— Ты говоришь себе: «Когда-нибудь мы все отправимся в большое приключение!» — продолжил он. — Но, во-первых, дети такие маленькие, а путешествовать со всеми этими детскими вещами? — Он покачал головой. — Плюс плач. И смена подгузников на этих крошечных переносных столиках? Сущий кошмар! Поэтому ты ждешь, пока они подрастут, но потом на работе так много работы. И ты говоришь: «В следующем году». Но потом у детей каждую неделю тренировка по футболу и уроки игры на скрипке. Итак, следующий год… это всего лишь короткая поездка навестить свою больную бабушку. И не успеешь оглянуться, как твои собственные дети уже готовы к поступлению в университет, а ты говоришь им, что они тоже должны начать прямо сейчас.

— Ух ты, — пробормотал Киф, не зная, что сказать.

Часть его хотела вытащить свой следопыт и сказать ему: «Куда ты хочешь пойти? Я могу перенести тебя!»

Но это была бы очень плохая идея.

— Все в порядке, — сказал ему садовник. — Радости в повседневной жизни более чем достаточно. Вот почему мне нравится здесь работать. Все всегда спрашивают: «Разве это не угнетает?» И, конечно, это может быть так. Но это также напоминает о том, что не имеет значения, сколько у тебя денег или сколько интересных вещей ты делаешь. Главное, чтобы у тебя были люди, с которыми ты можешь разделить свою жизнь. Люди, которых ты будешь оплакивать, когда они уйдут, и люди, которые будут оплакивать тебя. Так что наслаждайся путешествиями. Отправляйся навстречу приключениям. Потом найди себе дом и наполни его людьми, которых ты любишь. В любом случае, это два моих совета. Делай с этим, что хочешь. Мы почти на месте.

Мозгу Кифа потребовалась секунда, чтобы уследить за быстрой сменой темы разговора.

Этот совет заставил его мысленно перенестись в его любимое место под покачивающимися ветками панакеса, где он уставился в пару теплых карих глаз.

Но, верно, он также был на человеческом кладбище, и садовник указывал на ряд надгробий впереди.

— Не могу поверить, что вы запомнили все эти могилы, — сказал Киф, стараясь не обращать внимания на то, как его сердце колотилось о ребра.

— Я бы хотел. В основном я знаю те могилы, которые никто никогда не посещает, где мне никогда не приходится убирать увядшие цветы или собирать маленькие записки. Мне кажется, что моя работа — помнить об этих могилах, быть для них человеком, поскольку у них, очевидно, больше никого нет.

В горле Кифа застрял ком, и ему потребовалось три попытки, чтобы проглотить его, прежде чем он смог спросить:

— Значит ли это, что никто никогда не навещал Итана и Элеонор?

Садовник кивнул.

— Возможно, кто-то проскользнул мимо, пока я был занят в другом месте. Но я в этом сомневаюсь. А если и так, то они не оставили никаких следов.

Киф вздохнул.

Честно говоря, в этом был смысл.

Его мама, вероятно, выбрала Итана, потому что у него не было ни друзей, ни семьи, так что было бы лучше, если бы она захотела, чтобы он исчез.

Она, вероятно, даже ворчала о том, как ее раздражает, что у него есть дочь.

С одним незавершенным делом ей пришлось разобраться.

— Ты в порядке? — спросил садовник, останавливаясь, чтобы рассмотреть Кифа. — Большинство людей немного дрожат, когда впервые попадают сюда. Но ты выглядишь очень бледным.

— Я в порядке, — заверил его Киф, затем сделал глубокий вдох и попробовал еще раз. — Я в порядке. Просто никогда раньше не был на кладбище. Это… много.

— Так и есть, — согласился садовник. — Так что не торопись. Когда будешь готов, они будут вон там.

Он указал на два самых маленьких надгробия на кладбище, стоящих бок о бок посреди множества других могил.

Киф прошел бы мимо них, если бы рядом не было садовника, который указал на них.

— Не торопись, — сказал ему садовник, похлопав Кифа по плечу, прежде чем отступить. — Я буду недалеко, если тебе что-нибудь понадобится.

Кифу потребовалось несколько вдохов, чтобы выдавить из себя:

— Спасибо. — И к тому времени он остался один.

— Ты сможешь это сделать, — сказал он себе, заставляя ноги нести его вперед.

Вблизи могилы казались еще меньше, и на них были два самых коротких эпиграфа на всем кладбище:

Итан Бенедикт Райт II

Любимый отец

Элеонора Оливия Райт

Любимая дочь

Без дат.

Без описаний.

К счастью, без фотографий.

Киф также не мог не заметить, что у имени Итана не было надписи «доктор».

Но ему надоело разгадывать гигантские тайны с помощью крошечных, разрозненных подсказок.

— Простите, — прошептал он, жалея, что не может придумать, что сказать получше. — Я знаю, что никогда не смогу загладить то, что произошло, но… Я принес это для вас.

Он наклонился и положил по букету незабудок к каждому из надгробий, хотя все еще не понимал, почему люди избрали это своей традицией.

Разве цветы не завянут и не пожухнут, и могила не будет выглядеть еще более уныло?

Но… по крайней мере, садовник — и любой другой — увидит их и поймет, что кто-то заботится об Итане и Элеоноре.

— Мне не все равно, — сказал Киф безмолвным надгробиям. — И я хотел бы сделать больше.

К сожалению, было уже слишком поздно помогать им.

Самое большее, что он мог сделать, это помнить о них.

Поэтому, несмотря на то, что с каждой минутой становилось все холоднее и моросил мелкий дождь — и позже он мог легко рисовать, опираясь на свою фотографическую память, — Киф достал свой серебряный блокнот и несколько цветных карандашей и сделал подробный набросок могилы, пытаясь передать ощущение одиночества на кладбище.

К тому времени, как он закончил, его била дрожь, а руки онемели, когда он засовывал дневник обратно в карман плаща.

Его глаза тоже были мокрыми, а из носа текло, так что он, вероятно, плакал.

Но он также чувствовал… какое-то облегчение.

Будто он сбросил с плеч какую-то невидимую ношу вместе с этими бледно-голубыми цветами.

Все, что ему оставалось, это сказать «Прощай».

Он позволил этому слову повиснуть в сыром воздухе.

Затем повернулся и пошел прочь, приказав себе не оглядываться.

Пришло время сосредоточиться на будущем, а не на прошлом.

Он даже ускорил шаг, срезая путь через парки и боковые улочки.

На тот момент он уже достаточно хорошо знал Лондон, чтобы знать все лучшие способы приятно провести время. И чем скорее он вернется в отель, тем скорее сможет собраться и решить, куда они с Альваром отправятся дальше.

Но когда он свернул в узкий переулок между двумя высокими кирпичными зданиями, у него появилось знакомое покалывающее ощущение в затылке.

— Я же говорил, что мне не нужна твоя моральная поддержка, — бросил Киф через плечо. — Ты не должен был следовать за мной, как жуткий Ванишер!

Альвар не ответил.

Киф оглянулся через плечо и оглядел пустой переулок.

Большинство окон были затемнены, а дверные проемы утопали в тени.

— Ты действительно собираешься продолжать прятаться? — спросил Киф. — Я знаю, что ты там.

Альвар все еще не появлялся.

Киф нахмурился.

Он мог поклясться, что чувствовал, что кто-то следует за ним.

Именно тогда он понял, что остался один в неприглядном переулке в мире, который был известен своими ворами.

— Если это шутка, — сказал Киф, доставая из кармана следопыт, — то в ней нет ничего смешного, и это заставляет меня передумать брать тебя со мной.

По-прежнему ничего… что могло означать, что покалывание было вызвано просто моросящим дождем или ветром.

Но рисковать не стоило.

У Кифа были враги посерьезнее воров-людей.

Он вытащил следопыт, планируя прыгнуть куда-нибудь подальше и вернуться в Лондон, как только там станет безопаснее.

Но когда он поднес кристалл к свету, кто-то закричал:

— СТОЙ! — и из одного из темных дверных проемов выскочила фигура и впечатала Кифа в стену, выбив следопыт у него из рук.

Следопыт поскользнулся на булыжниках, и Киф попытался высвободиться и схватить его, но фигура толкнула его назад и прижала еще сильнее.

Он повернулся лицом к нападавшему, ожидая увидеть черный плащ с капюшоном и символом белого глаза на рукаве.

Вместо этого он увидел девушку примерно своего возраста, с ярко-рыжими волосами и ярко-зелеными глазами, одетую в тускло-серую толстовку и темные джинсы.

— Ты — человек, — выпалил он, прежде чем смог себя остановить.

— Я — человек, — сказала она, отталкивая его, когда он снова попытался вырваться. — И ты никуда не уйдешь, пока мы не поговорим.

— Почему? Кто ты такая? — спросил Киф.

— Не важно. Все, что тебе нужно знать, это то, что я занимаюсь Крав-Мага и джиу-джитсу с тех пор, как научилась ходить, и если ты еще раз попытаешься вывернуться, я начну ломать тебе кости.

Она изменила положение, прижав его грудь предплечьем, чтобы свободной рукой схватить его за запястье и сжать его.

Недостаточно, чтобы что-то сломать, но достаточно, чтобы доказать, что это были не пустые угрозы.

— Ладно, чего ты хочешь? — спросил Киф, задыхаясь от резкой боли, пронзившей его руку. — Я не держу при себе много наличных, но ты можешь взять их все.

— Мне не нужны твои деньги! Я хочу знать, кто ты и зачем ходил к этим могилам!

— К могилам? — повторил Киф. — Зачем тебе..?

Его голос затих, когда он пригляделся к ее лицу.

— Перестань так на меня пялиться! — Она снова впечатала его в стену. — Просто ответь на мой вопрос!

Но Киф не мог вымолвить ни слова.

Его мозг был слишком занят, крича:

«ЭТО ОНА, ЭТО ДОЛЖНА БЫТЬ ОНА!» и еще: «НИ ЗА ЧТО, ЭТО НЕВОЗМОЖНО!»

Рыжие волосы.

Две тени на щеках, которые, вероятно, превращались в ямочки, когда она улыбалась.

И она была подходящего возраста.

ЭТО ОНА!

НО ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

— Скажи мне, кто ты! — потребовала она, сильнее сжимая его запястье.

— Хорошо, — сказал Киф, наконец, обретя дар речи.

Он еще раз всмотрелся в ее лицо, чтобы убедиться, что не совсем сошел с ума, прежде чем сказал:

— Меня зовут Киф. Ты… Элеонора?

Глава 36

— Я здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы! — сказала Кифу девушка — Элеонора. — Ты здесь для того, чтобы ответить на мои. И ты можешь перестать с вожделением смотреть на свою маленькую хрустальную вещицу вон там. Ты никуда не уйдешь, пока мы не поговорим как следует.

— Подожди, ты знаешь, что делает следопыт? — спросил Киф.

Должно быть, так и есть, потому что большинство людей не увидели бы маленький кристалл, прикрепленный к палочке, и не подумали бы, что кто-то может использовать его для побега.

Скорее всего, они подумали бы, что у него в руках волшебная палочка.

Поддельная, конечно.

Поэтому они, вероятно, также усомнились в его здравомыслии.

— Ты сказал, что тебя зовут Киф? — спросила она, игнорируя его вопрос. — Отлично. А теперь расскажи мне, зачем ты ходил к этим могилам!

— Если я отвечу на твои вопросы, ты ответишь на некоторые из моих? — парировал Киф.

Она сильнее толкнула его рукой в грудь, вжимая в холодную кирпичную стену.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— Ты уверена в этом?

Киф знал, что, вероятно, собирался сказать что-то вроде: «О чем ты только думала???», что было бы ошибкой, но ему нужно было взять ситуацию под контроль, прежде чем Элеонора начнет приводить в исполнение свои угрозы.

Он также хотел посмотреть, как она отреагирует, если он даст понять, что он, возможно, не человек, поскольку, похоже, у нее были какие-то подозрения.

Возможно, это шокировало бы ее настолько, что она согласилась сотрудничать.

Поэтому он закрыл глаза и погрузился глубоко в себя, жалея, что не практиковал свои навыки чуть чаще в последнее время, и надеясь, что упражнения с визуализацией не перекрыли ему доступ к энергии, которая ему понадобится.

К счастью, он все еще чувствовал пульсирующее тепло внизу живота и смог направить его в ноги, придав им огромный прилив сил — достаточный, чтобы вырваться из ее объятий, перекувырнуться через ее голову и приземлиться посреди переулка, неловко присев, он опустился на одно колено, чтобы не упасть.

— Ты что, серьезно, только что принял позу супергероя? — спросила Элеонора, и ее голос прозвучал совсем не так впечатляюще, как надеялся Киф.

Затем она набросилась на него, прижав его руки к земле своими ладонями и придавив ноги своим весом.

— Я упоминала, что также занималась борьбой? — спросила она, откидывая волосы с глаз. — А бокс? Поверь мне, я справлюсь с любыми странными трюками, которые ты попытаешься выкинуть в мой адрес.

— Я верю тебе, — сказал Киф, снова потянувшись к этому пульсирующему теплу и выбросив его из головы, словно это была невидимая рука. Он воспользовался этим, чтобы схватить свой следопыт и поднести его по воздуху к ожидающей его руке. — Но я могу взять тебя с собой, когда прыгну, и не забирать обратно, пока ты не ответишь на мои вопросы.

— Сделай это! Тогда я, наконец, смогу увидеть, где ты пропадал в тот день.

— В какой день?

И тут его осенило.

— В тот день, когда я доставил письмо?

Когда она кивнула, он перестал сопротивляться.

— Вау. Ты действительно Элеонора, — пробормотал он, пытаясь разобраться в сотнях тысяч вопросов, которые роились у него в голове. — Почему ты все еще жива? Твой отец тоже жив? Почему ты…

— Стой! — рявкнула она, перенося свой вес и вырывая следопыт из его рук. Она прижала кристалл к булыжникам мостовой. — Отвечай на мои вопросы, или я разобью его, и ты застрянешь здесь навсегда!

Киф покачал головой.

— Кристаллы следопыта нельзя разбить. Поверь мне, я пытался. Но… тебе не нужно больше угрожать. Я отвечу на твои вопросы. Не могла бы ты сначала дать мне немного передохнуть?

Она прищурилась, но снова переместила свой вес, ровно настолько, чтобы он смог сделать хриплый вдох.

— А теперь говори!

Киф кашлянул.

— Хорошо, я попробую. Как я уже сказал, меня зовут Киф.