7 февраля 1942 года Тодт был вызван в штаб-квартиру фюрера. Вид у министра был подавленный. На это обратил внимание любимчик фюрера Альберт Шпеер, почему-то также задержавшийся в «Вольфшанце», чего он раньше никогда не делал. Разговор с Гитлером был для Тодта на этот раз, судя по всему, еще более тяжелым, чем ранее. После окончания аудиенции у «шефа» Тодт предложил Шпееру вместе полететь утром в Берлин. Однако Шпеер почему-то отказался.

Поздно вечером Гитлер вызвал к себе Шпеера. Тот информировал фюрера в том числе и о своем посещении оккупированных восточных территорий. Однако Гитлера в тот день явно не интересовали впечатления своего любимца о Днепропетровске. Беседа закончилась в три часа утра, и после нее, не заходя в свой номер, Шпеер сообщил адъютанту о том, что он не полетит утром вместе с министром вооружений. Поспать, однако, Шпееру толком не удалось — рано утром он был разбужен телефонным звонком, и ему сообщили, что самолет Тодта разбился, а сам министр вооружений погиб. Совершенно ясно, что никаких документов или свидетельских показаний на этот счет никогда уже найти не удастся. Но невольно вспоминаешь здесь заявление Шпеера о том, что он при определенных условиях был готов продать душу дьяволу.

Гитлер поручил имперскому министерству авиации выяснить обстоятельства крушения самолета. Однако комиссия ни к каким выводам не пришла, не дала результатов также и работа криминалистов из СС, которых в Растенбург направил Гиммлер. В докладе министерской комиссии было сказано, что «следов саботажа не было обнаружено» и «в проведении дальнейших расследований нет необходимости».

Некоторые члены министерства авиации говорили о том, что, вероятнее всего, либо пилот, либо сам Тодт по неосторожности нажали на рычаг самоуничтожения. Отрицать, что самолет взорвался в воздухе, было невозможно — слишком много свидетелей. Такого рода устройствами были снабжены все самолеты, которые были задействованы в непосредственной близости от линии фронта. Выяснилось также, что Тодт полетел в Растенбург не на своем самолете, а на «Хейнкеле-111», который ему был предоставлен генералом-фельдмаршалом люфтваффе Хуго Шперрле (Hugo Sperrle). По прошествии нескольких месяцев выяснилось, что собственный самолет министра вооружений не был оснащен устройством самоуничтожения.

Через несколько дней после этого Гитлер лично присутствовал на траурной церемонии по поводу гибели Тодта, которая была устроена в Мозаичном зале Новой имперской канцелярии. По словам очевидцев, фюрер с трудом сдерживал слезы. Возможно, кого-то он и смог тогда убедить в своей непричастности, но сомнения остались. В тот же день Гитлер пригласил к себе Шпеера и Гиммлера на ужин. На протяжении всего вечера фюрер ни разу не упомянул имени Тодта.

Бросается в глаза, что Гиммлер, ведомству которого вполне могло быть поручено проведение подобной акции против опасного для режима министра, встречался с Гитлером 1 и 4 февраля, а затем уже и 8 февраля, то есть сразу после гибели Тодта. Такого рода совпадения невольно наводят на размышления. Определенные подозрения вызывает и тот факт, что Гиммлер быстро согласился с ничего не значащими выводами комиссии, которой было поручено провести расследование этого дела. Обычно в такого рода случаях рейхсфюрер СС проявлял значительно большую дотошность.