На часах, которые я нашел, был будильник. Так что я спокойно завел его на четыре утра — достаточно для того, чтобы собраться, потому что время встречи было назначено на пять.

Проснулся, вскрыл банку тунца — высокобелковая пища, которая поддержит меня какое-то время. Вычерпал ее до конца, запил водой из полторашки, а потом принялся снаряжаться. Закинул в рот одну таблетку из того, что дал мне Ахмет. Антибиотики это, как я понял, цефуроксим или что-то такое.

Перевязал голову, обработав рану. Понюхал перед этим бинты — гноем не пахло, да и пятна были такие характерные, желтоватые. Скорее всего, сукровица. Интересно, можно уже дренажи снимать или ну его на хрен?

Решил, что на хрен, пусть пока побудут. Мало ли, что может случиться. Просто промыл хлоргексидином, который купил заранее, положил сверху марлевую подушечку, перемотался, глядя на себя в зеркало.

Надел на себя вообще все, что было: форму военную, сверху — бронежилет, потом разгрузку. Каску примостил на голову. Вспомнилось почему-то, что в армии нам выдали какую-то совсем уж древнюю хрень, СШ-68, который надо было надевать на вязаную шапочку, из-за чего башка нещадно потела и чесалась, особенно летом. Ну так ему сто лет в обед, так еще наши деды воевали. Его, кстати, многие так и называли: «дедушкин шлем».

С этим все было посложнее, копия какого-то НАТОвского шлема, со шраудом для крепления ПНВ. Уши только, единственное, открытые, но это чтобы тактические наушники можно было надеть. Ну либо дополнительную защиту на них натянуть, для защиты ушей, но и мандибулу, которая защищала бы лицо.

Забрала у такого шлема не было, это же не «Алтын». Но насколько мне помнилось, обещали третий класс защиты. Что в теории означало, что сдержать он может и промежуточный патрон, если он на излете прилетит.

Раньше я шлемы не носил, хотя попадались, естественно. Но сейчас почему-то решил, что лучше в таком походить, чем еще раз пулю в голову словить. Как ни крути, но поедем мы через опасные места, а потом мало ли в какую еще залупу влезем. Схватки с партизанами Часового в любом случае не избежать, они нас попытаются взять на обратном пути.

Вложил пистолет в кобуру, разложил в подсумки магазины. В половине — бронебойные, во второй — обычные, на зомби. Я пометил их заранее, намотав изоленту разных цветов. Не в смысле, что спарки делал — их я как-раз не любил, потому что они автомат утяжеляют, а он и так из-за «зенитовского» обвеса тяжелее, чем обычно, там ведь сталь с алюминием. Больше пяти кило весит. Просто пометил, чтобы не перепутать в бою.

Потом взял автомат, повесил на шею. Пока собирался, наступило без пятнадцати пять. Вышел, запер дверь, отправился в сторону администрации.

На улице было пусто, даже ни одного патруля не встретил, хотя даже отсюда было видно, что на вышках стены, которой обнесли Кировское, видно работающие лампы. Это они от морфов наверное. Хотя хрен его знает.

А вот в окнах свет не горел. У кого были генераторы, те все равно легли спать. Экономили топливо, возможно. Хотя Сергеев, я видел, при керосиновой лампе сидел, хотя у них электричество в администрации было. Ну таких ламп, наверное, полно, как и запас свечей имеется. Это же Крым, тут в старые времена перебои с электричеством постоянно были, так что что-то подобное в каждом доме практически должно быть.

Когда подошел, УАЗ «буханка» уже стоял на месте, прямо перед зданием. И трое мрачных парней — двое в военной форме, а один еще в городском камуфляже. ОМОНовец или СОБРовец бывший? Здоровенный мужик, покрупнее меня, хотя я помнил, что на пике формы вполне мог с ним поспорить.

Это сейчас я никак вес не могу набрать из-за проблем с кишечником. А тогда был огромным накачанным быком, и мало кто мог противостоять мне в рукопашном бою. Хотя в него вступать приходилось редко, все решало оружие.

Рядом стоял и Сергеев. На глазах у мента было видно явные следы усталости: щеки обвисли, под глазами мешки. Он ожесточенно курил, втягивая в себя сигаретный дым.

— Чего так долго? — спросил он. — Расчетное время пять утра.

— Пять утра еще не наступило, — ответил ему я, показав часы. На них было без пяти.

Он ничего ответил, осознал, что предъява не по делу.

— Серега, — представился я, сам осознавая, как непривычно, чтобы ко мне так обращались. Сросся уже с позывным, но его называть ни в коем случае нельзя. Сам ведь борзо форсанул им перед Мансуром, да и другие могли о нем в курсе быть.

— Илья, — сказал здоровяк, протягивая мне руку.

Я пожал. Он, кстати, сдал ладонь сильно, будто хотел проверить мое рукопожатие. Я ответил, стиснул его руку. Вроде не проиграл. Есть такие любители силу показать, и этот, видимо, из их числа. Хотя ему физической силой похвалиться можно, вон какой здоровый.

— Чуваш, — представился позывным один из военный, коротко стриженный мужик со шрамом на голове.

Но шрам не боевой. Такие бывают, когда тебе о голову бутылку разбивают в пьяной драке. А потом достают осколки и кожу сшивают. Ему я тоже пожал руку. Этот стискивать не стал.

— Азам, — представился третий.

Татарин, похоже. Ну, вот у нас почти интернациональная команда. Я-то русский, чуваш есть и местный, крымчанин. Четвертый может кем угодно оказаться — украинцами, белорусами, или представителями других православных народов России.

Да и Чуваш может быть вовсе не чувашем в исконном смысле этого слова, а просто родом из Чебоксар или откуда-нибудь из Алатыря. Всякое бывает.

Снаряжены они, кстати, были нормально. Не спецназ, конечно, но бронежилеты имелись у каждого, как и разгрузочные системы. У здоровяка, кстати, так вообще какая-то хитрая разгрузка с множеством подсумков, и магазинов он набрал до жопы. Можно будет раскулачить его в случае чего на пару, если быстро перезарядиться придется. Или мало ли, с трупа снять. Такую вероятность я вполне себе усматривал.

Вооружены тоже нормально. У Чуваша и Азама «семьдесят четвертые», разве что обвеса поменьше, чем у меня. У Ильи — «ксюха», но она ему, возможно, привычнее, если служил в каком-нибудь полицейском спецназе. У всех глушители стоят. Это тоже хорошо, значит, проблем с зомби не будет.

— Задачу знаете? — спросил я.

— Ага, — кивнул Чуваш. Он выглядел гораздо мрачнее остальных. — Голову подставить и попытаться живым выбраться.

— Боевой опыт есть? — задал я следующий вопрос.

— Да, — подтвердил Илья.

— С зомби дело имели? — поинтересовался я.

На этот вопрос промолчали. Нет что ли? Странно даже, что кто-то избежал схваток с зомби в нынешние-то времена, когда их везде полно. А вопрос правильный, потому что я собирался вести группу не по прямому пути, мимо Белогорска, туда я соваться как раз не хотел. Отсюда двинем на север, а там придется пару раз через заброшенные селения проходить.

— С зомби да, — буркнул Чуваш. — С морфами и прочей хренью — нет.

— Не ссыте, — неожиданно сказал Сергеев. — Серега — спец по зомби. Это тот самый отморозок, что в логово морфов сунулся, а потом в зачистке огнеметами участвовал.

— Да, — кивнул я, не став отнекиваться. — Не боитесь. Мы с утра едем, зомби пока медленные и тупые. И там, куда мы двинем, больших городов нет, и вряд ли много кто отожраться успел. Обычных постреляем без проблем.

— Ну что, выдвигаемся тогда? — спросил Азам.

— Кому надо в курсе? — спросил я у мента, подразумевая, распустил ли он слухи о мнимой цели нашего похода.

— В курсе, — ответил он. — На дежурке наш человек, так что все нормально будет. Если кто сунется, спалим его быстро.

— Радейка в машине есть? — задал я еще один вопрос. — Нам связь держать надо будет.

— Есть, — кивнул Сергеев. — Связь держим?

— Держим, — ответил я. — Надо, чтобы правдоподобно было. Я думаю, мы на сутки задержимся, на месте останемся. Найдем, где переждать, причину тоже придумаем.

— Хотелось бы сегодня вернуться, — проговорил Чуваш.

— Не получится, — я покачал головой. — Нужно, чтобы партизаны успели засаду по пути устроить.

— Да на хуй оно нам надо? — он явно остался недоволен. — Нам же надо у рации человека поймать, а не головы подставлять.

— У них вполне может еще одна рация взять, — ответил я. — Да и чем больше пленных, тем лучше. Если еще одного возьмем, то совсем хорошо будет.

Я посмотрел на часы. Пять утра. Ну пора.

— На дорогу у нас часа два уйдет. Но умножим в два раза, на случай непредвиденных обстоятельств. Пошли-попрыгали. Кто за руль?

— Я, — ответил Азам. — Садимся.

Я подошел к передней правой двери, открыл, стащил со спины рюкзак, и на пассажирское сиденье уселся. Сумку в ноги, естественно, чтобы в случае чего быстро схватить, и бежать. Мне не хочется без дополнительного боезапаса остаться. Теперь-то помню, как при штурме Либревиля так получилось — четыре магазина и все. Благо удалось разжиться потом, когда одну из огневых точек взяли, иначе наверняка там бы и остался.

Пристегнулся тут же, благо ремни имелись. Ну, крепления под них были, а тут, похоже, кто-то нештатные поставил. И правильно — безопасность на первом месте, а вылететь через лобовое стекло мне вообще не улыбалось. Я старался всегда пристегиваться.

Хотя не все так любят делать. Это резонно в самом деле, в случае обстрела машину покинуть быстро не получится. Да только вот тут бронежилет шансы дает спастись, да и не так долго это — отстегнуть или разрезать на хрен ремень.

— С Богом, — услышал я за спиной слова Сергеева, перед тем, как захлопнуть дверь.

Остальные тоже сели — Азам на водительское, остальные назад. Я повернулся и увидел какие-то сумки сзади.

— Патроны и пайки, — прояснил Илья. — С запасом взяли, если что случится.

Это правильно. Собираешься на один день — бери на неделю. Патронов бывает либо мало, либо уже не лезет. Вот и сейчас так.

Двигатель завелся, мерно заурчал, а вот передача вошла с хрустом. Хотя это вовсе не значит, что с коробкой что-то не то. Да и машине сто лет в обед. Она раньше по-моему вообще газовой службе принадлежала, а покрасили ее в камуфляжный цвет кисточкой, я успел следы снаружи заметить.

Мы тронулись с места. Я откинулся на сиденьи. Пока безопасно, пока ничего страшного случиться не может.

— Сейчас на Север едем, в сторону Советского, — сказал я. Карту заранее посмотрел.

— Точно? — спросил Азам. — Там же чуть ли не проселки.

— Точно, — отрезал я. — Если через Белогорск поедем, то точно нарвемся.

Там, конечно, наших точно нет, они уже наверняка на базе «Росгвардии». Да только вот свято место пусто не бывает, и можем еще на кого-нибудь нарваться. А мы там вооружили всех. Стволов было до пизды, и почти всем желающим раздавали. А чтобы меня застрелили мне не хотелось. Лучше уж кружным путем.

— Да мы и так нарвемся, — снова мрачно заметил Чуваш.

— Отставить пессимизм, — сказал я. — Давайте знакомиться лучше.

— Нам про тебя уже рассказали, — проговорил Чуваш. — Я только не понимаю, как «чвкшник» из «Волка» мог в рабство попасть. Что-то странно мне это.

Не доверяют. И, скорее всего, до конца никогда доверять не будут. Слишком уж мутная моя история. Но как получилась. Как еще объяснить мои боевые навыки? А так хоть уважать будут, потому что слава «Волка» по всей России идет, и все про него знают. Разве что не в курсе, какие вещи нам приходилось творить.

А вот я теперь помню. Слишком много, пожалуй, даже.

— Где кто служил, кто что умеет, рассказывайте.

— Я в Симферопольском СОБРе, — тут же сказал Илья. — Но до этого повоевать успел.

Я прикинул: где это он мог. Вроде не особо старше меня.

— А где?

— «Клинки», — ответил он. — Север Африки. Пустыни.

А, понятно. Это еще одна ЧВК, разве что поменьше нашей, и не такая известная. Но все равно работают.

— А чего вернулся?

— Заебало в отрыве от семьи быть, — ответил он. — Соскучился. Да и денег заработал, а в СОБР с радостью взяли с моим опытом.

Спрашивать, сохранил ли он семью сейчас, сумел ли вывести их из Симферополя, я не стал. Если у него гражданское оружие было, то все нормально быть могло. А у «частников», пусть даже и бывших, таких стволов обычно на всю лицензию.

У меня тоже так было. Причем, под разные калибры: «Сайга» под «пятерку», «Вепрь» под семерку, еще один «Вепрь» под винтовочный, который на основе РПК сделан, еще одна «Сайга» под девятку, чтобы убивать бумагу, благо там патрон подешевле был. И «двенадцатый» естественно. А еще пара травматов.

И все это сейчас в сейфе в Москве лежит, где меня, как выяснилось, никто не ждет. Потому что мать общаться со мной перестала, а все друзья давно забылись, вместо них боевые товарищи остались. Матери я только деньги переводил на ее счет, чтобы поддержать, и хрен его знает, пользовалась ли она, или так лежат мертвым грузом.

Да уж. Сложно это все — помнить. Как же я раньше вообще жил?

Хотя я тогда другим человеком был, еще не настолько одержим войной. И обычных мирских развлечений не чурался, естественно.

— Остальные как? — спросил я.

— ВС РФ, — ответил Чуваш. — В Казахстане пришлось поработать. Порядок наводили. И Азам со мной. Потом в Крым перебросили, но на передок мы уехать так и не успели, на третьей линии остались.

Казахстан, да. Тоже было, волнения начались, и куча народа из русских на север подались. Потому что президент у нас был, мягко говоря, несговорчивый, и идею о том, что «вместе Берлин брали», не поддерживал.

— Там же не было наших войск, — удивился я.

— Байконур, — ответил он.

— О бля… — протянул я. — Там жарко было, говорили.

— Это уж точно, — Чуваш ухмыльнулся. Впервые за все время.

Это когда в тридцать шестом казахи решили в одностороннем порядке пересмотреть договор о аренде. Война длилась всего шесть дней, но народа покрошили просто пиздец при этом. Но в итоге, когда речь пошла о вводе войск, наши южные соседи внезапно успокоились. Договор подтвердили, а на Байконуре появилась полноценная военная база. Это тоже Красавцев продавил. Он вообще был талантливым переговорищиком, пусть это все и привело в конце концов к третьей мировой.

Правда, подозреваю, что кончилось там все не очень хорошо. Потому что космодром вполне себе применяли в военных целях, запуская в небо боевые спутники. А НАТОвцы такого терпеть не могли, это уж точно.

- А вообще я местный. Хоть и чуваш, - сказал он.

— А у самого как? — спросил у меня Азам. — Где повоевал.

— Африка, но не север, а джунгли в основном, — ответил я. — Латинская Америка. Потом перешел в ВС РФ, и в Севастополе воевал, на передке. Потом пулю словил в живот, отправили в госпиталь. Когда все началось, удалось выбраться, встретил людей, уехали. В Краснокаменке остановились, там все относительно нормально было. Ваши приехали — в рабство забрали.

— И в мародерской команде работал? — спросил Чуваш.

— Да, — ответил я. — Потрошили мертвые деревни. Я все Пню говорил, мол, хватит, давай в Симферополь двинем, там гораздо больше можно добыть, чем тут, в этих ебенях. Он под конец даже согласился, но не успели. Эти уебки пришли и разъебали «Градами» город. Тогда бежал уже в вашу сторону, вытащил одного.

Да, такая вот у меня выдуманная биография. На самом деле все достаточно складно. И шрама на голове никто не увидит, потому что поверх него был другой шрам. А борода и отросшие волосы меняют облик.

Если все сладится, а все должно сладиться, то получится нормально. Поставят меня на место Кононова, а тогда до Мансура добраться будет гораздо проще.

Выехали из города — ворота нам открыли без всяких вопросов, скоро оказались на трассе.

Вот и едем теперь с «Воронами» на машине по дороге длинной.

А что дальше будет — хрен его знает. Посмотрим, как говорится.