И вот он стоял в пустыне перед местом, которое, по-видимому, называлось Гранд-каньон — и название было очень подходящим.

Каньон тянулся все дальше и дальше.

Небо было самого яркого оранжевого оттенка, который он когда-либо видел, что делало каньон одним из самых красивых мест, в которых он когда-либо бывал, даже если считать Затерянные города.

Но он все еще был у черта на куличках.

Все еще далеко от Лондона или любого другого места, где он мог бы продать украшения или купить одежду.

И это был его девятый прыжок за день.

Или, погодите.

Десятый?

Он совершенно сбился со счета.

Все, что он знал наверняка, это то, что он заставлял себя идти дальше, думая, что его новая блестящая карта обязательно приведет его туда, куда он хотел.

Вместо этого «нет» следовало за «нет».

И да, он действительно преуспел в поиске потрясающих человеческих блюд, которыми можно было набить желудок. Но во всем остальном он терпел сокрушительные неудачи.

Так что теперь его ноги подкашивались, в голове стоял туман, а волдырь от камешка в ботинке больше походил на открытую рану, и парень был уверен, что сможет сделать еще только один прыжок, прежде чем его мозг взорвется.

А это означало, что ему предстояло принять супервеселое решение.

Прокрутить следопыт еще раз и надеяться, что следующий луч, наконец-то, приведет его в Лондон — или, по крайней мере, куда-нибудь, где он сможет снять комнату на ночь, не потратив при этом всю оставшуюся наличность.

Или вернет в маленькую душную мастерскую отца и проведет там еще одну ночь.

Учитывая, как ему везло, первый вариант не казался разумным решением.

Но… он никогда больше не хотел видеть это скучное озеро.

— Я мог бы разбить здесь лагерь, — напомнил он себе. — Там не будет слишком холодно. И там не будет никаких йети, бродящих вокруг.

Но будут змеи.

И скорпионы.

И, возможно, несколько якулов.

И мысль о том, что придется проснуться и провести еще один день в напрасных прыжках, казалась еще хуже, чем всю ночь обниматься с ползучими тварями.

— Это не должно быть так сложно, — проворчал он, пиная землю и отправляя камешки в полет над краем каньона.

Слова эхом отозвались в его голове, и он сложил ладони рупором и прокричал их снова.

— ЭТО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ТАК СЛОЖНО!

Теперь у него была карта и кристалл, который мог переносить его по свету в мгновение ока.

Почему он не мог найти то единственное место, куда ему нужно было попасть?

Потому что у него все еще не было самой важной карты.

Карты со всеми гранями на отцовском следопыте.

Он думал, что сможет обойтись без этого, но, очевидно, ошибался.

Что оставляло ему еще один вариант, куда он мог прыгнуть, но он предпочел бы, чтобы за ним гнались йети, или еще десять раз прокатиться на этой несчастной лодке.

— Хорошо, — сказал он, закрыв глаза и сделав глубокий, успокаивающий вдох, прежде чем заставил себя задать вопрос, который всегда помогал ему сделать правильный выбор, даже когда он действительно этого не хотел.

Что бы сделала Фостер?

Ему нужно было вышить это на тунике или что-то в этом роде.

Потому что Фостер всегда поступала разумно.

Даже если это было ужасно.

Даже если это причиняло боль.

Или вызывало у нее кошмары.

Она была смелой, умной и преданной своему делу.

И он хотел быть таким же.

Поэтому он порылся в рюкзаке и выудил кристалл, который почти не брал с собой, но бросил на всякий случай, если ему понадобится вернуться в Затерянные города.

Он отказывался называть это домашним кристаллом.

Он определенно не вел домой.

— Пожалуйста, не будь там, — пробормотал он, не уверенный, кого он имел в виду — своего отца или Ро.

На самом деле, он мог справиться с разъяренной принцессой огров.

Все, что ему нужно было бы сделать, это рассказать ей о своем маленьком признании Фостер, и она была бы так занята поцелуями, что забыла бы, что хотела поколотить его за то, что он сбежал.

Но дорогой папочка — это совсем другая история.

Киф не был уверен, что сможет смотреть на него теперь, когда увидел, как его маленький художник уединяется.

— Не важно. Его там не будет, — сказал он себе, поднимая кристалл к темнеющему закатному небу. — Он будет в квартире в Атлантиде, куда никогда меня не приглашал, или в каком-нибудь другом тайном доме, который у него есть, потому что ему нужно было найти пятьдесят разных способов сбежать от своей семьи.

И когда он вновь появился на Берегах Утешения, там было так темно и тихо, как он и надеялся.

Единственными звуками были плеск волн и прерывистое дыхание Кифа.

Тем не менее, он решил пробраться внутрь на цыпочках и направился прямиком в личный кабинет отца, надеясь, что карта для следопыта находится где-то в огромном письменном столе.

Если нет, то он не был уверен, где еще ее искать.

Может быть, в прикроватной тумбочке в спальне отца?

Или она могла быть…

Киф вскрикнул и схватился за грудь, когда зажегся свет.

Его отец рассмеялся, стоя в дверях.

— У меня было предчувствие, что ты вернешься.

Глава 12

— Не нужно командовать, — сказал лорд Кассиус, протягивая руки. — Я не собираюсь мешать тебе делать то, что ты делаешь. На самом деле, я здесь, чтобы помочь.

— Помочь? — фыркнул Киф, удивленный тем, как спокойно звучит его голос.

Ему даже не нужно было думать о камешке в ботинке, чтобы держать себя в руках.

С другой стороны, в данный момент его не так уж сильно волновали эмоции.

На самом деле он мог чувствовать только одну — и это была не та эмоция, которую он обычно испытывал к своему отцу.

— Мне не нужны твоя помощь или забота, — сказал ему Киф. — Я прекрасно справляюсь сам.

— Тот факт, что ты здесь, говорит об обратном, — заметил лорд Кассиус. — Хотя, похоже, ты приобрел некоторый контроль над своими новыми способностями, если можешь говорить так свободно.

Киф определенно уловил множественное число, но знал, что отец его дразнит.

Дорогой папочка, возможно, и понял, что у него проявились несколько способностей, но он никак не мог знать, на что парень стал способен.

Никто не знал.

Даже Киф.

Он вернулся к поискам в отцовском столе, стараясь как можно сильнее захлопывать каждый ящик.

— Это ищешь? — спросил отец, показывая слегка помятый листок бумаги.

Издалека было трудно разобрать, но это выглядело как рисунок круга с множеством крошечных линий и текста.

— Это карта к моему синему следопыту, — объяснил его отец. — Сегодня утром я встретился с советником Бронте и убедил его предоставить мне копию, что, уверяю тебя, было нелегко. У меня возникло предчувствие, что тебе она может понадобиться. Очевидно, я оказался прав.

У Кифа чуть челюсть не отвисла, но он стиснул зубы и отвел взгляд.

— Слово, которое ты ищешь, — сказал ему отец, — это «спасибо».

— Поверь мне, это не оно, — огрызнулся Киф. — Тем более, что ты еще не сказал, чего хочешь за нее.

— Чего хочу я?

Киф провел рукой по лицу.

— Послушай, это был действительно долгий день. Так что давай пропустим ту часть, где ты притворяешься, что ты на моей стороне и…

— Я на твоей стороне, Киф. Во многих отношениях. Ты думаешь, я не хочу остановить то безумие, которое затевает твоя мать?

— Нет, думаю, ты хочешь приписать себе заслугу в том, что остановил ее, и при этом не должен выполнять какую-либо работу, рисковать или приносить какие-либо жертвы.

— Это было бы здорово, — согласился его отец.

В его тоне был намек на юмор, а в глазах — огонек.

— Не надо, — предупредил Киф, сжимая руки в кулаки. — Ты не можешь стоять здесь и притворяться очаровательным и…

— Я очаровательный, — настаивал его отец. — Как думаешь, откуда у тебя это?

Киф стукнул кулаком по столу.

— Я СКАЗАЛ, ХВАТИТ!

Его отец вздохнул.

Киф провел пальцем по крышке стола, пытаясь решить, хватит ли у него сил схватить карту следопыта и прыгнуть.

— У меня есть другие вещи, которые тебе понадобятся, — сказал ему отец, будто точно знал, о чем думает Киф. — Полагаю, ты уже истратил большую часть денег, которые я храню в хижине, — не пытайся это отрицать. Знаю, что ты был там. Я могу узнать свою одежду. Кроме того, клянусь, следопыт реагирует на эту грань гораздо быстрее, чем другие, учитывая, сколько раз я им пользовался, хотя я давно им не пользовался. С тех пор, как узнал правду о твоей матери.

— Это должно заставить меня пожалеть тебя? — спросил Киф.

— Конечно, нет. Это еще одна наша общая черта, сынок. Никто из нас не ищет жалости. — Когда Киф не ответил, он прочистил горло. — Полагаю, у тебя есть какие-то вопросы…

— Не совсем. Я имею в виду, мне, наверное, любопытно, как ты мог потратить десятилетия, рисуя одно и то же скучное озеро снова и снова, и все равно не преуспеть в этом.

Челюсть отца напряглась, и по комнате прокатились волны негодования.

Киф ухмыльнулся.

Значит, дорогой папочка был неравнодушен к своим маленьким картинкам с озерами.

Приятно слышать.

— Я рисовал не озеро, — сообщил ему отец, когда его возмущение сменилось надменностью. — Я рисовал свет. Пытаясь передать его постоянно меняющуюся сущность.

Киф закатил глаза так драматично, как только мог.

— Так вот почему ты всегда уничтожаешь мои наброски? Они недостаточно претенциозны? Думаю, если бы я размазал несколько капель краски по бумаге, это не было бы таким уж большим разочарованием. Верно, Касс?

Отец отвернулся, складывая и перекладывая карту следопыта, и эмоции в комнате смешались в такой беспорядок, что Киф не мог даже начать переводить.

Он оперся о камешек в ботинке, чтобы не обращать на них внимания.

— Понимаю, тебе, возможно, трудно это понять, — тихо сказал отец, — и что мои методы были далеки от совершенства. Но все, что я когда-либо делал — или стремился сделать — это помочь тебе принять тот факт, что ты должен научиться приспосабливаться, если хочешь иметь хоть какой-то шанс на успех в нашем мире. Затерянные города не добры к тем, кто отказывается следовать правилам.

— И как это согласуется с существованием секретной хижины в мире людей? — спросил Киф.

— Никак. Но мне потребовались десятилетия, чтобы обрести доверие и ресурсы, необходимые для организации этого ретрита. Жизнь — очень долгая игра, и ты должен играть по правилам, прежде чем сможешь их нарушить. Докажи, что ты тот, кому стоит доверять, чтобы никто не следил за тобой слишком пристально. Заслужи репутацию человека, который умеет безоговорочно подчиняться, и никто не будет ожидать меньшего. Но ты всегда сразу бросался в бунт, не задумываясь о том, как это влияет на восприятие людей…

— Тебя, — закончил за него Киф. — Это то, о чем ты на самом деле беспокоишься, верно? Невозможно быть лордом Совершенные Штанишки, если у тебя неуправляемый сын.

— Невозможно, — согласился отец. — Хотя твоя мать сделала для разрушения моей репутации гораздо больше, чем все, что когда-либо делал ты.

— Это одна из немногих вещей, за которые я бы с удовольствием дал ей пять, — пробормотал Киф.

Его отец закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем сказать:

— Я не прошу у тебя прощения, Киф, и не пытаюсь его заслужить. Думаю, мы оба знаем, что это было бы бессмысленным занятием. Но мне нужно, чтобы ты выслушал меня — хотя бы раз в жизни. У меня гораздо больше опыта общения с Запретными городами, чем у тебя. Я знаю, как играть по их правилам. И тебе понадобится моя помощь, если ты захочешь остаться там на какое-то продолжительное время.

— А-а-а, так вот в чем дело! Ты пытаешься спрятать меня от посторонних глаз, пока не поползли слухи о новых причудливых способностях твоего сына!

— Уверяю тебя, уже слишком поздно для этого, — он встретился взглядом с Кифом. — Существует множество предположений о том, что ты можешь и чего не можешь делать, и ни одно из них не является хорошим.

— Отлично. — Киф пнул носком ботинка, оставив на девственно-белом полу приятную большую царапину, которую, несомненно, заметил его отец.

Киф мог сказать, что ему хотелось начать одну из лекций о том, как проявлять должную заботу и уважение к имуществу.

Вместо этого отец сказал ему:

— Я не собираюсь притворяться, что у тебя впереди легкая дорога, Киф. Или обещать, что все придет в норму.

— В норму? Была ли моя жизнь когда-нибудь нормальной?

— Раньше я так думал. Но… нет. — Его взгляд стал отстраненным. — Нравится тебе это или нет, но ты — часть плана своей матери. Так что, пока ты не будешь готов бросить ей вызов, лучше сделать так, чтобы она не смогла тебя найти.

— О, я готов.

— Да? Значит, ты освоил свои новые способности? — Он изучал лицо Кифа. — Именно так я и думал. Твой контроль в данный момент ощущается… предварительным.

— Так и есть, — согласился Киф. — Так что тебе следует быть осторожнее с тем, как сильно ты меня злишь. Одно неверное слово и…

Он оставил угрозу висеть в воздухе.

Его отец выглядел скорее заинтересованным, чем испуганным.

— Ты хоть знаешь, что это за новые способности?

Киф, конечно, жалел, что не может ответить!

Но отец понял бы, что он лжет.

— Единственное, что мне нужно знать, — это как покончить с ней, — напомнил ему Киф. — И у меня много планов на этот счет.

Отец провел пальцами в воздухе.

— Интересно. Я чувствую твою решимость по всему телу, что говорит о том, что ты, возможно, готов принять это решение. Но ты кое о чем забываешь.

— И уверен, ты собираешься рассказать мне, в чем дело.

— Ты забываешь, что твоя мать покажет себя только тогда, когда для нее наступит подходящее время. Как у тебя все сложилось в Лоамноре?

Киф снова принялся водить пальцем по столу.

— Не самый мой любимый день. Но я выжил.

— Ты выжил, но действительно думаешь, что твоя мама закончила свои маленькие эксперименты?