знаю капитана Крюка, и он хочет остановить Пите… я имею в виду человека, который захватил вас в плен. Ты слышала его сегодня вечером; он планирует что-то грандиозное. Если мы поможем Джеймсу…

Лесные пикси уже покачали головами.

— Мы не вмешиваемся в сражения между людьми.

— Но это касается и вас тоже! Вас всех держали в плену неделями или месяцами! Если вы будете сопротивляться… — Динь-Динь захотелось дать пощечину всем пикси, но они продолжали упрямо качать головами.

— Мы не будем рисковать своими жизнями и жизнями наших детей ради шанса на свободу. Это также связано с возможностью умереть. Мы искренне ценим твою помощь, но ты просишь о том, чего мы не можем сделать. — Тигровая Лилия скрестила руки на груди.

Лицо Динь-Динь побагровело. Почему они были такими апатичными? Неужели их не волновало, что их семьи, весь их мир в опасности? Она предлагала им выход! Джеймс уже пожертвовал всем своим будущим, сражаясь против Питера Пэна. Был ли он единственным, кроме нее, кому было не все равно, кто мог что-то предпринять? Она знала, что Тигровая Лили плохо относилась к людям, но наотрез отказаться защищать свой народ, потому что это означало объединиться с Джеймсом против общего врага…

Пикси, большинство из которых выглядели слишком смущенными, чтобы выдержать свирепый взгляд Динь, разбрелись по двое и по трое, возвращаясь к своим давно потерянным семьям. Все еще злясь на своих собратьев-пикси, Динь-Динь взмыла в воздух и понеслась по звездному небу к пиратскому кораблю, который теперь, как никогда, казался ей родным домом.

Глава 19

Джеймс в бешенстве мерил шагами свою комнату, каждые несколько секунд выглядывая в окно. Как он мог быть настолько глуп, чтобы потерять из виду Динь-Динь, когда знал, что из-за дождя она не может летать? Что, если на нее наступил один из Потерянных Мальчиков или, не дай бог, его собственная неуклюжая нога? Неужели Питер нашел ее и взял в заложники? Что, если ее съел крокодил? В голове у него стучало, а нарастающий стресс отдавался в мозгу пульсирующей болью. С каждым ударом его сердца мысль о том, что он виноват, и все это именно его вина, пульсировала в его сознании.

Когда Динь-Динь, снова достигнув человеческих размеров, влетела в эркерное окно, Джеймс бросился к ней и сжал в объятиях, от которых у нее перехватило дыхание.

— Я так волновался, — повторял Джеймс снова и снова.

— Теперь я здесь, и со мной все в порядке. Отпусти меня.

Джеймс не отпускал ее. Он продолжал крепко сжимать Динь, пока она не выдохнула:

— Перестань сжимать меня. Я должна тебе сказать…

Джеймс, наконец, отпустил ее. Он не мог выразить тот ужас, который испытал, думая, что ее схватили. Если его ошибка будет стоить жизни Динь-Динь, он никогда себе этого не простит. Ничто не стоило того, чтобы приносить Динь-Динь в жертву.

— Что ты мне скажешь?

— Ты хочешь, чтобы сначала были хорошие новости или плохие?

— Всегда сообщай мне сначала хорошие новости; по крайней мере, тогда у меня будет что-то, что поднимет мне настроение.

— Я освободила всех пикси, которых Питер держал в заточении.

Джеймс ошеломленно посмотрел на нее, а затем издал победный вопль восторга. На мгновение он почувствовал себя тем подростком, которым был так долго. После того, как он ударил воздух крюком, Джеймс вспомнил, что в послании Динь была и вторая часть.

— А как насчет плохой части?

— Ну… — Динь задумалась. — На самом деле, есть две плохие вещи.

— Скажи мне.

— Я пыталась убедить пикси, которых освободила, помочь нам, но они отказались. Они сказали, что это битва людей.

Джеймс равнодушно пожал плечами.

— Неудивительно. Пикси из Глена тоже отказывались раньше, но их колебания понятны. На них охотились и сажали в тюрьму в течение многих лет, и по прошествии всего этого времени они все слишком робки и напуганы, чтобы дать отпор. — Затем он добавил с усмешкой: — Хотя передо мной исключение. Итак, что еще было?

— Он сказал, что хочет отомстить… и что он хочет поймать еще больше пикси. И он говорил о сиренах в какой-то далекой стране. Как думаешь, он попытается захватить другой остров?

— Он хотел отомстить с тех пор, как я ушел и забрал первую группу Потерянных Мальчиков. — Джеймса это не беспокоило, когда он зажигал фитили в фонарях, которые висели вокруг его хижины. Закрыв крошечные стеклянные дверцы, чтобы защитить пламя, он вздохнул с облегчением, опустился в свой гамак и устало прикрыл лицо рукой. — Может, нам просто оставить его в покое? Будет лучше, если он покинет Нетландию, верно?

— Что?!

— Подумай об этом, Динь. Ты лишила его запаса пыльцы пикси…

— На данный момент. Он всегда находит еще, и у него все еще полон сундук.

— Те парни, которые были с ним, явно не хотят уходить. Я пытался целую вечность. Может быть, пришло время сдаться и жить своей жизнью.

Горячие, злые слезы наполнили глаза Динь-Динь. Если Джеймс сдастся, как сдались другие пикси… Она не сможет сражаться в одиночку. Упрямая решимость Джеймса и его нежелание сдаваться были единственной константой в жизни Динь, на которую она полагалась.

— Ты не можешь просто так сдаться!

Джеймс задрал ноги, в ботинках и всем остальном, чтобы отдохнуть в мягко раскачивающемся гамаке.

— Я не смогу вечно мириться с выходками Питера, — его признание прозвучало как поражение. — Я знаю Питера. Он слишком эгоистичен, чтобы отказаться от пыльцы, которую использует для полетов. Какое-то время он больше никого не будет похищать, так что нам нужно отдохнуть. Тебе это тоже пойдет на пользу, Динь. Ты могла получить травму. Это становится слишком опасно.

— Нет!

— Почему? — в голосе Джеймса звучало смирение.

— Ты не понимаешь! — По ее лицу текли слезы. — Он должен покинуть Нетландию навсегда. Он не просто похищал человеческих мальчиков.

— Я знаю, пикси тоже. Тебе не обязательно напоминать мне. Я участвовал в этом, помнишь?

Динь бросила на него сердитый взгляд.

— Живо. Но я не это имела в виду. Я имела в виду… ты когда-нибудь задумывался о том, каким была Нетландия до Питера Пэна?

Джеймс сделал паузу. Он никогда не слышал, чтобы Динь-Динь рассказывала о своей жизни до того, как он встретил ее. Всякий раз, когда речь заходила об этом, она внезапно притворялась глухой, пока тема не замолкала.

— За много лет до того, как вы прибыли сюда… даже до того, как здесь появился Питер, — начала Динь, уставившись на мерцающую свечу внутри одного из фонарей, — Нетландия был прекрасным местом. Там было изобилие еды, которую получали племена пикси. Долгое время… все было идеально.

Джеймс молча слушал. Он никогда особо не задумывался о Нетландии до того, как там поселились Потерянные Мальчики. Они казались ему неотъемлемой, вечной частью истории Нетландии, но, конечно, эта страна существовала задолго до их появления. Динь глубоко вздохнула и продолжила:

— Но однажды мое племя нашло ребенка. На самом деле, совсем малыша.

— Где…

— Лодку выбросило на берег. В ней был только один человек.

— Питер, — выдохнул Джеймс.

Динь с несчастным видом кивнула и села рядом с Джеймсом в гамак.

— Моя тетя сказала, что, когда они нашли лодку, маленький мальчик внутри был обгоревшим на солнце, обезвоженным и голодным, а вокруг него валялись пустые коробки из-под пайков и бурдюки для воды. У него были порезы на руках, когда он пытался достать еду из ящиков. Они понятия не имели, как долго он дрейфовал, а он не мог им сказать. Они сочувствовали ему и взяли его к себе. Мы слышали истории о далекой стране и послали пикси разузнать, откуда он взялся. Мы уже знали о Лондоне, но все пикси, которые отправлялись на разведку за море, так и не вернулись. Тетя Мериол решила воспитывать Питера как своего собственного сына. Сначала он рос как любой нормальный ребенок. Я часто навещала его. Я немного младше Питера, и моя мама сказала, что я была очарована «гигантским бескрылым пикси». Но через некоторое время Питер начал спрашивать, почему он не такой, как все… он не мог летать, создавать волшебную пыльцу или менять размер, как все мы. В конце концов, он сильно приревновал и убежал.

Динь мрачно махнула рукой в сторону острова.

— Здесь не так уж много мест, где можно побегать. Мериол подумала, что будет лучше оставить его ненадолго в покое. Она не знала, как выглядит нормальное развитие человека, и подумала, что, возможно, бунтарство было типичной частью взросления для его вида, или что ему нужно было построить гнездо, или что-то в этом роде.

Динь задумчиво улыбнулась.

— Моя тетя так сильно хотела узнать о его родителях, чтобы рассказать ему. В конце концов, вполне естественно удивляться, откуда ты взялся. Но вскоре пикси начали исчезать, когда покидали нашу долину. Они улетали и никогда не возвращались, точно так же, как те, кто пытался пересечь океан. Другие пикси испугались и перестали покидать безопасную долину. Еды стало не хватать, и нам грозила голодная смерть.

Джеймс слушал в полной ужаса тишине. Как же так получилось, что он никогда не спрашивал Питера, каким было его детство? Он наивно полагал, что Питер Пэн каким-то образом бессмертен, у него нет ни начала, ни конца, и он такая же часть Нетландии, как океан и острова.

— Мериол начала подозревать, что Питер имеет к этому какое-то отношение, и отправилась на его поиски. Я пошла с ней, и… и… мы нашли пропавших пикси… вернее, то, что от них осталось. Питер все это время проводил над ними эксперименты. — Глаза Динь наполнились слезами, и она сильно вздрогнула. — Я никогда не забуду этого зрелища.

Джеймс положил свою ладонь поверх дрожащих рук Динь, сжатых на ее коленях.

— Ты не обязана говорить об этом, если не хочешь.

Динь упрямо покачала головой.

— Нет, ты должен знать. — Она сделала еще один глубокий вдох и повторила: — Он проводил над ними эксперименты. Он пытался выяснить, для чего можно использовать разные части тела пикси. Некоторых он привязывал ремнями и собирал их кровь во флаконы. Он разрывал крылья, использовал пыльцу для всевозможных тестов…

Она начала всхлипывать. Джеймс обнял ее, стараясь не задеть крюком ее нежную кожу или крылья. Конечно, Питер проверил бы свои теории о пикси, чтобы узнать все известные ему волшебные средства, но Джеймс никогда раньше об этом не задумывался. Сбор излишков пыльцы не был таким уж ужасным преступлением, если не считать того, что пикси были заперты. Джеймсу вспомнились слова Питера: «Кровь пикси исцелит это…» Как еще он мог узнать об этом средстве, если не проводил эксперименты, чтобы выяснить, как можно использовать кровь пикси?

Мысль о том, что Питер годами мучил пикси в Нетландии… желчь подкатила к горлу Джеймса. Динь замерла с закрытыми глазами, и Джеймс нежно погладил ее по спине, заметив, что крылья Динь поникли от отчаяния.

— Но… — начал он, затем заколебался. Он ни в коем случае не хотел показаться бесчувственным, когда Динь рассказывала о травме из своего прошлого, но история не складывалась. — Конечно, если пикси могли менять размер, вы могли бы объединиться, чтобы дать отпор?

Застывшее выражение на лице Динь, когда она повернулась к Джеймсу, будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

— Ты недооцениваешь степень знаний Питера о Нетландии. Мы были не единственными существами, над которыми он проводил эксперименты. Уверена, он нашел что-то, что удерживает нас в наших маленьких размерах. Он использовал это, чтобы покрасить наши клетки. Думаю, именно поэтому мы не могли там измениться.

В памяти Джеймса всплыли яркие воспоминания о клетках для пикси, выкрашенных в ярко-зеленый цвет. Он всегда думал, что они были выкрашены таким образом для украшения, но теперь все встало на свои места. Ужас того, в чем он участвовал в течение многих лет, нанес ему еще один сокрушительный удар. Джеймсу показалось, что у него на груди повисла тяжелая тяжесть. Он молча слушал, не перебивая, пока Динь продолжала свой рассказ.

— Когда Мериол добралась туда и увидела, что он натворил, она потеряла контроль. Она попыталась освободить пикси, но он… он…

Новая волна рыданий захлестнула Динь-Динь, прежде чем она выдавила:

— Он убил ее, затем посмотрел на остальных из нас и сказал, что мы для него просто насекомые, и что мы можем сражаться и быть убитыми, как она, или мы можем тихо уйти. Многие из нас уже умерли, и мы были напуганы. Никто из нас не верил, что милый, пухленький малыш, прибывший в Нетландию, способен на такое предательство.

У нее перехватило дыхание, голос стал еще более прерывистым, когда она прошептала:

— Жаль, что я тогда не была храброй. Жаль, что я не помогла Мериол. Я желаю… Я бы хотела…

— Ты осталась жива. В том, чтобы жить, нет ничего постыдного, — тихо сказал ей Джеймс.

— Стыдно жить с чувством вины. Я не хочу, чтобы моими действиями снова руководил страх. Мне нужно быть храбрее. Моя тетя умерла, потому что я была трусихой. — Она снова заплакала, и Джеймс прижал Динь к груди, а ее хрупкие плечи сотрясались от горя.

— Нет, она умерла из-за Питера Пэна. Ты была всего лишь ребенком, пытавшимся выжить. Никто никогда не принял бы тебя за трусиху. — Джеймс смотрел поверх головы Динь в открытое окно, из которого открывался вид на далекий берег. Пальмы изящно склонялись на соленом ветру, а полумесяц луны отбрасывал серебристый отблеск на затененные очертания Скалы Черепа. Столько красоты скрывало мрачное прошлое Нетландии.

Холодная ярость скрутила Джеймса изнутри, когда он представил себе ужас, охвативший Русалок и пикси за последние десятилетия. Естественно, они должны были ненавидеть людей. Как посмел Питер запятнать Нетландию своим присутствием? Как смеет этот эгоцентричный, склонный к садизму мальчишка изображать из себя Бога и относиться к местным обитателям как к простым игрушкам, предметам, которые можно отбросить в сторону по его желанию? В Джеймсе горело желание наказать Питера Пэна за причинение вреда кому-либо из обитателей Нетландии, но больше всего его переполняла ярость от осознания того, что Пэн причинил боль Динь-Динь.