Однако, перед тем, как отдыхать, мне нужно было сделать еще одно дело. Забравшись в сарай, где хранились всякие грабли и вилы, я достал оттуда лопату. После чего, прихватив тело Лики, отправился в сторону леса. И только углубился в него, как услышал за спиной шаги. Обернулся и увидел Сашу и Наташу.

Я поморщился. Мне хотелось сделать дело в одиночестве, попрощаться, но, похоже, что у девчонки по этому поводу была своя точка зрения. Вот она и притащила единственную женщину, с которой более-менее плотно общалась. Не могли же они игнорировать друг друга, с учетом того, что хирург практически каждый день приходила обследовать меня.

— Мы хотели с тобой пойти, — проговорила Саша.

— Зачем? — спросил я, повернувшись обратно в сторону леса.

Одной рукой я удерживал на плече легкое, как по мне, так практически невесомое тело, а во второй — лопату. И идти было, не сказать, что тяжело. Я, конечно, богатырем из мультика не стал с тех пор, как очнулся, но большую часть прошлой физической формы вернул. Постоянные упражнения, обильное питание, да и мышечная память сделали свое дело.

Мышечная память, говорят, сказки. Хер там. Если раньше был крепкий — вернёшь форму быстро. Я вот вернул. Я, конечно, никогда атлетом не был, просто крепкий мужик. Но все равно уже в порядке.

— Попрощаться хотели, — проговорила врач. — Мы с ней все-таки дружили.

— Я не заметил особо, — я покачал головой.

— Это потому что ты постоянно шатался где-то, — заявила Наташа. — А когда тебя дома не было, Саша постоянно приходила. Общались.

— Да? — спросил я, обернувшись. — А почему, когда я дома был, ты практически не показывалась?

— Ну… — хирург вдруг покраснела, это было заметно даже в тени леса.

И замолчала. Так ничего не сказала. Ладно, есть тут какая-то причина, но мне, если честно, на нее наплевать.

— Хорошо, — выдохнул я. — Пойдемте. Только осторожнее будьте, тут все-таки зомби могут быть.

— Ты мне автомат так и не выдал, — заметила Наташа. — Хотя обещал.

— Ладно, — снова вздохнул я.

Требование, как по мне, было вполне справедливое. Неясно только, как отнесутся остальные бойцы к тому, что по лагерю будет шататься одиннадцатилетняя девочка, вооруженная пистолетом-пулеметом. Впрочем, плевать. Будет дочь полка, что тут еще сказать. Хотя нас на самом деле даже на взвод не наберется.

— Сейчас разберемся с этим, закопаем, вернемся, и я сразу же автомат дам, — кивнул я. — И научу, как пользоваться. Там ничего сложного в общем-то нет, даже ребенок поймет.

— Ага, пойму, — кивнула она и вдруг потребовала. — И пистолет.

— Ладно, и пистолет, — согласился я.

Все равно мы с бандитов набрали достаточно короткоствола. Так что Макаров с обрезанной пружиной мне в общем-то и не особо нужен. Если уж совсем честно, то толку от него совсем чуть.

На самом деле, если уж совсем честно, от их общества мне малость легче стало. До этого снова тяжелые мысли навалились, даже в башке загудело от них, а сейчас. Да, правильно говорят — без женщин мужчине нельзя. Хотя, иногда такие женщины бывают, что на край света от них сбежишь, лишь бы одному остаться.

Некоторое время мы, молча, шли по лесу, пока наконец не добрались до полянки. Сюда попадал солнечный свет, и я почему-то подумал, что лучшего места для могилы, чем здесь, мне не найти. Красивое место, конечно. Хвойные деревья плотно стоят со всех сторон, а тут трава, причем высокая достаточно.

Я бережно уложил завернутое в простыню тело на землю, а потом вытащил из кармана перчатки и натянул на руки. Стереть кожу никак нельзя, ладони нужно беречь. В конце-концов, от того, как крепко я способен держать рукоятки автомата, моя жизнь зависит.

Взялся за древко обычной штыковой лопаты, которая выглядела так, будто сделали ее в далекие года, во времена Советского союза, я приставил ее к земле, и резким ударом вогнал внутрь, подрубая дерн. Вытащил, сделал то же самое с другой стороны, потом с третьей, и так, пока не отделил солидный кусок. Отложил его в сторону. И перешел к следующему участку.

Прикрою потом могилу, пусть будет холмик, поросший травой. Все лучше, чем просто гора земли. Красивее. Думаю, Лике понравилось бы.

Девочки смотрели на то, как я работаю и молчали. Наверное, они думали, почему я не взял кого-нибудь из бойцов, ведь совместными усилиями мы бы выкопали яму нужного размера и глубины гораздо быстрее. Но у меня был ответ: я хотел сделать все сам. Своими руками. Если уж не смог ее спасти, то по крайней мере обеспечу ей достойное погребение.

Освободив от дерна участок земли, я принялся рыть. Корней деревьев тут практически не было, и их не приходилось подрубать, земля оказалась рыхлой, и я отбрасывал ее в сторону лопата за лопатой. Скоро я углубился примерно по колено, а рядом выросла горка из сероватой подзолистой почвы.

— Край, — вдруг проговорила Саша. — Я хотела спасибо сказать.

Я на секунду остановился, вытер пот со лба тыльной стороной рукава камуфляжной куртки и повернулся к ней. После чего спросил:

— За что спасибо-то?

— Да… — она протянула. — За то, что спас, в общем.

— Я не спас, — ответил я. — Я просто пока не всем дал сдохнуть. Разница есть.

— Но ты стараешься, — тихо добавила она. — Не убегаешь. Не прячешься.

Я не ответил. Снова вонзил лопату в землю, сыпал, работал. Плечи ныли, руки чуть дрожали. Сердце — нет. Оно молчало. Всё отдало в момент, когда Лика захрипела на моих руках.

Они все так же стояли и молчали. Поняли, похоже, что я сейчас болтать не в настроении и разговор, очевидно, не склеится.

Наконец яма была готова. По плечи мне примерно, но и этого хватит, чтобы труп никто не раскопал. Нормально. В лесу наверняка зверье водится, конечно, но рыть полтора метра земли они не станут, даже привлеченные запахом.

Выбравшись наружу, я схватился за завернутое в простыню тело. По уму, так его надо на веревках спускать, как с гробами делают, но у меня сейчас ничего такого нет. Да и не справлюсь я один. Так что опустил, как мог. Потом спустился, поправил, схватился за простыню и разорвал ее так, чтобы в последний раз увидеть лицо.

Оно уже разгладилось, было спокойным. Трупное окоченение начаться еще толком не успело. Ну, оно и к лучшему. Ладно, теперь закапываем.

Выбрался, снова взялся за лопату, посмотрел вниз. Молитву прочитать что ли? Только не знаю я разрешительных молитв, так что остается надеяться, что и так все пройдет. Отца можно будет попросить потом, но это так, для самоуспокоения. Ладно.

Бросил вниз лопату земли, и ее комья разбились, разлетелись в разные стороны. Потом еще и еще. И так раз за разом.

Наташа подошла, взяла горсть и тоже бросила вниз. Вряд ли она мне так помочь пыталась, скорее всего, просто повторяла жест, увиденный в каком-нибудь фильме. Саша же подходить не стала, я в целом заметил, что она после неудавшегося разговора старается держаться поодаль.

А я бросил землю вниз, и так до тех пор, пока не сложил всю. Руки уже серьезно болели, забились, как будто после колки дров.

Вот так вот. Был человек, а теперь остался только холмик в земле. И это каждого из нас ждет рано или поздно, в том числе и меня. Если будет, кому похоронить, если я не превращусь в живого мертвеца. Или если они же меня не сожрут. Или не разорвет снарядом, а потом просто сгнию.

Я подошел к отложенным кучей пластам дерна, взял пару и аккуратно прикрыл могилу. Тут же подошли и девчонки, и принялись помогать. И так, пока мы не покрыли могилу дерном целиком. Трава уже успела пожухнуть. Ничего, он схватится, потом вырастет новая. А следующей весной уже и не различить будет ничего, холмик и холмик.

Но надо крест. Верующей Лика особо не была, но как-то отметить могилу все равно нужно. Так что я снял с креплений на бедре топор, отошел в сторону и, приподнявшись, вбил лезвие в низкорастущую ветку. Удар, еще удар, и так, пока она не опрокинулась.

Схватился, обрубил сучья, очистил от хвои, после чего разрубил пополам. Не совсем ровно, так, чтобы одна сторона была длиннее. Ее обточил — в землю вогнать будет проще, потом сделал в ней небольшой паз во второй ветке. Сложил и перемотал шпагатом. Получилось не совсем ровно, но уж как вышло.

Подошел, не вставая на могилу, наклонился и с размаху вогнал острую часть в землю. Придавил своим весом.

Все, готово. Нормально.

Я заметил, как Саша перекрестилась, неловко так, размашисто. Сам не стал, подхватил лопату — ценный инструмент лучше не забывать, пусть и надеюсь, что дальше его придется использовать для других целей — и двинулся в сторону села. Девчонки за мной не пошли, так и остались на могиле.

Идти было недалеко, так что скоро я вернулся в лагерь и встретил Ильяса.

— Похоронил? — спросил он.

— Да, — кивнул я.— А чего никого из нас не позвал?

— Хотелось это самому сделать, — мне оставалось только пожать плечами. — Да и знаю я ее лучше всех. И… Мы вместе были, что тут еще сказать.

— Ладно, — кивнул он, осмотрелся и добавил. — А ты им доверяешь?— Кому? — уточнил я, пусть все и было и так понятно.

— Импортным, — ответил он.

— Настолько, насколько это возможно, — пожал я плечами. — У тебя какие-то подозрения есть?

— Да не то чтобы… — он выдохнул. — Скорее тяжело свыкнуться. Они ведь тут чужие на нашей земле. Кто знает, что им в голову придет.

— К Роджеру у тебя таких подозрений нет.

— Он другой, — татарин покачал головой. — Сперва мы реально думали, что он студент. А потом как-то свыклись. К тому же он показал, и что может, да и вообще. Ладно.

— Чего не отдыхаешь-то? — спросил я.

— Так профилактику машинам надо провести. И вообще, надо бы за запчастями съездить, расходников взять, чтобы их подогнать можно было. В идеале, конечно, автопарк какой-нибудь полицейской управы разграбить, там такие же машины были, и запчасти точно есть. Но в Судаке ее нет, сгорела.

— Придумаем что-нибудь, — пожал я плечами. — Вдоль берега куча городов есть, и никто их не мародерил. Зомби, правда, но такой командой мы можем их не бояться. Разберемся как-нибудь.

Кстати, вот еще одна часть, которую я упустил. Про оружие думать не надо, его и так полно, у нас людей меньше, чем его. Про еду решил — разграбим супермаркет, ну и в городе наберем. А вот про то, что к машинам запчасти нужны, как-то и в голову не пришло.

Ильяс хмыкнул, открыл капот ближайшего УАЗа и полез руками внутрь. Секунду спустя я увидел, как он достает из него масляный щуп.

Я огляделся в поисках домика, в котором можно устроиться на ночлег. Тут ничего особенного не было, несколько отрядных домов, вот можно в один из них и залечь. Постельного, скорее всего, нет, оно где-нибудь на складе у кастелянши. Кстати, в административном корпусе и прачечная должна быть. Если запустим скважину и насосы, то можно будет больше со стиркой не заморачиваться — сперва в машинку кинул, потом в сушилку, и надевай.

Сделал несколько шагов к ближайшему, услышал за спиной торопливые легкие шаги, развернулся и увидел Наташу.

— Дядя Край, — проговорила она. — Ты автомат обещал.

Да, похоже сон откладывается. Но действительно, вооружить ее надо. Чем раньше она разберется с пистолетом-пулеметом, тем раньше тренироваться начнет. И значит, скоро должна научиться владеть этим оружием. Стрельбы бы только устроить, и это в общем-то можно, надо только в лес идти и мишений каких-нибудь наделась.

Кстати, в общем-то можно и сейчас. Я все равно не засну, подозреваю, несмотря на бессонную ночь. Если с глушителем пострелять, то нормально все будет, из леса не услышат.

Я отметил, что содержимое кузова КамАЗа уже разобрали. Ну да, я немало времени копался там, вот и успели общими силами. Да и вообще люди сейчас спать наверняка залегли, только часовых оставили. Но «Витязь», который я собирался дать Наташе, как и мой Калашников лежали в УАЗе.

— Ладно, жди тут, — решил я. — Сейчас схожу.

Надо зайти, предупредить Грома о том, что мы постреляем немного в лесу. Ну и глушитель найти.

На все про все у меня ушло пять минут. Грома я нашел в штабе, он ковырялся со своим КПК, а под склад определили один из гаражей. Я вошел туда и даже ужаснулся — очень много стволов выходило, целая куча. Ящиков с минами там, кстати, не было, их куда-то отдельно сложили.

Прихватил штатный глушитель к «двенадцатому», потом снял коллиматорный прицел под планку Пикатинни.

Потом подумал о мишенях, вернулся в административный корпус, прошелся по комнатам и отыскал в одной из них несколько листов ватмана. Наверное, для того, чтобы детишки работали руками и и стенгазеты писали. Там же нашелся маркер, так что я соорудил из них что-то вроде ростовой мишени. Прихватил и кнопок, чтобы зацепить на деревья. Так себе решение, конечно, отрикошетить может.

Но на этот раз мы будем стрелять с безопасной дистанции, у нас расстояния сколько угодно. Отойдем метров на пятьдесят, благо у нас теперь не крошечный кинотеатр в подвале. Да и оружие позволяет на самом деле.

Вернулся к Наташе, махнул рукой, мол, пошли, чего время тратить.

И пошли, но на этот раз в другую сторону, не к могиле. Девчонка некоторое время молчала, а потом сказала:

— Тебе не стоит себя винить, дядя Край.

Я посмотрел на нее, прямо в глаза. Она упрямо мотнула головой и продолжила:

— Ты не можешь спасти всех. Но ты много сделал. Хотя бы и людей освободил. И спас тех, что в больнице прятались от зомби. А то, что так получилось — Лике просто не повезло.

Да какого хрена она опять лезет? Ей что, значимой себя почувствовать хочется? Думает, что здорового дядьку может жизни учить? Взрослой себя почувствовала?

— Наташ, — стараясь говорить спокойно и даже вкрадчиво, ответил я. — Как ты считаешь, у меня есть настроение об этом говорить?

Она промолчала, а я продолжил.

— Вы ходите по охуенно тонкому льду все. Я пытаюсь забыть, стараюсь отвлечься. Как ты считаешь, мне хорошо, что об этом все напоминают?

— Но тебе же помощь нужна, — уже как-то робко проговорила она. — Я просто…

— Лучше всего мне поможет, если вы не будете об этом каждые пять минут напоминать, — перебил я ее. — Я уже сегодня чуть не сорвался.

Я в последний момент удержал слова о том, что и ей бы не понравилось, если бы я напоминал ей об Ирине, ее матери. Но не стал. Мне не хочется причинять ей боль. Да и что это такое было бы? Ребячество какое-то, иначе и не скажешь.

— Хватит. Ты просила тебя учить — я буду. Многие, кстати, будут против, потому что считают тебя еще ребенком. Я же думаю иначе: ты должна научиться себя защищать. На боевые задачи тебя никто не возьмет, но стрелять я тебя научу. А потом и воевать, если получится.

Мы отошли примерно на километр, когда я остановился. Осмотрелся и отметил два дуба, стоявшие среди ровных высоких сосен. Наверное, их до сих пор спасало только то, что под их могучими кронами ничего не росло. Но для наших целей эти деревья подходили как никак лучше.

— Сейчас, подожди, — сказал я, двинулся и присобачил самодельные мишени на кнопки. После чего повернулся и стал отмерять шаги. Остановился примерно на шестидесяти — пятьдесят метров и есть. Повернулся, прикинул — да, мишени далеко, но такой дистанции не всегда приходится огонь вести. Но нормально, в самый раз, чтобы учиться из длинноствола стрелять.

Я снял с плеча «Витязь», удостоверился, что она на предохранителе, отсоединил магазин и протянул ей.

— В чем разница понимаешь? — спросил я.

— Ну… — проговорила она. — Он гладкий. А тот был ребристый, желтый, и на банан чем-то похожий.

Ну в общем-то другого ответа от ребенка ожидать и не стоило.

— Этот — на тридцать патронов, — сказал я. — Если стрелять одиночными, это немало совсем. Но из него и очередью дать можно. Короче, раньше я тебя учил по зомби стрелять, а теперь буду учить по людям. В чем разница, понимаешь?

Страшный вопрос, на самом деле. Одно дело — выстрелить в тупоголового мертвеца, совсем другое — в живого, дышащего и думающего человека.

— То, что зомби убить можно только в голову, — ответила она.

Бля… Ну и ответ, конечно. Такого я не ожидал.

— Дело не в этом, — я покачал головой. — В живого человека выстрелить гораздо сложнее. Вот ты как считаешь, сможешь?

— Смогу, — без раздумий ответила она. — Я бы и в тех, что Лику убили выстрелила бы, только мне не из чего было.

— Это не так-то просто, — я покачал головой.

Хотя… У подростков ценность жизни человеческой в принципе снижена, а уж у таких, что повидали столько, сколько она… Тут и говорить нечего.

— Ладно, а теперь к технической части, — решил я. — Зомби действительно можно убить только в голову. Но у людей есть такая вещь, как бронежилет и шлем. И патрон вот этой штуки, — я встряхнул «Витязь». — Не пробьет нормальный броник. И даже шлем может остановить, если на излете или под неудачным углом прилетит. Так что нужно учиться работать и по конечностям. Хорошо попадешь в руку — не сможет стрелять. В ногу — не сможет бегать. К тому же, можешь мне поверить, это очень больно, и в такие моменты о сопротивлении особо не думаешь. Добить будет проще. Поняла?

— Поняла, — кивнула она.

— Теперь дальше. Патронов в этот магазин влезает больше, пружина у него гораздо более тугая. Нужно будет учиться набивать. Как это делать ты уже знаешь, принцип такой же. Хотя, ты автоматные магазины уже набивала нам, так что привыкнешь быстро. Помнишь, как это делается?

— Вставляем патроны, один за другим, — кивнула она. — Когда будет тридцать, его надо обстучать.

— Покажи, — кивнул я. — Вытащи пару патронов и вставь обратно.

Она сделала. Можно было и быстрее, если донышком выбивать, но сейчас нам это не нужно.

— Молодец, — кивнул я, забрал магазин и передал ей пистолет-пулемет. — Теперь покажи, как с ним управляться. Сними с предохранителя, дерни затвор и выстрели в сторону мишени.

Девчонка взяла из моих рук ствол, быстро щелкнула предохранителем, переведя его в режим стрельбы очередями.

— А как это так? — спросила она. — На той винтовке он так сильно не двигался.

Моя промашка. Надо было сразу объяснить.

— Это не винтовка была, а карабин, — я покачал головой. — Да, тут три режима. Предохранитель, одиночные, очереди. Пощелкай давай.

Она выполнила требуемое. Потом дернула затвор, прицелилась и нажала на спуск. Сухо щелкнул боек.

— Молодец, помнишь, — кивнул я. — Теперь вот, прицел и лазерный целеуказатель. Понажимай на кнопочки, на прицеле можно метку менять. Выбери, которая тебе удобная.

Там «Кобра», на ней несколько разных меток. Она быстро пощелкала, и кивнула.

— Вроде удобно, — протянула она.

— Дай гляну, — сказал я, забрал карабин.

Она выбрала треугольник. Ну что ж, мне эта метка тоже больше всего нравится.

— Теперь заряжай, — сказал я, вернув ей карабин и магазин. — И стреляй. Но на режиме автоматической стрельбы. Учись отсекать одиночные выстрелы. Просто нажимаешь и сразу отпускаешь.

Девчонка вставила магазин в приемник, после чего дернула затвор. Правой рукой, прямо как в армии учат, перехватив оружие левой. Потом уже объясню ей, как это левой делается, сейчас это без надобности особой.

Негромко хлопнул выстрел. Потом еще один. Потом — очередь, но короткая.

— Ой, — проговорила она.

— Ничего, молодец. Давай дальше.

Она постреляла еще, я посмотрел в сторону мишени, и увидел, что пули задевают ее самым краем, а большая часть попадает в ствол дерева. Ну, тяжеловато все-таки оружие, ничего не скажешь. Но привыкнет. И тут вроде спортзал есть, достану ей мелкие гантели, пусть укрепляет кисть и предплечья.

Дальше пошло кучнее, пули стали бить ближе к центру. Приноровилась. Когда Наташа отстреляла полмагазина, я остановил ее.

— Теперь короткими очередями. Нажимаешь на спуск, в уме произносишь «двадцать два». Отпускаешь. Делай медленно, паузы между нажатиями выдерживай. Сейчас главное — научиться правильно, скорость мы тебе потом поставим.

И вспомнилось, как я учил этому же самому Лику на крыше заправки. Опять накатило. Сука, как же это тяжело. Да, когда я только очнулся, с чистым разумом и без привязанностей жить было гораздо проще.

Сам я тем временем посадил глушитель на свой «двенадцатый». К тому моменту, как магазин девчонки опустел, я был готов.

— Молодец, — кивнул я. — А теперь смотри за моей стойкой и внимательно наблюдай.

Мои выстрелы хлопали гораздо громче, все-таки патроны у меня не дозвуковые. Но так все равно гораздо тише, чем без него. Я в беглом темпе отстрелял в дерево весь магазин, пока боек не щелкнул. После чего перезарядил оружие — чисто на всякий случай.

— Пошли посмотрим, как постреляли, — предложил я, кивнув на деревья.

Ничего не сказав, она двинулась за мной. Мы подошли. Мои попадания пришлось кучно, размочалили центр мишени и дерево под ним. Ее — когда хуже, «как бык поссал».

— Ты лучше стреляешь, — с обидой в голосе проговорила она.

— Так я сколько лет этим занимаюсь, — улыбнулся я. — Ничего, сейчас еще постреляем, лучше пойдет, не расстраивайся. И сил тебе пока не хватает. Привыкнешь.